Глава 30

Короткий вызов и вот в трубке раздается такой знакомый голос. Она еще не знает, что это я звоню, потому и отвечает спокойно и собрано.

— Привет. Как дела? — я стараюсь, чтобы мой голос звучал уверенно, но все равно в конце слышатся немного заискивающие нотки.

— Ой, а кто это нам позвонил? — Джинал не растерялась, она сразу же принялась язвить, что само по себе уже является признаком того, что стоит ждать беды. — А что такое? С чего это вдруг вы решили, что я стою вашего внимания?

— Теть, давай не будем, — я все еще надеюсь, что неприятный разговор можно спустить на тормозах. Оправдываться еще и перед ней мне совершенно не хочется.

— Конечно, не будем, — тут же соглашается Джинал, но я очень хорошо ее знаю и внутренне начинаю готовиться к продолжению. — Зачем ставить меня в известность относительно того, что с тобой происходит? Кто я такая, чтобы мне звонить? Что…

— Прости, пожалуйста, я прекрасно понимаю, что должна была позвонить, но так получилось…

— У тебя всегда все так просто получается! Ты исчезаешь на сутки, не звонишь, никак не даешь о себе знать и совершенно не думаешь обо мне. Лиза, я волнуюсь за тебя! Я полночи не спала, уже почти убедила себя позвонить в стражу и заявить о твоем исчезновении и, поверь, я бы так и поступила, если бы Адам не сказал мне, что с тобой все в порядке. Но почему он должен сообщать мне о твоих делах? Почему ты сама не позвонила?! И почему не брала трубку все те сто тридцать два раза, что тебе звонила я?

— Я забыла свой телефон дома…прости…

— Я устала от этого, Лиза. Устала за тебя бояться. Я все понимаю, эта твоя работа, новый мир, который ты постепенно узнаешь, но…я так больше не могу. Не могу метаться по ночам по дому и думать о том: где ты, что с тобой случилось, не нужна ли тебе помощь. Это должно прекратиться.

— Я…давай мы поговорим об этом вечером. Я обещаю, что сегодня приеду домой, и мы проведем какое-то время вместе. Я обо всем тебе расскажу. И…мне в самом деле нужен твой совет.

— И почему каждый раз я иду у тебя на поводу? — по тому, каким тоном был задан этот вопрос, я поняла, что гроза миновала, Джинал оттаяла и больше не собирается читать мне нравоучения.

— Потому что ты меня любишь? — поспешила предположить я.

— И ты этим беззастенчиво пользуешься, — хмыкнула в трубку Джинал. — Ладно, колись, давай, что тебе от меня надо. Ни за что не поверю, что ты вспомнила о моем существовании только потому, что совесть проснулась.

— Зачем ты так… — начала оправдываться я, но была тут же перебита.

— Лиза, я на работе. И времени у меня не так чтобы уж очень много, поэтому давай, рассказывай, чего хочешь?

Я сделала вдох, зачем-то закрыла глаза и выпалила:

— Мне нужен телефон Алиры. Но только так, чтобы Марсия не знала об этом.

Повисла тишина. Джинал молчала, я тоже. Наконец, это стало угнетать.

— Джинал? — нерешительно позвала я. — Ты еще здесь?

— Зачем?

— Это по работе. Ничего личного, честное слово. Но, Марсии я больше не доверяю.

— Что случилось? — как быстро она ухватила самую суть, ведь я же никому не говорила, только Ларкину обмолвилась, но пока у меня не было возможности поделиться с ним своими выводами. А вот Джинал сразу сообразила, что что-то не так.

— Ничего такого, что могло бы стать необратимым, — постаралась успокоить ее я, — но…есть кое-что, что натолкнуло меня на мысль о том, что Марсия не была честна со мной. Она намного больше утаила, чем рассказала, а нам сейчас надо как можно более правдивые и информативные сведения. Недомолвки и намеки не устраивают никого. Нет времени разгадывать шарады и строить предположения.

— Я не уверена, что получится узнать ее номер телефона. Но я попробую. Перезвоню тебе, — и она отключилась.

Вот все-таки люблю я свою тетю, она может быть какой угодно, может нагнать на меня страху, как в детстве, умело манипулирует моим чувством ответственности, особенно, когда начинает говорить о том, как сильно она за меня переживает, но она никогда не задает несвоевременных вопросов и всегда готова помочь. Ценное качество.

Я вошла в допросную и окинула парней внимательным взглядом. Если между ними и состоялся какой-то разговор, пока меня не было, то сейчас они это умело скрывали.

— Держи, — протянула телефон его законному владельцу. — Пока ничего не могу сказать, но очень может быть, что встреча с ведьмой у нас все же организуется, — постаралась придать своему голосу оптимизма и даже выдавила жалкое подобие улыбки.

— Ведьма появится здесь? — Ройс удивленно посмотрел на меня.

— Не думаю, — честно призналась я. — скорее всего, она захочет — если, конечно, вообще захочет — встретиться на своей территории. И, — я подняла руку, останавливая Алекса, который уже готовился высказать тысячу и одну причину, по которой он не допустит моей встречи с Алирой, — я ничего не имею против, если кто-нибудь из вас поедет со мной.

Демонстративно отвернулась от них и уселась за монитор.

Остальные там что-то еще решали, но я не особо прислушивалась, лишь дернулась, когда Алекс попрощался и вышел из допросной. Наверное, я ждала от него чего-то, чтобы он подошел, что-нибудь сказал, не знаю. В любом случае, то, что он просто вышел, даже не обратив на меня никакого внимания, неприятно царапнуло. Но я отогнала эти мысли подальше и попыталась сосредоточиться на работе. Снова и снова читала одну и ту же страницу протокола по осмотру места преступления, но никак не могла уловить суть, смысл ускользал от меня, словно вода сквозь пальцы. Да и обстановка в допросной стала накаляться.

Ни Ройс, ни Алекс не сказали Сольвейгу и слова, после того, как тот сделал свое сногсшибательное открытие, но это ведь не означало, что они об этом забыли?

— Я, пожалуй, отправлюсь пообщаться с родственниками нашей третьей жертвы. Может быть, мне удастся узнать у них что-нибудь интересное, — произнес Джим, вставая со стула.

- Нет, — чересчур резко отозвался Ройс. — С родственниками жертвы пока разговаривать рано. Дело находится в разработке у двенадцатого участка и местные стражи, скорее всего, уже давно их опросили. А нам совершенно нечего сказать. В морге находится труп. Я хочу, чтобы ты на него взглянул, от него темной магией несет. Я хочу знать, что, кто и почему.

— Этот…хм…труп, имеет отношение к нашему делу? — невозмутимо поинтересовался Сольвейг.

— Нет, не имеет. Но мне надо знать все, что ты можешь о нем рассказать. Антон, ты за компьютер, Лиза — идем со мной, отдам тебе твои вещи, — и, раздав всем указания, Ройс вышел из допросной.

Мы переглянулись, Джим пожал плечами, но покорно отправился на выход, Зар снова уткнулся в монитор, а мне не оставалось ничего иного, как отправиться следом за оборотнем.

Ройс ждал меня возле лестницы, Сольвейга нигде не наблюдалось, из чего я предположила, что он уже в морге. Догнав оборотня, пошла рядом. Это был шанс задать Ройсу несколько довольно интересующих меня вопросов, но я никак не могла определиться с тем, с чего начать. В последнее время я слишком отдалилась от него или же это Ройс специально держит дистанцию. На утренние тренировки сейчас совсем не хватает времени, на выезды мы вместе больше не отправляемся, я стала чаще общаться с Ларкиным, а Ройс, он почему-то перестал обращать на меня внимание. Не то чтобы я хотела этого его внимания, в некоторых случаях, так было намного даже удобнее, но, тем не менее, дружеские отношения с оборотнем надо заново налаживать.

— Почему вы с Лексом так отреагировали на фразу Джима? — мы уже спустились не первый этаж и теперь направлялись к заднему выходу на парковку. — Что такого в том, что о моем даре знает кто-то еще?

Ройс замер перед дверью, затем медленно обернулся и смерил меня внимательным взглядом — как рентген, честное слово. На миг мне показалось, что он даже нижнее белье под одеждой рассмотрел.

— Ты, в самом деле, не понимаешь? — удивленно приподнял он одну бровь. — Это немного неожиданно, я считал тебя догадливой.

— Можешь перестать оскорблять мои умственные способности и ответить на вопрос, — фыркнула я. Обижаться на его высказывание смысла не было, потому я лишь пожала плечами.

— Но он сам на него ответил. За видящего все семьи, которые имеют хоть какой-то вес в совете, передерутся. Причем, битва будет не на жизнь. Это такая возможность заполучить себе того, кто сможет предупредить о любых событиях, рассказать о том, о чем уже никто не знает, и спросить не получится. Видящий — это сила, почти такая же, как заклинательница.

— Но я же не до конца могу управлять своим даром? Все видения приходят сами собой и…

— Ты думаешь, это кого-то будет волновать? — оборотень хохотнул. — Лиза, ты еще настолько ребенок в некоторых вопросах. Никто не поверит в то, что ты не можешь управлять своим даром, никто не будет прислушиваться к тебе и твоему мнению. Мы так не поступаем, мы всегда берем то, что хотим и не обращаем внимания на окружающих и такие мелочи, как мораль. И очень плохо, что об этом узнал именно Сольвейг.

— Почему? — Джим давно служил в участке, он был хорошим стражем и тот же Ройс раньше неплохо к нему относился. Да и потом, они же сами мне всегда повторяли, что в восьмом участке собраны не просто стражи, а те, кому можно полностью довериться.

— Потому что он — темный маг, Лиза. Потому что, у темных свои правила, своя мораль и свои законы. Ради достижения поставленных целей, причем целей, которые несут выгоду, только им самим, любой темный пойдет на что угодно. У них нет понятий дружбы, любви, взаимовыручки. Если темный и придет на помощь, то только для того, что бы получить свое потом. Вот поэтому-то и плохо, что Сольвейг догадался. А еще хуже, что он рассказал об этом при Заре. Найти еще одного толкового хакера очень непросто.

Почему-то меня слишком напрягла именно последняя фраза оборотня. Его рассказ о том, что темные — это на самом деле плохие парни не так сильно встревожил, как упоминание об Антоне и поиске нового хакера. Что-то было во всем этом такое, что мне определенно не понравилось.

— Что значит искать нового? А что с Антоном? — решила уточнить я, почему-то очень боясь ответа.

— Ты на самом деле думаешь, что Алекс оставит все как есть? — усмехнулся Ройс. — В таком случае ты его плохо знаешь, Лиза. Он никогда не подвергнет опасности свою женщину. Ни за что не позволит кому-то манипулировать тобой или же им самим, используя тебя, как способ давления. Зачем разгребаться с последствиями, если можно предупредить проблему? Превентивные меры, моя дорога, еще никто не отменял.

Я задохнулась от нахлынувших на меня чувств. Они вот так просто…вот так вот возьмут и…нет. Я так не могу! Это же не правильно, не по-человечески…хотя, о чем это я? Они же все не люди. Этому надо помешать.

И тут же новая догадка ворвалась в мозг — Ройс отправил Сольвейга в морг по какому-то надуманному поводу. Когда, как не сейчас, провернуть все по-тихому?

Я резко развернулась, намереваясь бежать, но меня тут же перехватили и сжали покрепче.

— Не дури, ты все равно ничего не изменишь. И я сказал тебе об этом лишь потому, чтобы ты понимала, что все это не шутки. Мы не в настольные игры играем, каждый наш шаг, каждое слово, намек и полунамек — все это приводит к определенным последствиям. Прояви благоразумие и перестань вырываться!

Ройс встряхнул меня, продолжая говорить, но я не слушала. Не обращала внимания, продолжая барахтаться, пытаясь вырваться из его захвата. Не получалось! Оборотень был слишком силен, а я никогда не делала особых успехов в боевой подготовке.

А это мысль!

Я резко затихла. Дождалась пока Ройс тоже успокоится и перестанет сжимать меня до хруста в костях, и резко развернулась, врезав ему локтем…хотела в солнечное сплетение, но тут уж куда достала — смотреть и примериваться времени не было. Затем лягнула его ногой и вырвалась на свободу.

— Лиза! — Ройс снова попытался меня схватить, но на этот раз у меня была более выигрышная позиция. Он же сам меня учил. Правда, этот прием ни разу еще не получился у меня во время тренировок.

Не получился он и сейчас, вместо того, чтобы «уронить» противника на спину, я просто отшвырнула его к стенке, ну или он сам туда врезался. Именно это мне и поспособствовало. Ройс впечатался в стенку, а я сорвалась на забег, не став смотреть, что там с ним.

Воспоминания о подсмотренной тренировке Ройса и Алекса не оставляли никаких надежд на то, что мне с моими весьма скромными возможностями получиться задержать оборотня надолго. Я понимала слишком хорошо, что мои попытки отбиться от Ройса — это как комариный укус для слона, но зато бегать я всегда умела неплохо. Ну, по сравнению со сверхъестественными особями, конечно, и потому стоило положиться на этот мой единственный талант, ну и фактор неожиданности, само собой.

Я опередила Ройса всего на одну секунду, скорее всего, он просто не сразу бросился за мной в погоню, рассчитывая на то, что я одумаюсь и не полезу туда, куда меня не просят.

Влетев в коридор, ведущий в морг, я заблокировала входные двери, которые на моей памяти, никогда не запирались, зато были снабжены кодовым замком. Не слишком надежная преграда, да и я на сто процентов уверена, что Ройсу не потребуется много времени, чтобы их разблокировать, но я смогу выиграть еще хоть немного времени и добраться до морга раньше, чем меня перехватят.

На ходу доставая из кармана пропуск, я едва не распласталась на полу, резко затормозив у заветной двери — обувь у меня сегодня была явно не предназначена для забега. Ворвавшись в морг, я заблокировала и эту дверь — вовремя надо признать — Ройс уже справился с предыдущей диверсией и вломился в коридор.

Со стороны все это вероятно выглядело смешно и нелепо, но мне было не до этого, я уже открывала дверь в помещения для аутопсии.

Не знаю, что именно я ожидала увидеть здесь, но представшая передо мной картина дышала вполне себе рабочей атмосферой. Алекс в расстегнутом халате сидел на каталке, а Сольвейг стоял возле стола для аутопсии, на котором лежал труп. То есть не то чтобы именно труп, а тот самый скелет, который мы с Ларкиным обнаружили вчера в заброшенном имении Кавальских. Мое появление вызвало крайнюю степень удивления, как у Джима, так и у самого Алекса.

— Лиза? Что-то случилось? — доктор Варант соскочил с каталки и направился ко мне, и как раз в это время в двери вломился Ройс.

Почему он так долго добирался по коридору, я не знаю, но его появление, помогло мне. Отскочив в сторону, я направилась к Сольвейгу, остановилась в непосредственной близости от темного мага и принялась лихорадочно искать причину, по которой я здесь оказалась. Мне требовалось что-то очень правдоподобно соврать и придумать причину, по которой сам Джим мне сейчас очень сильно понадобился. Мой взгляд метался по сторонам, но ничего путного в голову не приходило ровно до того момента, как я не взглянула на труп.

— Вы не сказали, что перетащили это тело из усадьбы! — выпалила первое, что пришло на ум, и для пущей убедительности посмотрела очень укоризненно. — Мне тоже интересно, кто это и что произошло? В конце концов, именно мы с Ларкиным нашли его первыми.

Алекс удивленно взирал на меня, не торопясь что-либо объяснять, а Ройс предатель, сложил руки на груди и ехидненько так хмыкнул. Мне стало предельно ясно, что этот гад блохастый меня всенепременно заложит — просто не простит позорного проигрыша в забеге по участку.

— Так что? — снова решила идти в наступление, чтобы выиграть хоть немного времени. — Мне кто-нибудь, что-нибудь скажет? Джим? — я повернулась и внимательно посмотрела на Сольвейга, молясь про себя, чтобы он поддержал мою игру.

— Что ты хочешь от меня услышать? — не подвел темный маг. — Над этой дамой действительно провели один из древнейших ритуалов. Премерзейшая штука, скажу я тебе. К тому же, мне кое-что не понятно. Создается впечатление, что тот кто все это делал, как-то видоизменил формулу. Я не до конца понимаю, чего хотели добиться, проводя настолько странный ритуал.

Вот я же знала, что все как-то так и обстоит. Еще Ларкин сказал, что почувствовал от этого трупа эманации темной магии, но почему-то упоминание о древнем ритуале, вызвали волну холодных мурашек по всему телу, и следующий вопрос я задавала скорее для проформы, уже прекрасно зная, что именно услышу в ответ:

— А ритуал этот сейчас признан вне закона?

— Уже давно, — как я и ожидала, подтвердил Сольвейг.

— И что это за ритуал?

— Лиза, я так понимаю, что нам надо поговорить, — вмешался в наш диалог доктор Варант, но я просто отмахнулась от него и внимательно смотрела на Сольвейга.

— Я не думаю… — начал было отнекиваться Джим, но тут уж я не выдержала.

— Джим, так не честно. Ну, хоть ты-то должен понимать, что нельзя держать меня в постоянном информационном вакууме? Почему я не имею права знать, что конкретно произошло с этой женщиной? Кто она, кстати, выяснить как-нибудь возможно?

— Я тебе и так скажу, кто она, — раздался несколько недовольный голос Алекса.

Я резко обернулась, доктор Варант стоял, прислонившись бедром к каталке, на которой недавно сидел, и с неодобрением смотрел на меня. Проигнорировать его взгляд полностью у меня не вышло, как впрочем, и сделать вид, что меня совершенно не трогает его отчужденность. Но могу собой гордиться — я скрестила руки на груди, сделала еще один шаг по направлению к Сольвейгу, подальше от Ройса, который все еще был напряжен и словно готовился к прыжку, и выжидательно посмотрела на Алекса, стараясь сохранять невозмутимое выражение на лице.

— И кто она?

— Подойди, — одно короткое слово и меня словно в кипятке искупали, столько в нем было сдерживаемой злости, слепой ярости и …беспокойства?

Неосознанно я качнулась вперед, но вовремя пришла в себя и упрямо покачала головой. Ройс тихонько рыкнул.

— Лиза, ты не понимаешь, что играешь с огнем. Отойди от него, — неудачная попытка со стороны оборотня заставить меня поступить так, как ему хочется.

Я снова покачала головой и повернулась, чтобы посмотреть на реакцию Сольвейга на весь этот цирк — потому что иначе поведение этих двоих я назвать никак не могла — и обмерла. Он улыбался, причем очень нехорошо, немного зловеще, понимающе и многообещающе. Джим взглянул на меня, и я отшатнулась — столько тьмы было в его глазах. В этот конкретный момент я была готова сорваться на забег и спрятаться за широкой спиной Алекса, но не успела.

Одним плавным движением Сольвейг преодолел разделяющее нас расстояние и резко схватил меня за руку. Рывок — и вот я уже прижата спиной к его груди, а к моему горлу приставлен небольшой, но просто-таки устрашающе острый нож.

Я замерла, даже глаза зажмурила, ожидая боли, но ничего не происходило. Заинтригованная воцарившимся молчанием, осторожно приоткрыла один глаз, и натолкнулась на невозмутимый взгляд Алекса. Он по-прежнему стоял, прислонившись к каталке и скрестив на груди руки. А на лице ни тени волнения за меня, ни капельки переживания, даже морщинки не появились. Стало обидно. Это что? Меня никто спасать не собирается?

Скосила глаза на Ройса. Оборотень подобрался, слегка склонил голову и пристально следил за нами. Но, делать ничего не спешил — то ли выжидал подходящего момента, то ли еще чего.

Я вздохнула, нож чиркнул по коже, оставив тонкую царапину. Алекс зарычал, Джим вздрогнул и с укоризной в голосе произнес:

— А не могла бы ты постоять смирно? А то еще напорешься на нож, а я потом виноват буду.

Все! Это полнейший финиш! Выносите! Он сам схватил меня, приставил этот чертов нож к моей шее, а теперь я еще и виновата.

— Слушай, — я попыталась легонько лягнуть Сольвейга ногой, не достала и поморщилась от досады. Странное дело, но никакого страха я не испытывала, было немного неудобно стоять, прижатой спиной к мужскому телу и запрокинув голову — но и только, — а может, все-таки меня отпустишь?

— Само собой. Убивать тебя совершенно не входит в мои планы. Но, сама понимаешь, что отпусти я тебя сейчас, эти двое, — он кивнул почему-то в сторону Ройса, — от меня и следов не оставят. А я, вроде как, молодой еще, перспективный, жить хочу. Так что давай договоримся, а?

— Сольвейг, ты же понимаешь, что в любом случае, ответишь за все? Я такого не прощу, — Алекс уже перестал сверкать глазами и снова был спокоен, словно айсберг, вот только в серых глазах плясали кроваво-красные отблески.

Раньше я тешила себя надеждой, что это — признак страсти. Ан, нет, оказалось — ярости.

— Ну, я все еще тешу себя надеждой, что мы договоримся, — хмыкнул страж, невозмутимо прижимая меня к себе.

— Отпусти Лизу и…

— И вы на пару с Джеквелом разорвете меня на части? Я похож на идиота? Думаешь, не знаю, что с Кантемиресами не шутят?

— Ты и так уже заигрался, Джим, — отозвался Ройс. — Делаешь только хуже.

— Ой, да ладно. Спорим, у меня есть козырь в рукаве?

Я слушала эту перепалку и меня не оставляло ощущение, что все присутствующие просто разыгрывают передо мной сценку из любительской постановки. Как-то все не по-настоящему, нереально…

— Слушайте, — я перебила, начавшего что-то снова доказывать Джиму Ройса, — мне надоело так стоять, потому давайте уже договаривайтесь.

— Я в тебе ни минуты не сомневался, — хмыкнул у меня над головой Джим.

Стоит признать, что нож он больше не прижимал к моей коже. Нет, он его не убрал, по-прежнему держал в руке в непосредственной близости от моего лица, но не касался — видимо все же опасался, что я могу ненароком напороться на лезвие.

И тут Сольвейг сказал то, что я совершенно не ожидала от него услышать в данных обстоятельствах:

— Хочешь поподробнее узнать об этом ритуале? — он даже указал ножом на скелет на столе.

— Спрашиваешь? — я едва не подпрыгнула на месте, но вовремя вспомнила, что меня просили не дергаться.

— Сольвейг, — угрожающе прорычал Алекс.

— А ты все равно ничего не сможешь мне сделать, — отрезал он и уже мне добавил. — Это очень древний и грязный ритуал темных. Видишь ли, применялся он для того, чтобы передавать жизненную энергию одного живого — другому. Ну, почти так.

— Ну, раз начал, — сменил вдруг гнев на милость, Алекс, — рассказывай полностью. Почему же ты не поведал, что этот ритуал проводили темные маги для того, чтобы питаться чужой жизненной силой?

— Это потом было. А изначально, мы всего лишь хотели, чтобы наши дети имели шанс на жизнь, — слишком эмоционально воскликнул Джим.

— За счет жизни смертных, — отрезал Алекс. Мне на мгновение показалось, что они просо стараются уязвить друг друга побольнее, ударить в самое слабое место. И мои опасения подтвердились, когда Сольвейг парировал:

— Можно подумать, драконы никогда не проводили подобных экспериментов! Вы еще хуже нас. И это я не вспоминаю про оборотней и их жажду заполучить магически одаренное потомство!

— Прекратите! — мой возглас заставил их замолчать.

Алекс пожал плечами.

— Продолжай, — кивнул он Сольвейгу, — только отпусти Лизу. Я тебя не трону, даю слово.

— Прости, — я почувствовала, как Джим напрягся, — но я тебе не верю.