Глава 11

Они пришли на десятые сутки.

Герман, почувствовав приближение Пожирателей, резко отрыл глаза и через пару секунд был уже на ногах, невольно задев плечом спящую Алину. Та, что-то проворчав во сне, перевернулась на бок. Тонкое одеяло, которым он укрывал ее ночью, сползло, обнажив плечи и лопатки. Хрупкие. Нежные.

Проклятье.

Да что это за наваждение? Какого хрена он пялится на нее, когда Пожиратели кружат вокруг Убежища?

Она лишь очередная девчонка в его жизни - и все.

Герман стиснул зубы. Ага, очередная, только какого хрена у него скручивает нутро, стоит вспомнить, что сегодня откроется портал, и ее затянет в воронку времени?

Размышлять и предаваться сантиментам времени не было. Следовало как можно быстрее ликвидировать Пожирателей, иначе существовал риск, что один из них проникнет в голову Алины, а затем, вместе с девушкой, и в ее мир. А за ним потянутся и другие. Тогда Алина будет прекрасно помнить мир Пограничья... а через несколько суток от нее ничего не останется. Пожиратели высосут из нее всю энергию, и она умрет.

Тяжесть легла на сердце, сжав его железными тисками.

Так, хорош, пора выдвигаться.

Взяв оружие и бросив на Алину взгляд, полный тревоги и еще какого-то чувства, более сильного, но пока не понятного, Герман вышел из Убежища.

***

Алина проснулась сама не своя. Первой ее мыслью было то, что сегодня она попадет домой.

Свершилось. Она выдержала эти нескончаемо долгие десять дней. Наполненные тревогой, непониманием, страхом. И бесконечными попытками подстроиться под потребности одного мужчины.

Ублажать его. Так он сказал?

Горькая усмешка коснулась девичьих губ. Интересно, ублажила она его сполна или как?

Поднявшись, Алина огляделась. Германа не было. Все, как обычно. Ничего не меняется в этом долбанном Убежище. Сегодня Алина проснулась раздраженной. Внутри нее зрел бунт, подкрепленный несгибаемой уверенностью, что все закончилось. Да и нервозности в ожидании открытия портала прибавлялось.

Один раз она спросила Германа про портал. Естественно, после того, как он побывал в ней и лежал рядом удовлетворенный и на вид - расслабленный. Алина помнила житейскую мудрость, что после секса мужчины более разговорчивы.

- Будет воронка. В нее шагнешь.

Из его слов выходило, что портал и переход - очень просто. Ее же всю потряхивало от внутреннего напряжения. Куда она попадет? Где окажется в своем мире? И в чем... В простыне?

- Ты будешь дома, – словно поняв, о чем она думает, прокомментировал Герман, засыпая.

Славно.

Откровенно говоря, Алине было уже все равно где она окажется и в чем. Лишь бы в своем мире и в Москве. С остальным - разберется. После этих дней в Пограничье многие проблемы, которые терзали ее ранее, теперь казались пустяковыми. Когда твоя жизнь и здоровье полностью зависит от одного человека, которого ты абсолютно не знаешь, и который не желает идти на диалог, на многие вещи ты начинаешь смотреть иначе.

Перекусив, Алина в нетерпении стала ходить по комнате.

Когда же... когда...

Тишина и неизвестность давили. Сейчас бы она даже была рада компании Германа.

Алина, устав ходить из угла в угол, присела на кровать. Почему ей казалось, что она упускает что-то важное? Нечто, что должна была заметить или понять, но так и не смогла? Девушка оборвала эти мысли. Глупо. Пограничье - чужой, враждебный для нее мир, и тут ничего нет для нее важного. Сам же Герман...

С ним сложнее.

Алина испытывала к нему нечто похожее на благодарность за то, что он не бросил ее в опасных ситуациях и не "поделился" с другими. Но ничего похожего на симпатию или влюбленность ее не коснулось. Слава Богу, никаким стокгольмским синдромом она не страдала. Герман похитил ее и использовал, о какой, к черту, симпатии могла идти речь? Нет, Алина пару раз с ним испытывала оргазм и, чего греха таить, восхищалась его физической мощью. Но на этом все.

Она хотела к себе, в свой понятный мир. Где имела такие же права, как и остальные. Где не надо думать, реальный ли ты мир перед тобой, или картинка всего лишь иллюзия. Где ты мужчине смело можешь сказать "нет". Где сама принимаешь решения - правильные или не совсем. Но твой мир - это твой мир. Понятный. С давно сложившимся укладом жизни. А Пограничье...

Мурашки побежали по телу Алины, стоило вспомнить небольшое путешествие с Германом по лесу. Неизвестные твари, непонятные звуки. И искаженная реальность.

Забыть. Забыть, как страшный сон.

Алина усмехнулась. Собственно говоря, почему "как"? Для нее и было все страшно и непонятно.

Минуты утекали в вечность, но ничего не происходило.

Напряжение и волнение усиливались.

Хлопнула дверь, заставив Алину вздрогнуть. И в комнату ввалился Герман - иначе не скажешь. На долю секунды позже возникла воронка.

Что привело в шок Алину больше - не понятно.

Она невидящими глазами уставилась на Германа, еще до конца не осознавая, что перед ней именно он. Он возвращался в Убежище с разными видами травм - в основном порезы и укусы, глубокие царапины тоже встречались. Но никогда обожженным. Если не сказать более.

Его шея, руки и грудь покрылись крупными волдырями, некоторые лопнули, и из них шла сукровица. Одежда тлела. Сам Герман едва стоял на ногах. Его лицо, чудом не пострадавшее, исказилось от боли. Мужчина сделал несколько шаг и упал.

Именно в этот момент в комнате подуло ветерком. Алина даже нахмурилась. Откуда в комнате без окон сквозняк? Обернулась и обмерла. Прямо над кроватью появилась серая воронка размером со спичный коробок.

Портал?

Но как... зачем... почему именно сейчас...

Мысли ворохом всколыхнулись у нее в голове. Заметались. Забились.

Она должна уходить, портал открытый. И беспомощный Герман.

Господи...

Что делать?

Слезы выступили на глазах. Она не может его оставить вот такого... Не может, и все.

Ругаясь и оглядываясь на воронку, Алина рванула к Стражу.

- Герман. - закричала она, тормоша его.

Благо он упал на спину, иначе бы она не смогла даже перевернуть его.

Тишина.

- Герман, мать твою, ты меня слышишь?

Слезы злости, отчаяния и обиды уже заструились по щекам.

- Иди... портал открылся...

Он говорил, не размыкая губ и не открывая глаз.

Алина снова выругалась.

Что делать...Что?..

Ему нужна энергия. Алина не раз наблюдала, как запускается замысловатый процесс регенерации, стоило ему войти в нее.

И сейчас...

Алина рваным движением вдвинулась к его штанам. Нашла член. Вялый.

- Герман, помоги мне, – простонала девушка и снова обернулась.

Воронка приобрела размер маленькой тарелки.

- Иди...

- Давай сюда, – огрызнулась Алина и рванула штаны вниз. Особых усилий, чтобы добраться до черной поросли внизу живота, прикладывать не пришлось. Штаны рассыпались на ее глазах, заставив Алину вскрикнуть от ужаса. Бедра мужчины были покрыты глубокими царапинами, из которых просачивался гной.

- Портал...

Герман открыл глаза, попытался встать, отчего вены на лице вздулись и, казалось, сейчас порвутся. Но его усилия оказались напрасны - он рухнул на пол.

Алина, метнув взгляд на спокойно лежащий член, лихорадочно соображала, что следует предпринять, чтобы возбудить его. Минет? Но раны на бедрах и на яичках причинят боль. Тогда что...

Посмотрела на его лицо, единственная часть тела, не пострадавшая в страшной бойне.

Или пан, или пропал. Другого варианта она не видела.

И, молясь, чтобы все получилось, чтобы она успела, и чтобы портал не закрылся, Алина задрав край простыни, подтянула свое тело, чуть приподнялась, перемахнула одной ногой через плечи Германа, и... опустилась ему на лицо.

- Давай, мой хороший, поласкай меня... пошали язычком...

В голове прозвенел предупреждающий звоночек - она сошла с ума. Она села бедрами на лицо Стражу. Раскрылась перед ним.

Более того, в свой голос она одновременно вложила и властные, и просящие нотки. Она направляла его и подталкивала. Раскрывалась и наставляла.

Черные глаза Германа распахнулись. И она готова была поклясться, что прочла в них изумление, перемешанное с возмущением.

Но отступать было некуда.

- Неужели такой большой мальчик ни разу не пробовал девочку язычком? - она чуть-чуть опустила еще ниже.

Бездействие.

Алина готова была закричать от отчаяния, едва ли не физически ощущая, как утекает время. Ее время...

И тут...

Горячие губы, немного шероховатые и обветренные, коснулись ее нижних губок. Неуверенно. Неумело. Застыли. Но лишь на мгновение. Чтобы в следующую секунду жадно припасть к ее лону, пуская в ход язык.

Он пробовал. Ласкал. Изучал. Теребил. Целовал. Брал. Проникал внутрь и, черт возьми, трахал.

Алина, находясь на грани истерики, дрожа всем телом от неимоверного морального напряжения, обернулась. Воронка достигла размеров тазика. А член мужчины стоял, как флагшток.

И, о, чудо, раны на бедрах стали затягиваться, как и ожоги на руках и плечах. Подтверждением того, что Герман медленно, но верно приходит в себя, стали и его властные руки, с силой сжавшие ее бедра. Он уже не просто ласкал ее, он, как дикий голодный зверь, впивался в ее лоно губами, желая, как можно больше испить сладости.

- Все...

Алина добилась результата, теперь ей следовало поспешить. Она попыталась встать, но у нее ничего не получилось. Мужчина не пожелал ее отпускать - зарычал, прямо в бедра.

Алину накрыла паника.

- Пусти.. - в голос закричала она, еще раз дернувшись и пытаясь встать. – Герман..

На краткий миг она испугалась, что он никуда ее не отпустит. Швырнет на пол, на шкуры, сам навалится сверху и ворвется в ее тело, придавив своим...

И тогда все пропадет. Рухнет. Покроется тьмой.

Портал...

Но нет, вот хватка ослабевает, а мужские руки напротив, подталкивают ее кверху, помогая подняться.

- Давай, – прорычал Герман, приподнимаясь следом.

Алина, не веря своему счастью, вспыхнула и вскочила на ноги. И больше не задерживаясь, видя, как ожоги подсыхают, пузыри лопаются и на глазах покрываются коркой, а потом та отваливается, побежала к воронке.

Не удержалась, обернулась.

- Прощай, Страж.

Черные глаза полыхнули адским огнем.

Последнее, что она увидела, прежде чем воронка затянула ее, это как мужчина поднялся в полный рот, чуть покачиваясь, а его губы прошептали:

- До встречи, девочка.