Глава 20

Ежедневные, почти традиционные свидания, пусть даже короткие, после занятий на час, приятны. Свидания в прохладную погоду — приятны вдвойне. Вот тогда можно совсем не разжимать объятий, запускать руки ему под куртку, чтобы согреть. В Неополисе почти нет колебаний температур — из-за выбросов в атмосферу газовых отходов миллиардного муравейника, но иногда все же заметно прохладнее, чем в другие дни. И тогда можно жаться к Эрку близко-близко, наслаждаясь этой теснотой и теплом.

И именно в такие встречи почему звучат самые приятные признания. Эрк сел на скамью, усадил меня к себе на колени и в кои-то веки решил пооткровенничать:

— А ведь ты мне с самого начала понравилась. Наверняка я бы подошел к тебе сам, а потом, после твоего признания, вдруг принял тебя за очередную охотницу за статусом и богатством.

Я оторвала голову от его груди, чтобы посмотреть в глаза:

— Ты до сих пор так считаешь?

Он улыбнулся смущенно:

— Конечно, нет. Иначе тут не сидел бы. Но, стыдно признаться, долгое время так и думал. И все равно смотрел на тебя, чувствовал, что симпатия не исчезает. Однажды в клубе, когда сильно поддал, решился подойти — будь что будет…

— Серьезно? — я удивленно смеялась. — И почему же не подошел?

— Ты сидела за стойкой с каким-то перевертышем и премило общалась. Тогда решил, что это знак. Но видишь, как произошло, — мы друг от друга никуда не делись.

— С каким еще перевертышем? Я никогда не знакомилась с оборотнями!

— А. Так ты и не поняла? — Эрк рассмеялся и погладил меня по волосам. — Лишнее доказательство того, что к этим знакомствам относилась несерьезно. А я все ходил кругами, так и ни разу и не подошел. Дурак, признаю. А может, все именно и должно было произойти, как произошло?

Хоть признание Эрка и было приятным, но в голове отложилось. Начала перебирать в памяти все клубные знакомства — а их было немало. Ничего особенного, просто болтовня, ведь сердце мое было занято Эрком. Не удивительно, что я не узнала перевертыша — а как это вообще можно было понять? Кажется, я даже вспомнила тот день. Триш танцевала, а я села к стойке, чтобы передохнуть. Он подсел… говорили ни о чем. То ли о шуме, то ли о составе коктейля. Мы даже имен друг другу не назвали — самый обычный, ни к чему не обязывающий треп.

Но ведь Тай совершенно точно видел меня до начала событий! Это мог быть он… Я поддавалась паранойе и вспоминала десятки других случаев, когда ко мне кто-то подходил — иногда танцевали вместе, иногда пили по коктейлю, часто рядом присутствовала Триш, но бывало, что ее не было. В любом из этих полузнакомств, а может, даже во всех этих знакомствах, мог быть Тай. Хотя нет, не во всех! Ведь он прилетел на Землю Первую лишь за месяц до Риссы. Но после того во всех случаях мог быть он, а я даже не догадалась бы, что общаюсь с одним и тем же. Да и ни разу не случалось ничего такого, о чем стоило бы вспоминать! Хотя именно тогда я и могла привлечь его внимание… Разглядел меня, узнал во мне курсанта военно-полицейской академии, потом решил создать эту связь.

Я делала домашнее задание, когда меня стукнуло осознанием так, то я вскрикнула. Почему такие мелочи не запоминаются? Потому что им не придаешь значения, конечно! Однажды в клубе я поранилась. Поставила стакан на стойку так резко, что он треснул, или трещина сразу была, а я просто ударом добила. Чуть порезала палец — совсем ерунда. И, само собой, тут же об этом забыла. Куда делось стекло? Кто сидел в тот момент рядом? Этого я припомнить так и не смогла, но теперь отчетливо понимала, что тогда и началось самое главное. Тут же рванула в библиотеку. Учебник по истории химии был слишком сложен для меня, но слова «кровь» и «ДНК» в главе о генетическом эксперименте по созданию связи у оборотней уничтожили последние сомнения. Да он всегда был рядом! Тай многократно подходил ко мне, общался, не выдавая себя. Не сказать, что я была уж слишком удивлена этому осознанию, просто корила себя за невнимательность и идиотизм. А так ведь и синтезированному таракану ясно, что он заприметил меня до начала снов. Так что это? Просто сильная симпатия, или ему подошла бы любая курсантка из нашей академии? Приятнее было думать, что первый вариант. Пусть сам Тай Линкер меня скорее пугал, но морально легче верить в хоть какие-то искренние эмоции, чем чистый расчет.

Этот вопрос, как и множество других, я задать и не могла. Хоть и видела Тая в обществе Риссы каждый день, но для таких разговоров его надо было куда-то вытаскивать. Все мои многозначительные взгляды он игнорировал. Улыбался, правда, показывая, что все видит. Мог бы один раз явиться во сне, но нет же. Ему нравилось мое любопытство ровно настолько, насколько оно не нравилось мне.

Ни Эрк, ни друзья ни разу не упоминали в моем присутствии диоды. Хотя они точно замечали красные отметины все у новых и новых курсантов. Вероятно, просто не хотели меня расстраивать. Ведь если бы я до сих пор была в гуще проблем, то им непременно рассказала бы. Ага, расскажешь тут… Особенно когда самая главная проблема торчит в общей компании и улыбается от каждого моего взгляда. Но по поводу диодов я уже сама успокоилась, система отладилась и теперь работала без моего участия. Тогда зачем я все еще нужна? И на этот вопрос мерзкий перевертыш отвечать не собирался.

Хотя в безопасности диодов я себя давно убедила. Если бы они приносили вред и заметную зависимость, то психологи и преподавали уже заметили бы. Явление явно носит массовый характер, такое не скрыть. Однако ситуация перевернулась с ног на голову за один день.

В пятницу на третьей лекции произошло странное. Профессор вдруг замолчал — просто остановился посередине фразы. И до того, как я успела придумать какую-нибудь шуточку про завис системы и озвучить ее шепотом Триш, подруга встала. Удивленная, я наблюдала за тем, как сразу несколько человек поднимаются со своих мест, в том числе и Одир. Остальные начали перешептываться, все громче спрашивать друзей, но им не отвечали. Триш просто стояла, уставившись вперед неосмысленным взглядом. И точно так же смотрел перед собой профессор. Не прошло и минуты, как она рухнула обратно на стул — все вставшие рухнули. Это вызвало еще больший изумленный шум в аудитории, а профессор рявкнул:

— Это еще что такое? Курсанты! Вам добавить заданий, чтобы вы вспомнили о дисциплине?

Даже не надеясь на исчерпывающий ответ, я наклонилась к подруге:

— Триш, это что сейчас было?

Она ответила так же тихо и очень спокойно:

— Понятия не имею, с чего вдруг все так расшумелись. Может, мы пропустили какой-то прикол?

А лекция продолжалась, как ни в чем не бывало. Но я уже не слушала, не могла сосредоточиться на конспектах. Думала — и чем больше я думала, тем сильнее ощущала, как от страха леденеют внутри сосуды. К концу занятия меня трясло, как от мороза. Триш, Одир, все трое, кто принимал диоды в клубе, когда якобы я их впервые туда притащила. Еще несколько курсантов и профессор… Про последних я знать наверняка не могла, но уже первые давали исчерпывающие данные для сопоставления.

Диоды действительно не вызывают привыкания — тут Тай Линкер не обманул. Они на самом деле помогают снять стресс настолько чистенько, что слава о них передается мгновенно. А привыкания и не нужно — достаточно одного применения, как в случае Триш и Одира. Всего одного, чтобы… чтобы что? На лекции был какой-то эксперимент, работает ли эффект? А какой эффект должен был сработать? Но что-то явно было не так — они же были как запрограммированные зомби: просто стояли и даже не осознавали этого! Нейронное программирование? Импульсное воздействие на мозг? Без срока действия? И достаточно только одного применения…

Со звонком я сорвалась с места, не обращая внимания на окрик подруги. На выходе меня перехватил Эрк:

— Дая, слушай, сейчас у нас на паре произошло что-то очень необычное! И у меня есть идея… Не хотелось бы тебя пугать…

Значит, не только в моей группе — во всей академии. Я вырвалась из его рук, попыталась успокоиться, но в голосе звучала истерика:

— Где он?! Где эта мразь?!

— Кто?

— Тай Линкер… Рисса твоя где?!

— Какой еще Тай?

Эрк, конечно, же не понял. Но у меня не хватало сил на объяснения. Теперь уже не до конспирации! Диоды оказались намного вреднее, чем я предполагала в самых худших вариантах! Мои друзья, десятки или сотни курсантов оказались под ударом, а я даже не представляла, на что именно нацелен этот удар.

Я неслась по коридору. Они должны направляться в столовую — обычно после третьей лекции мы встречались именно там. Но Рисса стояла, окруженная несколькими одногруппниками, и уже на подлете я расслышала ее встревоженное:

— Что тут вообще происходит? Они просто встали… а потом сели! А профессор спрашивает, а они все молчат! Это такая массовая шутка над преподавателем? А то я новенькая…

Я пролетела мимо, вцепляясь сразу в телохранителя. Выцарапать эти поддельные глаза, причинить хоть какую-то боль — пусть знает, что я перешла границу терпения! Пусть знает, что дальше я молчать уже физически не смогу! Но он с такой легкостью отбил мои руки и отступил, что это разозлило еще сильнее. Перевертыш, выпускник академии, я даже ударить его не смогу, если он только сам по какой-нибудь причине не захочет, чтобы я его ударила. Но рот заткнуть он мне не мог:

— Это все ты, тварь! Ты! Чего ты добиваешься?!

Рисса подала голос:

— Дая! Возьми себя в руки и объясни!

На нее я глянула с той же ненавистью:

— Ты вообще заткнись, марионетка!

Эрк перехватил меня сзади за талию, прижал к себе, а остальные вылупились на нас, не понимая, что происходит.

А Тай Линкер посмотрел поверх моей головы вдаль и ответил бесконечно спокойным голосом:

— А вот и Триш сюда бежит. Очень рад видеть Триш — хоть друзья у тебя нормальные. Это очень хорошо, когда такие друзья рядом, правда?

Я сразу осеклась, уловив намек. Еще слово — и Триш уже до конца дня окажется в тюремном квадрате. Но меня разрывало, ведь дилемма неразрешимая: судьба Триш или все остальные, включая саму Триш? Имею ли я моральное право подставить ее, или я имею моральное право промолчать о том, что знаю? Голова закружилась, на глаза навернулись слезы бессилия. И эта заминка почему-то натолкнула Риссу на какой-то вывод. Она вдруг схватила меня за локоть и потащила в сторону, Эрк спонтанно двинулся следом.

Дочь консула не говорила — она шипела:

— Дая Джисс, я прекрасно понимаю, насколько ты меня ненавидишь. Все понимают! Но такого позорища не ждала… Если у тебя есть что сказать — так наберись смелости и скажи! Но сделай одолжение — не вовлекай меня в подобный цирк! Хочешь ударить — так попробуй ударить меня, а не моего телохранителя. Тоже не получится, но хоть будет честнее.

Эрк, судя по всему, с ней был согласен. Он опустил глаза и вздохнул. Они двое — да и все остальные — посчитали мою истерику следствием долго сдерживаемой ревности. И даже выглядело все так, что сопернице я высказаться не осмелилась — кишка тонка, потому под каким-то притянутым за уши предлогом спровоцировала скандал с ее охранником. Что бы я сейчас ни сказала — все разделят на сотню и проигнорируют. Но так нельзя… Именно так, как я себя ощущала, попросту нельзя — не выдержишь, воздуха не хватает, мыслей не хватает. Мерзавец загнал меня в угол, но на этом не успокоился — он продолжал меня вбивать все глубже и глубже.

Я, не имея сил ни на что, просто развернулась и пошла — надо на улицу, глотнуть воздуха. Прийти в себя или разреветься, чтобы потом подумать. Эрк догнал меня и зашагал рядом, но с ним разговаривать мне не хотелось тоже. Однако он продолжил предыдущую тему:

— Дая, я думал, что вопрос закрыт. Рисса — моя невеста только формально. Ну, неужели ты сама не видела, что я целовал тебя при ней, обнимал? Думаешь, если бы была хоть капля…

— Хватит, Эрк, — я говорила сухо, но и к тому прилагала немыслимые усилия. На самом деле хотелось заорать на него в полную глотку. Но это означало бы конец всем нашим отношениям. — Это не ревность. Я просто знаю, что именно ее телохранитель толкает диоды.

— Подожди, — он остановился и схватил меня за руку. — Откуда ты можешь это знать?

Меня все еще давило — потолком, стенами, размазывало в лепешку. Я даже голову поднять не могла — сил вообще не осталось.

— Если скажу больше, Эрк, то Триш отправят в тюремный квадрат. Думаю, и Одира. Потому не спрашивай.

Он наклонился — глаза как две огромные плошки:

— Тебя шантажировали? Все это время ты оставалась втянутой?! Ты почему же не сказала? А… ну да, понял… Дая… А ты уверена, что это он?

Я начала соображать, потому судорожно схватила его за локоть и затараторила:

— Ничего не делай, Эрк! Ничего! И не показывай, что знаешь… Нет, не оборачивайся! Сделай вид, что я просто ревную!

— Но… Да, понял.

Теперь он тоже выглядел одеревеневшим. Но Эрк не подведет — не он ли лучший в балльном рейтинге на шестом курсе? Если только Тай Линкер сам не догадается о моей несдержанности. Потому я обняла своего парня, чтобы прошептать в ухо:

— Ничего не делай, пока не разберемся. Просто помни об этом. Идем обратно.

Я подошла и громко извинилась перед Риссой. Она до сих пор была недовольна, но кивком приняла мои слова. Остальные с улыбками переглядывались, Одир хмурился, а Триш закусывала губы, как будто хотела что-то сказать, да не могла.

В Эрке я не ошиблась — он тоже взял себя в руки и тоже извинился. Заявил, что сам дал мне повод для ревности. Хотел, мол, подшутить, но не учел мою эмоциональность. Через пять минут все уже расслабленно посмеивались и журили Эрка, даже Рисса. И только на губах ее телохранителя играла победная ухмылка.

Но все же моя истерика была не напрасной — той же ночью Его Мерзейшество явился ко мне во сне. Похоже, понял, что дальше на грани нервного срыва я сама не продержусь.

* * *

Он стоял за моей спиной. На этот раз я не почувствовала прилива энергии — связь перестала влиять на меня. Просто по белесой мути поняла, где нахожусь и с кем. Медленно повернулась.

— А мы обязательно должны быть голыми, или это просто фишка для дополнительного издевательства?

Тай улыбался. Красивый. Даже с этим своими жуткими глазами — красивый до одури. И тело его не могло вызвать отвращения. Идеальный. И улыбка вовсе не упрощала мне задачу. Но во сне я была намного спокойней, чем в реальности, потому просто говорила, надеясь хоть на какие-то ответы. Хоть до первого вопроса он снизошел и соизволил объяснить:

— Это так работает. Я выгляжу именно таким, каков есть, не могу даже глаза трансформировать. Полная естественность. Наверное, одежда в нее не вписывается. Но если тебе интересно мнение на этот счет, то мне смотреть на тебя не менее приятно, чем тебе на меня. Или у тебя уже окончательно прошла реакция?

— Прошла, — уверенно соврала я. Видимо, его красота мне видится уже помимо всякой связи. Но что ж поделать, он просто-напросто красив — это не только я вижу. Никаких эксцессов, только знать ему это необязательно. Потому спонтанно прикрыла грудь руками и сосредоточилась на важном: — Итак, твои диоды — это не психотроп.

— Я всегда это говорил.

— Но они оказывают какое-то воздействие на сознание!

— Оказывают. В этом и есть смысл.

— Какой смысл? Управление? Ведь тогда каждый курсант, хоть раз их попробовавший, может подвергнуться воздействию?

— Видишь, ты и сама все понимаешь, — улыбнулся еще шире. — Ну и зачем тогда тебе нужна была эта встреча?

Я уверенно шагнула ближе, забыв о смущении. Да и какой смысл смущаться, если прежде мы в таких же снах уже многое себе позволяли? Говорить старалась ровно, без злости или паники:

— Тай, объясни. Если я правильно понимаю, то это очень масштабная диверсия. Не удивлюсь, если во всех подобных академиях проворачивают нечто подобное!

— Ты понимаешь правильно. Проверку надо было провести раньше, тогда бы выглядело не так подозрительно. Но как уж успели, не обессудь. Диоды работают прекрасно.

Поскольку я слишком приблизилась, он, будто вовсе не задумываясь, положил руки мне на плечи и провел вниз. Я ощутила прилив привычного возбуждения, но не оттолкнула. Мне слишком были приятны его прикосновения, чтобы оттолкнуть. Но с мысли сбиваться я была не намерена:

— Что это означает? Лучшие бойцы, лучшие полицейские, лучшие солдаты, дипломаты, послы мира и даже огромная часть руководства — это бывшие курсанты военно-полицейских академий! На кого ты работаешь, Тай?

— А версий нет? — он неотрывно смотрел на мои губы.

— Есть, к сожалению. Война с оборотнями идет давно, но только сару представляют настоящую угрозу… И твои глаза — разве это глаза перевертыша? Неужели сару настолько далеко продвинулись, что теперь устанавливают контроль над нашими?

— Наши, ваши, сару, перевертыши. Ты ведь сама замечаешь, как ставишь эти четкие границы?

Я посмотрела в его глаза, не сдерживая приступ ярости:

— Конечно, ставлю! Особенно когда речь идет о сару. Миллионы мирных жителей, пытки, зверства, после которых солдаты конец дней проводят в реабилитационных клиниках… Ты ведь не станешь сейчас утверждать, что все вранье? Ну же, заяви, что пропаганда промыла нам мозги!

— Не промыла. Не в этом вопросе, Дая. Все, о чем ты говоришь, сару делают.

— И ты… один из них?

Он не ответил. Наклонился к шее и едва коснулся губами. Ладони его переместились на талию и сжали. Но к себе он не притягивал — казалось, что он делает все возможное и невозможное, чтобы не притянуть меня к себе. Сейчас я видела всю природу его связи. Он хочет меня, любит меня, привязан ко мне неразрывно, и заметно старается не делать ничего. Тогда я решительно обняла его в ответ и посмотрела прямо в янтарные глаза с вертикальными зрачками. Он мучается моей близостью, значит, только близость и есть мой единственный козырь. Говорила очень мягко — пусть расслышит в моем тоне нежность:

— Тай, почему именно я?

Он наклонился и едва не коснулся моих губ, но отпрянул. Он никогда не целовал меня в губы.

— Так было надо.

Я снова потянулась к нему — поцелую сама. Посмотрю, что из этого выйдет, а может, повезет, и он невыносимого перенапряжения на части разорвется? Повторила совсем тихо:

— Почему именно я, Тай Линкер?

— Что ты делаешь? — его голос сбился, а руки на талии сжались еще сильнее. — Зачем провоцируешь?

— Не знаю, хочу, чтобы тебе было хоть вполовину так же больно, как ты делаешь мне. Ну же, не отстраняйся, пока я не проснулась.

Но он вдруг улыбнулся:

— А ведь тебе этого тоже хочется.

Мне хотелось его поцеловать. Работала дерьякова связь или мое собственное подсознание, но это была правда.

— Тай, ведь это не навсегда? Ну, твоя фальшивая любовь ко мне.

— Нет, конечно. Я на многое готов ради цели, но вряд ли способен принести такую жертву.

— Какой цели?

Он промолчал, но скользнул руками мне на спину, нежно поглаживая. Я задаю неправильные вопросы! Тай отвечает — когда хочет отвечать. Когда я правильно спрашиваю. Потому попробовала снова, отмотав разговор немного назад:

— Когда ты разорвешь связь?

— Когда ты перестанешь быть полезной.

— А какая во мне польза?

Крокодильи глаза смотрели прямо — и кажется, затапливали мне весь разум.

— Например, ты рассказала обо мне Эрку Кири. Это плохо. Но он не сделает ничего, потому что боится за тебя. Если ты попросишь, то сын командора сделает что угодно. Во всей академии Эрк Кири — самый опасный для нас человек. Только в его власти создать настоящие проблемы.

У меня глаза расширились от неожиданного понимания. Я шагнула назад, вырываясь из ласковых полуобъятий. И даже во сне начала впадать в панический ужас. Говорила — вслух, но для самой себя:

— Я… не я нужна была! А Эрк! Эрк признался, что ходил вокруг меня кругами… Вы знали, что я нравлюсь ему… Нравлюсь на самом деле! Избалованному вниманием ему, скорее всего, никто больше так не нравился… Я же одному в клубе признавалась в своей тайной влюбленности — точно! Это был тоже ты или кто-то из твоих оборотней! И я… я просто инструмент, чтобы и ваши задачи исполнять, и связать руки Эрку! А к самому Эрку ни один перевертыш бы не подобрался, потому пришлось идти в обход…

— Как-то так, — очередная теплая улыбка. — Потому я и не ревную. Все, что сближает тебя с Эрком, идет на благо цели — этим я и успокаиваюсь.

— Невозможно… Невозможно! И ведь я как кукла на веревочках — делаю все, что прикажете. И Эрка сама же связала обещанием!

— И он выполнит. Я ставил наверняка — он влюблен в тебя, побоится сделать хоть что-то, что может тебе навредить. Но если продолжишь с ним откровенничать, то… знаешь, с него и начнем. Пока нам выгоднее, чтобы Эрк Кири был жив, но ведь ты сама изменяешь приоритеты.

— Убьете? — я не могла поверить.

— Странно, что тебя это удивляет. Но повторяю, не делай так, чтобы это стало выгоднее.

— Я… да за что мне это все?.. — наверное, я бы упала, но перевертыш шагнул ближе и поддержал за плечи. — Вы через меня подобрались к Эрку… И к Риссе подобрались… Вы обложили всех, кого могли! Да зачем это все? Зачем?! Шантажировать их родителей?

Я схватила его тоже за плечи и принялась трясти. Тай ответил:

— Если бы ты уделяла больше внимания учебе, то на многие вопросы смогла бы ответить сама.

— О чем ты вообще?!

Он вдруг наклонился, а я мгновенно замерла. Несмотря на всю ненависть, которую испытывала к этому существу, я хотела его поцелуя. Само это чувство было безобразным, извращенным. Но я ничего не смогла с собой поделать и замерла. Но он закрыл глаза и очень тихо шепнул прямо в губы:

— Просыпайся.

В следующую же секунду я открыла глаза.

Мне так хотелось все узнать. Но чем больше я узнавала, тем сложнее становилось. Лучше бы вообще оставалась в неведении, даже будучи куклой на веревках. О сне даже думать не могла. Тихо собралась, чтобы не разбудить Триш, и отправилась в библиотеку. Робот выдал мне все нужные учебники. Я искала любую информацию о сару, но ничего толкового не обнаружила. К семи часам в библиотеку вплыл профессор по новейшей истории, и я, отчаявшись, рванула к нему.

— Сэр, могу я задать вам вопрос?

— Курсант Джисс, — он зевнул. — А до занятия отложить нельзя?

Я тоже была вымотана, потому о его бодрости беспокоиться собиралась в последнюю очередь:

— Никак нет, сэр! — и, пока он не успел остановить, сразу спросила: — Бывают ли такие оборотни, чтобы они были сару и перевертышами одновременно?

Взгляд его стал более осмысленным, хотя бы удивление появилось:

— Нет, конечно. Это же основа, курсант. Ребенок наследует расу одного из родителей.

— Но сару сотрудничают с перевертышами?

— С нелегальными только…

— А какие ресурсы у сару? Я имею в виду, имеют ли они возможность проводить научные…

Профессор не выдержал:

— Курсант Джисс, перестаньте уже! Если у вас такое рвение к учебе появилось, то вот прямо сегодня посвящу лекцию виду сару!

Я обрадовалась хотя бы этому:

— Спасибо, сэр!

— Не за что. Вы только уже отпустите мой рукав, пока не выдрали с корнями.

— Простите, сэр!

Теперь я знала одно — мне лучше не посвящать больше никого в игры оборотней. Моя откровенность может стоить им жизни или свободы. И Эрку вчера зря рассказала. Эрк… Эрк Кири — моя мечта. Лучшее, на что может вообще рассчитывать девушка. Благородный, добрый, умный, нежный. Любая моя эмоция к нему была закономерной и правильной. И когда-нибудь, когда этот хаос закончится, я снова буду любить его, если еще не будет слишком поздно.

Приняв единственно верное решение, я ждала его возле КПП. Эрк сразу увидел меня, улыбнулся широко и подошел, но я отступила на шаг.

— Эрк, мы должны расстаться. Знаешь, вначале я думала, что влюблена в тебя, но оказалось, что ошиблась — эта симпатия была просто реакцией наивной девочки, которая приехала из маленького городка в мегаполис.

Поскольку я отводила глаза, Эрк перехватил меня и заставил смотреть на него:

— Как они на тебя выходят, Дая? Они потребовали, чтобы ты меня бросила? То есть они каким-то образом узнали, что я в курсе? Хотя нет, не отвечай, и так все ясно. Ладно, если надо разыграть наше расставание, то без проблем.

Эрк умен, кто бы сомневался. И Эрк вряд ли мог сомневаться в моих чувствах. Я не знала, что ответить. Хотя, возможно, достаточно будет и просто разыграть расставание — лишь бы Тай Линкер понял, что я теперь бесполезна. Эрк продолжил сам:

— Все, я понял. Сегодня же признаюсь Риссе… и этому, что мы расстались. Что еще сделать?

— Ничего, Эрк…

— В субботу будь в моем квадрате, тогда и обсудим.

Ну, вот и прокол. Эрк готов подыграть, но не сдаться. И Тай наверняка это увидит, ведь он чувствует все мои перемещения и эмоции. Такое «расставание» никому пыль в глаза не пустит. Потому я выдала то, чего вообще не собиралась говорить:

— Нет, Эрк, я в самом деле не хочу больше продолжать! Неужели ты сам не заметил, что я с тех пор избегаю оставаться с тобой наедине?

— С каких пор?.. — он опешил, но, конечно, сразу понял.

— Ты знаешь! Это было ужасно, Эрк. Меня в дрожь бросает, как представлю, что снова лягу с тобой в постель. Думала, пройдет, но ничего подобного.

— Дая…

— Я все сказала, Эрк.

И уверенно направилась к общежитию, где остались учебные принадлежности. Капелька правды в моих словах была, и Эрк этого тоже не мог не чувствовать. Он был терпелив, но замечал, как я избегаю приглашений в его квадрат. Вряд ли этого достаточно, чтобы его окончательно убедить, но по самолюбию я треснула со всего размаха. Даже если у Эрка останутся сомнения, то прямо сейчас появилась глубокая, нестерпимая обида. Ее хватит, чтобы все выглядело искренне. Надеюсь, этой обиды хватит, чтобы в глазах всех я стала для Эрка никем, и тогда, возможно, Таю наконец-то перестанет быть выгодно быть ко мне привязанным и контролировать каждый мой шаг.