Глава 8. «Во что мы влезли?»

Эйлин спустилась в хранилище и попросила смотрительницу Грету вновь отвести ее к коллекции картин семьи Дебуа.

– Грета, скажите, а был ли среди вещей Дебуа какой-нибудь список имущества? Или каталог?

– Был каталог картин. Там они перечислены в алфавитном порядке по именам художников.

– Можете найти его для меня? – попросила Эйлин, останавливаясь перед картиной под названием «Вдова Короля».

– Конечно. Сейчас поищу.

Смотритель ушла искать каталог, а Эйлин достала телефон и начала фотографировать. Эти картины и раньше казались Эйлин жуткими и отталкивающими, а теперь в каждой из них она видела жертв маньяка-убийцы. Первая – Энн Фир – «Вдова Короля». Вторая – Моника Экстан – «Сплетница». Третья – Сюзанна Виен – «Падшая». Четвертая – Эмилия Ларк – «Кормилица».

«Почему убийца выбрал именно эти работы из обширной коллекции Дебуа?» – спросил ее Далий, и Эйлин не смогла ответить. Она разбиралась в искусстве, но никогда не интересовалась историей создания этих картин. Были ли художники, написавшие их, здоровы? Почему семья Дебуа скупала такие странные и пугающие картины?

Эйлин начала внимательно рассматривать рамы, в которые были обрамлены полотна. Заглянула на обратную сторону: ничего, никаких надписей с цифрами. Услышав шаги Греты, Эйлин спрятала телефон и сделала вид, что изучает мазки на полотне.

– Ваше Высочество, я нашла каталог. Нам нужно пройти в другую комнату, чтобы его просмотреть.

– Грета, скажите, как искусствовед и хранитель коллекции королевской семьи, вы знакомы с историей создания этой картины? – Эйлин указала на работу «Вдова Короля».

– Знать истории произведений искусства, которые хранятся здесь – моя работа, – улыбнулась Грета и подошла к Эйлин. – «Вдова Короля». Луи Эстаф, 1793 год.

Эйлин смотрела на мьерку, сидящую на троне. Волосы мьерки были распущены, а на голове покоился терновый венец. Кровь из ран на лбу омывала ее лицо, шею и пропитывала белоснежную ткань одежды.

– Что это за платье? – спросила Эйлин.

– Это ночная рубашка, – пояснила Грета. – Обратите внимание, что на ней нет рюш и вышивок. По сути, это обычная белая рубашка. Конечно, перед нами не королева, а скорее всего фаворитка Короля, которая после смерти любовника осталась ни с чем. Терновый венец – ее фальшивая корона, и он впивается в ее кожу, оставляя раны на ней. «Вдова Короля». Исторических фактов о ее персоне не установлено. Мы не знаем, кем она была и как закончила свой путь. Но Луи Эстаф, написавший ее, был настоящим мастером. Посмотрите на эти капли крови, на иголки венца, на черты лица этой мьерки, – Грета указала на мазки на картине. – Она как будто все еще жива, но мы смотрим, как эта жизнь вытекает из ее ран и создается чувство, что женщина обречена. Когда именно эта работа попала в коллекцию семьи Дебуа нам неизвестно. Но учитывая общие корни с королевской семьей, можно предположить, что Луи Эстаф писал конкретную персону, возможно даже, что по заказу самой Королевы Атрелии, которая была супругой Короля Эвана II.

– Значит ли это, что Королева Атрелия могла попросить Луи Эстафа изобразить фаворитку Короля в таком образе, чтобы показать свою осведомленность и неприязнь?

– Нам остается только догадываться об этом, – почтенно кивнула Грета.

– А расскажите немного об этой работе, пожалуйста, – Эйлин подошла к другой картине.

– «Сплетница». Художник Эдгар Ноукс. 1816 год. Мы не знаем, каким образом эта работа попала в коллекцию, потому что подобного рода картины могли быть расценены как прямая угроза королевской семье.

Эйлин смотрела на молодую мьерку, сидящую на стуле с высокой спинкой и резными подлокотниками. Волосы мьерки были уложены в витиеватую прическу, украшенную заколками с драгоценными камнями. Платье мьерки из бархата было расшито золотом, что свидетельствовало о высоком статусе дамы, сидящей на стуле. Левый глаз мьерки был небрежно закрашен черной краской, правое ухо отсутствовало, а рот был зашит тонкими нитками. В раскрытые ладони, лежащие на коленях, были вложены глаз и ухо.

– Вы что-то сказали? – Эйлин отвлеклась и пропустила слова Греты.

– На этой картине изображена Принцесса Эйн – младшая дочь Короля Эвана II и Королевы Атрелии.

Эйлин стало дурно.

– Принцесса? – переспросила она. – Но мне казалось, что Принцесса Эйн выглядела несколько иначе.

– На этой картине она изображена без прикрас. Худоба, которая была не в моде в то время, весьма эффектно скрывалась художниками в их работах. На этой картине Принцесса Эйн выглядит так, какой, скорее всего, она была при жизни на самом деле.

– Кто же позволил Эдгару Ноуксу нарисовать Принцессу в таком жутком облике?

– Это для нас загадка, как и то, почему картина не была уничтожена, а попала в коллекцию королевской семьи.

– Но гипотезы же существуют? – предположила Эйлин.

– Безусловно, – Грета улыбнулась. – Согласно одной из них Принцесса Эйн не была дочерью Короля Эдгара II, а появилась на свет в результате связи Королевы Атрелии с одним из придворных стражей. В дневнике самой Принцессы, который, к сожалению, мы утратили во время Второй мировой войны, она описывала свои страдания от того, что отец не считает ее родной дочерью и откровенно издевается над ней. Король Эдгар II выдал ее замуж в довольно юном возрасте за одного из пэров мьерского Сообщества. Этому пэру на момент свадьбы было пятьдесят три года, а Принцессе едва исполнилось пятнадцать лет.

– Я не знала об этом, – прошептала Эйлин.

– В одной из гипотез о появлении картины озвучивается версия, что ее заказал Эдгару Ноуксу сам Король Эван II, желая такой злой шуткой наказать дочь и напомнить ей о том, что она не имеет права голоса, и ей в этом мире дано только наблюдать, слушать и молчать.

– Тогда название «Сплетница» тоже звучит, как издевательство, – предположила Эйлин. – Сплетница собирает сплетни и разносит их, а Принцесса Эйн сказать ничего не может.

– Вы совершенно правильно истолковали парадокс содержания работы и ее названия, – Грета снова с почтением кивнула.

– Как много смысла скрыто на этих полотнах, – задумалась Эйлин. – Целые жизни и истории моих предков.

– Да, это так, – согласилась Грета.

Эйлин подошла к третьей картине. Молодая мьерка сидела на стуле посреди какого-то питейного заведения с сомнительной публикой вокруг. Ее платье было дешевым и потрепанным, плечи обнажены, ноги босые и испачканы грязью. Распущенные грязные волосы мьерки клочьями свисали с головы. Но она улыбалась и томно глядела на того, кто смотрел на картину.

В ногах женщины лежал сверток с синюшным младенцем, от которого к животу женщины тянулась пуповина. В купе с вызывающей улыбкой этой особы, сцена, которую описал художник, вызывала отвращение и ужас.

– А что вы расскажете об этой мьерке? – спросила Эйлин.

– «Падшая». Художник Ирис Сонен. 1884 год. Перед нами работница увеселительного заведения, которая только что родила ребенка прямо на работе, о чем свидетельствует изображенная пуповина, которой дитя все еще связано с матерью. И эта мьерка, родив, продолжает трудится.

– И кто эта мьерка? О ней что-нибудь известно? – Эйлин морщилась, при взгляде на нее.

– Да, это фаворитка Короля Сэнсара, от которой на свет появился внебрачный ребенок. Король Сэнсар отдал дитя на воспитание в семью Дебуа и жаловал сыну титул виконта. Королева Нейли была глубоко оскорблена поступком мужа. Она попросила свою ближайшую подругу баронессу Ирис Сонен, довольно известную к тому моменту художницу, нарисовать портрет фаворитки Короля Сэнсара и подарить ей, чтобы, глядя на него Нейли испытывала радость, а не печаль. Ирис потешила самолюбие подруги, сделав из фаворитки Короля Сэнсара работницу увеселительного заведения.

– А как на это отреагировал сам Король Сэнсар? – Эйлин перевела взгляд на Грету.

– Он расценил это, как шалость скучающих жены и ее подруги. Интересно другое: когда фаворитка ему наскучила, Король отправил ее работать в увеселительное заведение.

– Какой ужас, – не сдержалась Эйлин.

– Да, это были жестокие времена, – согласилась Грета.

– Вы сказали, что незаконнорожденного ребенка отдали в семью Дебуа? – уточнила Эйлин.

– Да. Дебуа были состоятельными мьерами без титула и привилегий высшего общества. Благодаря появлению виконта перед ними открылось много новых возможностей. После подписания мирного договора с «Кольдом» и изменения законодательства в 1947 году, титулы в Сообществе были упразднены, однако рода, которые лишились титулов, все равно сохранили за собой статус влиятельных и состоятельных представителей высшего света. Род Дебуа стал известным и могущественным, хотя и с немного сомнительной родословной. С течением времени и это перестало иметь значение. Настолько, что Принц Гринвэл, брат вашего прадедушки, позволил своей дочери выйти замуж за представителя рода Дебуа.

– Вы сейчас говорите о Клэр и Роджере Дебуа? – уточнила Эйлин.

– Да, – Грета выглядела смущенной.

– И Роджер Дебуа в приступе ревности убил свою супругу, – добавила Эйлин. – А Грегори Свен, отец Далия, убил Роджера Дебуа при задержании.

Грета загадочно молчала и Эйлин это показалось странным.

– Вы молчите? Может быть поделитесь со мной своими мыслями на счет той истории?

– Не хочу быть сплетницей, – улыбнулась Грета.

– Уверяю, я не стану заказывать ваш портрет, – засмеялась Эйлин.

Грете шутка понравилась, и она доверчиво склонила голову к Эйлин.

– Ходили слухи, что любовником Клэр Дебуа был сам Грегори Свен, который убил Роджера Дебуа вовсе не при задержании, а на месте преступления, если так можно выразиться.

– Роджер Дебуа застал свою супругу с отцом Далия? – прошептала Эйлин.

– По крайней мере, ходили такие слухи, – кивнула Грета.

– Как интересно, – задумалась Эйлин. – Оказывается, при дворе постоянно разгорались страсти.

– Мы все подвержены страстям, – Грета на шаг отступила от Эйлин. – Но публичность, порой, играет с нами злые шутки.

– Так же, как и вседозволенность, которую демонстрировал высший свет, – добавила Эйлин.

Грета оставила ремарку Принцессы без комментария.

– А об этой картине что вы можете сказать? – Эйлин подошла к четвертому полотну.

На нем была изображена молодая мьерка. Она сидела за столом с протянутыми руками, в которых держала свою отрезанную грудь.

– «Кормилица». Эмилия Лава. 1985 год. Вы не узнаете эту молодую мьерку на картине?

Эйлин присмотрелась. Что-то знакомое в чертах лица этой женщины на полотне определенно было. Яркие зеленые глаза, гладкие темные волосы, острые черты лица. Она выглядела надменной, даже несмотря на то, что явно принадлежала к низкорожденным мьерам.

– Вы встречались с ней в детстве, – прокомментировала Грета. -Наверное, просто не помните.

– Это же… – Эйлин осенило, – …мама Принцессы Лой! Габриэль Норама!

– Совершенно верно.

– Хорошо, что Лой не видела этой картины.

– Принц Райлих тоже не видел, – улыбнулась Грета.

– Лучше им ее не показывать. И представителям Норам тоже. Вообще никому, – Эйлин даже поежилась. – А почему Габриэль Норама изображена здесь в таком образе?

– Эту работу Габриэль Норама заказала Эмилии Лаве сама. Она же и позировала художнице в качестве модели. Картина была подарена Фонду борьбы мьеров с раком груди, который возглавляла Клэр Дебуа, и было выставлено на благотворительном аукционе. Во время торгов разгорелся нешуточный скандал: первый супруг Габриэль Норамы собирался купить эту картину на аукционе, но неожиданно его цену стал настойчиво перебивать Джон Дейман.

– Отец Принцессы Лой, – закивала Эйлин.

– Это потом он станет вторым супругом Габриэль Норамы, а в 1985 году он им еще не был. Представьте себе, каким скандалом могла закончиться история, ведь ни один из соперников не собирался сдаваться. Суммы, которые они предлагали за полотно буквально шокировали. Все вокруг поняли, что это война не за картину, а за женщину, которая на ней изображена.

– И кто же победил? – Эйлин предчувствовала, что история с картиной и борьбой двух мужчин не могла закончиться победой одного из них.

– Торги остановила Клэр Дебуа. Она вышла на сцену и обратилась к гостям. «Дорогие господа, эта картина создана по инициативе женщины, написана рукой женщины, и подарена Фонду, который помогает женщинам. И я, как женщина, которая не первый год борется с раком груди, хочу ей владеть. Один миллион фунтов». В зале повисло молчание. Каждый из соперников понял, что перебить эту ставку означало нанести оскорбление хозяйке мероприятия – Клэр Дебуа. Поэтому ставок больше никто не сделал. И после тех торгов этой картины больше никто не видел.

– «Кормилица», – повторила Эйлин. – Рак груди как расплата за возможность быть женщиной и кормить своих детей грудью.

– Ходили слухи, что после тех торгов в семье Габриэль Норамы начались проблемы. Год спустя первого супруга Габриэль убили во время потасовки в баре, и эта женщина осталась одна с двумя маленькими детьми на руках. В последствии Джон Дейман отдаст все свое Состояние, чтобы жениться на Габриэль Нораме.

– Думаете, Габриэль Норама изменяла первому супругу с Джоном Дейманом?

– Сомневаюсь, что это так. Джон Дейман возглавлял Службу Стражей, а Габриэль была Хозяйкой Главы клана Норама. Такие отношения могли погубить обоих. После смерти первого супруга Габриэль возглавила клан Норама и, насколько я помню, – Грета задумалась, – только спустя года два после этого она вышла замуж за Джона.

– Значит, он проявил настойчивость, добиваясь ее? – улыбнулась Эйлин.

– Я была лично знакома с ними обоими, – призналась Грета. – И со стороны в то время мне казалось, что Джон проявляет не настойчивость, а смирение. Этот мужчина как будто просто терпеливо ждал, когда же она ответит ему взаимностью. И он дождался, – Грета отвела взгляд, как будто вспоминала их двоих, и улыбнулась.

– Вы хотели показать мне каталог, – напомнила Эйлин.

– Ах да, конечно, – Грета повела Эйлин в комнату с редкими изданиями книг. Надела хлопковые перчатки и предложила Эйлин такие же. Затем достала из ящика каталог, обтянутый кожей, опустила его на специальную подставку и открыла.

Эйлин начала изучать предметы искусства, внесенные в него. Там были и книги, и статуэтки, и украшения, и предметы интерьера и, конечно же, картины. Как и утверждала Грета, работы были перечислены в алфавитном порядке по первой букве фамилии художника, и их нумерация в каталоге не совпадала с теми номерами, которые писал на стене убийца. Всего в коллекции числились двадцать восемь картин.

Эйлин уже хотела закрыть каталог, как вдруг взгляд зацепился за странное название «Родословная книга рода Дебуа».

– У Дебуа была родословная книга? – Эйлин указала пальцем на название.

– Да, была. Но среди вещей, которые поступили в наше хранилище, ее не было.

– И где же она? – Эйлин закрыла каталог и сняла хлопковые перчатки.

– Этого мне не известно, – Грета убрала каталог назад в ящик.

– Скажите, а сколько картин из коллекции Дебуа связаны с историей королевской семьи и родом Дебуа? Или те работы, о которых мы говорили сегодня, особенные?

– Коллекция Дебуа уникальна тем, что в ней нет случайных работ. У каждой картины своя история и все эти истории связаны с королевской семьей и семьей Дебуа.

– Вам, как профессионалу своего дела, не показалось странным, что все картины из коллекции какие-то пугающие? Сплошной нуар, я бы так выразилась.

– Вся коллекция рассказывает нам сложные и запутанные истории из прошлого людей, которые, так или иначе, связаны с Вашими родственниками, Принцесса, – Грета склонила голову. – Это те истории, о которых Вы бы не узнали, открыв учебник во время занятий с преподавателями. Не испытывай Дебуа определенной тяги к сохранению этих реликвий, все, о чем мы с Вами говорили сегодня, осталось бы в прошлом.

– Вот это и кажется мне странным: тяга к коллекционированию неприглядных историй. Создается впечатление, что Дебуа не очень хорошо относились к нашим общим предкам.

– Они имели на это право, – Грета пожала плечами. – Представьте себе, Эйлин, что есть семья, которая живет своей жизнью, у которой есть бизнес, приносящий доход, но эта семья не вхожа в высший свет мьерского общества. Однажды Король вручает этой семье своего ребенка, рожденного от фаворитки. Он обязует воспитывать дитя, как свое собственное, дать ему фамилию. В качестве благодарности он дарит титул своему ребенку, а не представителю этой семьи. Их зеленый билет в высший свет зависел от приемного чада, которое они растили, потому что Король так пожелал. Настоящая мать этого ребенка была сослана в бордель, где продолжила порочить семью Дебуа, воспитывающую ее чадо. Когда ребенок вырастет, Дебуа отдадут ему в жены свою младшую дочь, чтобы сохранить титул и связи за семьей. И их дочь, точно так же, как и приемный сын, будут несчастны в браке, заключенном не на небесах, а на бумаге согласно сделке. Все последующие поколения рода Дебуа будут хранить общую с королевской семьей тайну. Это их история, Принцесса, и, к сожалению, она очень неоднозначная.

– Боюсь, что вы правы, – согласилась Эйлин. – История неоднозначная и конец тоже открытый.

Грета улыбалась и вопросительно смотрела на Эйлин.

– Знаете, если вы располагаете временем, я бы хотела услышать еще двадцать четыре истории из коллекции этой семьи.

– Конечно, как пожелаете, Принцесса.

***

Тильда надела солнцезащитные очки и вышла из машины. Зашла в химчистку и подошла к стойке приема заказов. Спринтер вышел к ней из подсобки и, конечно же, не узнал старую знакомую.

– Здравствуйте! Чем могу помочь?

– Хочу сделать заказ, – Тильда сняла очки и улыбнулась осведомителю.

Тот сорвался с места и дал деру через черный ход. К слову, Марка Стила прозвали «Спринтером» за его быстрые ноги. Чуть что – этот мьер совершал скоростной забег, и очень часто его не могли догнать.

Тильда облокотилась о стойку приема заказов и стала ждать. Через несколько минут Спринтера через черный ход ввел Бита.

– Проворный, гаденыш, – Бита отвесил ему подзатыльник и вернулся к черному ходу.

– Ну и чего ты бежал? – спросила Тильда.

Спринтер пожал плечами:

– Привычка такая. Ты же, вроде как, больше не работаешь! Сошла с дистанции!

– Ну, мы ведь старые друзья, Спринтер. И по старой дружбе ты мне поможешь. А если не поможешь, я стукану «Кольду» о том, что ты не только на них работаешь. Слышала, в прошлом году агента «Кольда» под прикрытием в наркобизнесе рассекретили и убрали. Не знаешь, кто его сдал?

– Че тебе надо?! – Спринтер нервно потирал ладони.

– В течение последнего месяца не появлялся ли у тебя какой-нибудь новый клиент, который купил героин один раз, а потом пропал?

– У меня каждый день клиенты. Всех не упомнишь.

Тильда рывком схватила мьера за шею и ударила лбом о столешницу. Тот пошатнулся и застонал.

– Ты, кажется, плохо меня понял, Спринтер. Я больше не страж, и нянчиться с тобой, как они, не буду. Ты, сука, кровью у меня сцать будешь, если сейчас рот свой не откроешь и клиентов новых не сдашь.

– Ты совсем охренела?! – завопил Спринтер.

Тильда подбросила трость, схватила ее второй рукой и со всей силы ударила Спринтера по надплечью. Тот завопил от боли.

– Ключицу я тебе уже сломала. Почки этой же тростью отобью. Говори!

– Два новых клиента появились, – застонал мьер, прижимая ладонь к надплечью. – Одного привел друг – мой старый клиент. А второй пришел по рекомендации. Оба брали «гер». И вот этот второй больше не появлялся.

– А первый стал регулярно заходить?

– Да!

– Имя второго клиента знаешь?

– Он не представился, – Спринтер морщил лицо от боли.

– От кого он пришел?

– Тебе жопа будет, если сунешься к этому мьеру.

– От кого он пришел, – спокойно повторила Тильда.

– От Брайана Югалы, – Спринтер прислонился лбом к стене.

– Брайан Югала берет у тебя товар?

– Его посыльный раз в неделю приходит. Я слышал, что это для девочек его. Ты знаешь: я товар продаю и вопросов не задаю.

– Он много берет? Брайан?

– Грамм в неделю. Иногда два. Иногда несколько недель вообще ничего не берет. По-разному, в общем.

– Жопа будет тебе, если Брайан узнает, что ты его сдал.

– Брайану насрать, – Спринтер злобно улыбнулся. – Он неприкасаемый.

– С каких это пор? – Тильда надела очки.

– Не знаю, с каких пор, но, когда я сдал его «Кольду» и Службе Стражей три года назад, этого гондона никто не тронул.

– Как выглядел клиент от Брайана? – Тильда снова подбросила трость и перехватила ее левой рукой, пугая Спринтера, который тут же съежился.

– Могу запись с камеры дать. Я его сфоткал.

– Хм-м-м! – Тильда улыбнулась. – Спринтер, ты не перестаешь меня сегодня радовать!

***

– Ты стерла записи с вашими физиономиями? – спросил Тирий, когда Тильда и Бита вернулись в машину.

– Конечно, – хмыкнула Тильда. – Но уверена, что у Спринтера есть еще одна камера. Придется тебе, Бита, вернуться туда и проверить.

– Че-е-ерт, – простонал Бита.

– Не ной, – Тильда смотрела на фотографию неизвестного ей мьера на телефоне. – Как только Спринтер уйдет из химчистки, ты туда вернешься.

Снова поступил вызов от Мортона, и Тильда его сбросила.

– Любимый беспокоится? – съязвил Бита, глядя в экран ее телефона.

– Он настоящий ублюдок, – буркнула Тильда.

– Милая, ты так прекрасна, когда злишься! – засмеялся Бита. – Надеюсь, Мортон Норама сможет выдержать напалм твоей страсти!

– Он продолжает встречаться с Кристин Инри, – ответила Тильда. – Вчера вечером опять к ней в постель прыгнул.

– Странно, – нахмурился Бита. – Мне показалось, что он приревновал тебя ко мне. Причем, конкретно так приревновал, – улыбнулся Бита.

– Тебе показалось. Ладно, ждем, когда Спринтер поедет к врачу ключицу лечить, и подчищаем за собой.

– Уверена, что этот Спринтер нас не сдаст? – спросил Тирий.

– Он знает, что, если ляпнет хоть что-нибудь, я открою рот, и тогда ему конец.

***

Тильда переслала фотографию неизвестного мьера по сети своему человеку в «Кольде» и стала сжать возвращения Биты из химчистки.

– Как думаешь, может, он выбрал Сеть в жертвы случайно? – завел беседу Тирий, сидящий за рулем. – Ведь может же быть так, что он ничего не знал о ее тайной жизни?

– Сомневаюсь, – вздохнула Тильда. – Пока что этот маньяк демонстрирует поразительную осведомленность. Кроме того, здесь на лицо постановка. Эти убийства были тщательно спланированы. Он следил за своими жертвами, проверял их, наблюдал за их жизнью со стороны, чтобы продумать все детали нападения до мелочей. Первое убийство было, своего рода, дебютом. После него он должен был провести работу над ошибками, понять, где и что пошло не так, и во втором преступлении исправить недостатки. Но я понимаю, что даже его дебют был успешным: он умудрился сработать чисто и смыться. Поиск преступника основан на том, что Служба Стражей проверяет улики, опрашивает свидетелей и отрабатывает версии. Когда она исчерпывает все свои возможности, начинает ждать нового преступления, чтобы повторить цикл расследования. И так будет продолжаться до тех пор, пока не появятся нужные улики, правильные версии и важные свидетели.

– А если маньяк остановится сам? – спросил Бита.

– К сожалению, серийники убивают до тех пор, пока их кто-нибудь их не остановит, – ответила Тильда.

– А что тебе известно об остальных его жертвах? – спросил Тирий. – Возможно, они так же, как и Сеть, вели двойную жизнь?

– Если и вели, то Далий, скорее всего, это раскрутит.

– А если он раскрутит и Сеть?

– Не исключаю такого поворота событий. Контакты с Сетью мы, вроде бы, почистили, но всегда остаются электронные следы в системе. Вопрос только в том, насколько хорошо Сеть прибирала за собой, и не оставила ли наводок на нас.

– А если оставила? – Тирий обернулся к Тильде, сидящей на заднем сидении.

– Тогда нас арестуют, а потом изгонят, – совершенно серьезно ответила она.

– Ничего другого от тебя услышать я не ожидал, – Тирий отвернулся.

– Мы все знали, на что подписываемся. Поздно ты занервничал, дружок.

– Не бойся, я не сольюсь, – вздохнул он.

– Даже если сольешься, я осуждать тебя не стану. Мы шагаем извилистой тропой, где за каждым поворотом может оказаться непреодолимое препятствие. Ну уж лучше так, Тирий, чем вообще никуда не идти.

– Согласен с тобой, – кивнул он.

Бита вернулся из химчистки и сел в машину.

– Ты была права. У этого гаденыша установлены еще две камеры. Я записи с них скопировал, а все остальное удалил, – он бросил в руки Тильды жесткий диск.

– Ну ты даешь! – хмыкнула она. – Сам будешь просматривать, – она протянула ему диск. – Меня с ним дома могут запалить.

– Не получилось, – вздохнул Бита и забрал диск.

– Куда дальше? – спросил Тирий.

– Давайте еды на вынос возьмем и поедим, – предложила Тильда. – За это время контакт, которому я скинула фото покупателя, может подкинуть информацию.

У Тильды вновь зазвонил телефон. И снова она сбросила вызов Мортона Норамы.

***

Не успела Тильда доесть гамбургер, как пришел ответ от контакта в «Кольде». «Пит Новак».

– Он из изгнанных! – воскликнула Тильда, читая сообщение. – Принадлежал к клану Югалы. Осужден два с половиной года назад за сутенерство. Сменил место жительства: переехал в другой район. Адрес мне скинули. Сейчас официально работает в супермаркете охранником.

– Бывший сутенер может работать в супермаркете охранником? – удивился Тирий.

– Для людей он чист. В этом и проблема нашей системы. Можно быть изгнанным из рядов мьеров за преступление, но продолжать жить среди людей, как будто тебя никогда не судили.

– Это тяжело – жить среди людей, – заметил Бита.

– Тяжело, но возможно, – Тильда выбросила остаток гамбургера в пакет. – Изгнанные так и поступают.

– Давно пора упразднить эту систему и начать их сажать, как садят своих преступников люди, – Тирий доел и вырулил с парковки.

– На это нет средств, – Тильда загружала маршрут. – Арестованных необходимо содержать, а после их выхода на свободу тратить деньги на интеграцию бывших преступников в общество. Мьеры не готовы платить за это. Проще изгнать и порвать все контакты либо вынести смертный приговор.

Пит Новак проживал в отдельной квартире многоэтажного панельного дома. Тирий остался ждать в машине, Бита караулил на улице, а Тильда поднялась на этаж и постучала в дверь (звонка она не нашла).

Услышала шаги. Кто-то подошел к двери с другой стороны, но открывать не спешил.

– Мистер Новак? – громко спросила Тильда. – Для вас заказной конверт. Распишитесь за получение!

– Я ничего не заказывал! – ответил он из-за двери.

– Мистер Новак, вы должны расписаться, и я отдам вам конверт.

– Где расписаться! – он открыл дверь, и Тильда тут же вставила в дверной проем трость.

Новак попытался закрыть дверь, но трость помешала. Тогда он бросился к одну из комнат. Вот этот этап в общении с подозреваемыми Тильда ненавидела больше всего: сначала нужно было догнать собеседника.

Новак открыл окно и выскочил на пролет пожарной лестницы, примыкавший к его окнам. Тильда ожидала, что мьер станет спускаться, прямиком в руки Биты, но гад побежал наверх. Тильда вылезла в окно на лестницу и рванула следом за ним.

– Что там у тебя? – в наушник спросил Бита.

– Бегу наверх!

– Помощь нужна?

– Жди внизу!

– Понял, жду.

Тильда забралась на крышу и остановилась. Новак пытался открыть дверь на чердак. Сразу стало понятно, что план отхода он не продумал.

– Давай поговорим, – предложила Тильда, приближаясь к нему. – Ответишь на мои вопросы, и я уйду.

Новак перестал дергать дверь и повернулся к ней лицом.

– Что тебе нужно?! – он трясся, как лист на ветру.

Того и гляди, штаны обмочит.

– За свои поступки нужно отвечать, Пит, – оскалилась Тильда и начала крутить трость в руке. – Для начала расскажи, кто тебя за наркотой в химчистку отправил. А там решим, что с тобой делать.

– Ты одна? – он начал оглядываться по сторонам.

– Остальные ждут неподалеку.

Новак совершил ошибку. Он рванул с места и попытался сбить Тильду с ног. Она уклонилась и огрела его тростью по спине. Новак упал и стал отползать.

Тильда подошла к нему и ударила второй раз.

– Говори, как дело было! Живее! А не то позвоночник сломаю – будешь под себя ходить!

– Пришел человек! – застонал Новак. – Дал адрес, деньги и сказал, что я должен прийти к нужному мьеру и сказать, что я от Брайана Югалы! Нужно было купить грамм героина, вложить пакетик в пустую пачку сигарет и выбросить ее в мусорный контейнер в переулке недалеко от точки дилера! Я все так и сделал!

– Почему согласился взяться за эту работу? – Тильда присела возле лежащего на животе Новака.

– Не надо, пожалуйста!

– Почему согласился героин купить? – Тильда легонько коснулась тростью его спины, и Новак тут же вздрогнул.

– Югала меня убьет, если я скажу!

– Ты уже подставил Брайана Югалу, купив для него героин.

– Твою мать… – застонал Новак.

Кажется, он только что врубился, что кто-то его подставил от лица Брайана Югалы.

– Говори, какие у тебя дела с Югалой-младшим.

– Я за его девочками присматривал!

– А наркота тут причем?

– У некоторых из девочек есть особенная работа. У Брайана амнистия «Кольдом» подписана из-за этих дел. Девочки на этой работе долго не выдерживают, и Брайан их на героин подсаживает, чтобы покладистыми были. Наркоту они получают бесплатно.

– Какие он дает им задания? – нахмурилась Тильда.

– Есть люди, которым экзотика нравится. «Кольд» Брайану список дает, а тот мьерок к ним отправляет.

– Они обслуживают людей? – переспросила Тильда.

– Да. Трахнуть «эльфийку», как они их называют, стоит дорого, но люди платят. Девочки на таких заданиях информацию собирают, а потом Брайану все докладывают.

– Имена этих девочек, – Тильда снова легонько ударила Новака по спине.

– Я не знаю имен! Из тех, что со мной работали, таких всего две были и обе от передоза загнулись.

– Как их звали! Говори!

– Макита Йон и Оливия Синерс.

– Кто ему таких работниц находит? – Тильда прижала трость к его пояснице.

– Да не знаю я! Честно! После изгнания я ни с кем не общаюсь. Поэтому, когда ко мне человек пришел и попросил работу выполнить, я подумал, что это весточка от Югалы!

– Понадеялся, что за хорошую работу он тебя на постоянный приработок возьмет?

Новак не ответил, продолжая лежать на животе и зажимать руками голову.

– Опиши мне человека, который к тебе приходил с заданием.

– Высокий, худой, волосы темные, короткая стрижка. Таких вокруг много ходит!

– Сколько лет ему на вид было?

– Лет тридцать, может, старше!

– Особые приметы были? – Тильда легонько стукнула его тростью, стимулируя процесс вспоминания.

– Не было у никаких особых примет!

– Уверен, что он не мьер?

– Уши у него обычные!

– Когда ты еще в клане был к тебе часто люди от Брайана Югалы приходили?

– Да не было у него гонцов-людей! – голос Новака нервно срывался. – Я еще подумал, что Брайан на новый уровень работы перешел, раз человека отправил!

– Что ж ты подставу не учуял? – Тильда подняла трость вверх.

– Чего еще ты хочешь? Я же все рассказал!

– Ладно, гуляй пока, – Тильда встала. – Позже еще свидимся.

***

– Во что мы влезли? – спросил Бита, запрыгивая в машину.

– В игры «Кольда», – ответила Тильда, отворачиваясь к окну. – Имена записал?

– Да. Вечером попробую что-нибудь про них узнать.

– Попытайся родственников разыскать. Может, они что скажут.

– Брайан Югала – сутенер «Кольда»? – Тирий покачал головой. – Я думал, он только садист и извращенец. Повезло же отцу с сыночком…

– Яблоко от яблони… – произнес Бита.

– По сравнению с перспективами клана Югалы, Норамы и Инри просто в шоколаде, – засмеялся Тирий.

– Не смешно, – буркнула Тильда. – Брайан Югала, если до власти дорвется, устроит беспредел.

– Он его уже устроил, – Бита взглянул на телефон Тильды, который снова звонил.

Она опять отклонила вызов Мортона, а затем и вовсе отключила телефон.

– Радикально, – улыбнулся Бита.

– Иногда легче сразу отрезать, чем долго лечить, – Тильда постучала себя по искусственной коленке.

– Куда сейчас едем? – спросил Тирий.

– Никуда. Нужно понаблюдать за этим Новаком. Он струхнул. Если он имеет какие-то дела с Брайаном Югалой, то непременно захочет с ним связаться и предупредить о неприятностях.

– То есть ты Новаку не поверила, – засмеялся Бита.

– Сам подумай: к нему пришел человек и попросил купить героин для сына лидера клана, из которого его изгнали. Новак не усомнился в том, что человек пришел от Брайана, значит, и раньше в качестве посыльных Брайан использовал людей. Кроме того, Новак сделал работу бесплатно. Либо Брайан слишком много о нем знает, и этот мьер отрабатывает долг, либо… – Тильда вздохнула.

– Брайан платит ему постоянно, – закончил мысль Тирий. – Но героин этот упырь купил впервые.

– У Спринтера купил впервые, – добавила Тильда. – Об остальном мы не знаем.

– Наркотики и сутенерство, – Бита размял плечи. – А началось все с героина в теле четвертой жертвы.

– Это-то и беспокоит меня, – Тильда покачала головой. – Мы идем по следам убийцы, но складывается впечатление, что он специально нас куда-то уводит.

– Не слишком ли сложная схема? – Тирий обернулся к Тильде.

– Вот и я боюсь, что она слишком сложная…