Эпилог.

В тот вечер, когда я сделал предложение Софии, а она приняла его, мы занимались сексом еще не один раз. Она кричала в ванной комнате, когда после мытья я довел ее до пика языком. На моем рабочем столе, когда она сама решила поэкспериментировать и попробовала меня на вкус. Я тогда едва сдержался, чтобы не кончить от вида пухлых губ на своем стволе. На полу возле камина, когда мы соединились в очередной раз, не горячо, а нежно и долго. В прихожей, когда вбивался в податливое тело, воплотив в жизнь страстную фантазию, сорвавшуюся в первый раз.

Потом мы заказали еду в номер. Софи много болтала, рассказывая об академических буднях, своей семьей, дружбе и надеждах на будущее. Я тоже много говорил. Но больше слушал ее голос, особенно то, как она с придыханием произносила букву «п», от этого мой член сразу наливался кровью, мгновенно поднимаясь. Тогда София забавно моргала, хохоча убегала от меня или, наоборот, садилась сверху, мурлыча что-то упоительное.

Так мы провели не три дня, а неделю.

Может, чистокровным эльфам и хватало трех суток, но мой голод утихал очень медленно.

Спустя неделю я выпустил ее из своих апартаментов, тем же вечером явился на поклон к родителям невесты, получив одобрение на брак. Через полгода жена официально стала выпускницей академии, получив «отлично» по своей стихии, но мне пришлось помочь ей подготовиться, ведь из-за округлившегося животика и недомоганий дипломная работа далась Софи не так легко.

С Лизет они общаться перестали. Огненная подруга снова пыталась меня соблазнить. И где? На нашей с Софи свадьбе. А ведь моя крошка уже тогда носила под сердцем ребенка.

Первенец родился очень забавным. Красненький кричащий комочек с копной вьющихся рыжих волос. Клянусь, звук его смеха стал вторым моим любимым после стонов жены от удовольствия.

Мы переехали за город, подальше от столичной суеты. Я все так же преподавал, только теперь не брал дополнительных уроков, поскорее стремясь вернуться к семье. Софи открыла прачечную, ставшую очень прибыльной в нашей глуши, ей отлично давались заклинания стирки, и даже трудно выводимые пятна легко сходили с белоснежных полотен. Ее родители часто приезжали проведать внука.

Второй на свет появилась дочь. У нее ушки такие же заостренные, как у меня, а глаза серые получились – в маму. Для меня она стала второй самой красивой женщиной в мире. Стоило малышке подрасти и начать петь, я обрел новый любимый звук в виде детских трелей.

Вообще, моя жизнь стала наполнена новыми впечатлениями и хлопотами.

Сейчас у нас все хорошо, и мы часто вспоминаем роковой вечер, когда я потерял монету Ливвы, а она гадала на женихов, и пробка приземлилась целехонько на мой портрет. А потом вспоминаем первые семь дней. А потом… отдаем детей бабушкам, вспоминая более тщательно.