ГЛАВА 10

Открыв глаза, я неожиданно обнаружила, что мы уже летим над Ээндвером.

Видимо, я проспала не меньше суток, а спутники решили меня не будить.

Дать отдохнуть перед новыми испытаниями, которых предстояло еще много.

Я помнила это сказочное поселение.

Нас встречали зеркальные купола, что рассыпали по воздуху пестрые радуги бликов и здания, словно собранные из множества кристаллов.

Здесь пахло летом, теплом и… цветочным нектаром.

Постройки разделяли цветущие парки, где рядом можно было найти русскую березку и хенсу – ватное дерево в переводе с эльфийского. Его листья напоминали комки ваты.

Усыпанные апельсинами плодовые деревья, соседствовали с громадными маквайями – сладкими стволами в переводе. Эти деревья представляли собой только стволы, будто столбы, что зигзагами устремлялись к небу. Их кору снимали слоями, сушили и варили. Получалось нечто вроде зефира.

При этом, сами маквайи наращивали новую кору…

…Тер наблюдал, как я нервно посматриваю то в окно, а то на Никиту, и сказал вдруг:

– Все будет хорошо, аа-ман. Я в это верю.

А вот мне верилось с огромным трудом.

Еще ни разу попаданцев не приводили в чувство после подобного стазиса. Ладно бы – в Синих Топях. Там все было бы проще… Но…

…Следующие недели промелькнули для меня, как один день.

Я провела их у постели Никиты.

Не как врач, а как его мать.

Держала за руку, пела ему колыбельную, которой усыпляла малыша в детстве.

Один за другим разные специалисты пробовали разные методы вернуть сына к жизни.

Но пока лишь только стабилизировали пульс и дыхание.

Однако Никита все равно не очнулся.

Тер ежедневно приходил, проверял, чтобы я ела, пила, утешал.

Успокаивал порой на руках, как ребенка, качая и уговаривая.

Наконец, Иоланта подошла ко мне и сообщила:

– Есть вариант, как попробовать вернуть твоего сына. Но потребуется мощное переливание ауры.

– Но такого же почти ни разу не делали? – удивилась я. – И моя аура не совсем подошла. У меня уже брали. Ему вкачивали мои альфа-мутиццы.

– Моя аура подойдет! – неожиданно заявил Тер.

Мы с Иолантой уставились на него с искренним удивлением и непониманием.

– В смысле – подойдет? Ты даже не проверялся, – удивилась коллега-попаданка.

– Я умею изменять свою ауру. Сдвигал блоки аттанов, и могу ее как бы немного подкорректировать.

– Но как ты поймешь – что именно нужно сделать? – все еще не понимала я.

– Доверься мне, аа-ман, – попросил Тер и так посмотрел, что сомнения неожиданно отпали.

Иоланта тоже кивнула: мол, думаю, ему нужно дать попробовать.

Тер подошел к Никите, и я увидела, как он словно бы соединяет свою ауру с его.

Несколько минут аттан не двигался, вообще не шевелился – стоял, прикрыв веки, а затем произнес:

– Я настроил свое поле на поле Никиты. Проверяйте.

Иоланта подключила к нему один из приборов, что поддерживал моего сына.

– Да. Он подойдет. Сейчас организую.

Вокруг нас забегали медсестры, врачи. Никиту и Тера подключили к установке, которая напоминала гигантский резервуар, наполненный чем-то прозрачно-мерцающим. Оно то проявлялось, а то вдруг казалось, что емкость, вроде аквариума, совершенно пустая.

– Ну… с богом!

Иоланта запустила прибор, и я увидела, как в резервуаре будто плещется море энергии.

А затем втекает в трубку, идущую к Никите.

И снова я ждала, ждала, ждала…

Время тянулось словно бы бесконечно.

Теперь уже медсестры приносили нам с Иолантой еду, питье, а мы наблюдали.

Резервуар наполнялся и опустошался.

Никита же так в себя и не приходил.

Тер находился в искусственном сне и получал внутривенно тоники с мелгачастицами и альфа-мутиццами постоянно.

Наконец, спустя сутки, все вырубили.

Никита все еще лежал, как лежал. Мы с Иолантой проверили его показатели – ничегошеньки не поменялось.

Тер очнулся.

Я развела руками в его сторону: мол, ничего не подействовало.

И рванула в ванную, что примыкала к палате.

Слезы лились ручьями. Я не могла успокоиться. Влага из глаз застилала обзор. Я сидела на краю большой ванны и рыдала, рыдала, бессильно рыдала…

Вспоминались яркие моменты с Никитой.

***

…Муж набросился на меня за пощечину.

Ну было дело.

Я отскочила, и вдруг появился маленький Никитик. Ему тогда было лет семь.

Встал между нами и крикнул:

– Никто не обидит мою маму!

***

Пятилетний карапузик Никита идет возле фонтана с голубями и вдруг видит мужчину с кульком семечек. Тот сыплет себе в руку и прячет кулек в карман пиджака.

Никита подходит и берет весь кулек.

Ребенок любил, когда ему чистили семечки и давали…

Мужик в ауте…

Такого разбойного нападения он никак не мог ожидать…

***

Я иду к врачу и думаю – все, явно у меня что-то смертельное.

И прямо передо мной заскакивает одна из тех, кому «только спросить».

Ребенок бежит за ней в кабинет, распахивает – она уже раздевается.

Никита говорит врачу:

– Там моя мама и ей плохо. А эта девушка влезла без очереди…

В итоге, ее выдворяют, а у меня все оказывается не настолько ужасно.

Этих воспоминаний у меня море.

И море слез по своему сыну.

Я не могу успокоиться, не могу перестать вспоминать и рыдать…

И лишь через какое-то время понимаю, что меня обнял Тер. Опять гладит, качает, словно ребенка.

Когда я совсем обессилела от переживаний и нагрузок, аттан поднял на руки и понес в соседнюю комнату с палатой Никиты. Уложил на кровать, дал тоника с мелгачастицами и альфа-мутиццами… Я выпила и отключилась…

… Проснулась я от голоса… Никиты?

Я поднялась и глазам своим не поверила.

Сын вместе с Тером сидели неподалеку.

Заметив, что я очнулась, мои мужики притащили передвижной столик, и мы начали завтракать омлетом.

Я ела и только хлопала глазами.

– Ты проспала почти трое суток, – сообщил аттан.

– А я очнулся через сутки, – кивнул Никита.

– Ну мы его хорошенько подкачали энергией и вместе стали ждать твоего пробуждения.

– Да уж. Это было ужасно нервно, – поддержал аттана Никита.

– Не так нервно, как, когда я ждала твоего пробуждения, – возразила я сыну и улыбнулась:

– Как же здорово, что все обошлось…

Потом мы ели эльфийские сладости.

Кантартии – сладкое мясо, по вкусу практически, как спелое манго, лонганы и пили крепкий черный чай с мятой.

Потом еще говорили, говорили…

И я вдруг поняла, что да… это мои мужики. Мои! Оба! И каждый в отдельности!

Хотя мы с Тером еще не встречались и не ходили на свидания, но…

Мы столько пережили вместе, вдвоем, и он так меня все время поддерживал…

Что стал родным, как никто больше… Конечно же, кроме Никиты.

Между нами возникло нечто такое – понимание, взаимопроникновение, что куда важнее, мощнее самого лучшего массажа и секса…

Хотя и в этом я планировала наверстать время. Все же у меня – один из самых лучших любовников на планете! Как же можно таким не воспользоваться!

Аттан улыбался мне так, будто все понял, будто прочел в моей голове, и лицо его просто светилось…