Глава 4

Он пришел не минутой позже.

Алина не стала закрывать дверь на ключ. Зачем? Чтобы еще сильнее его разозлить?

За то время, что он отсутствовал, она приняла контрастный душ и выпила обе чашки кофе, что приготовила. Натянула на себя домашний спортивный костюм и принялась ждать.

Успокоилась ли она?

Нет.

Совершенно.

Мысли метались испуганными птицами.

Она – беременна. Раз.

В ее жизни снова появился Герман. Два.

И с этими двумя ошарашивающими, низвергающими на лопатки фактами ей теперь предстояло жить.

Весело, ничего не скажешь.

Алина хотела сварить еще кофе, передумала. Кофе при беременности тоже много пить нельзя.

Она ждала возвращения Германа, стоя у окна. Сердце не желало успокаиваться и стучало в усиленном ритме. Да и общая слабость не добавляла радостных красок в ожидании.

Она не обернулась, когда он вошел в комнату. Как стояла, смотря невидящим взглядом в окно, так и продолжила.

Он подошел ближе, встав за спиной.

- Успокоилась?

- Да.

- Тебе есть, что мне сказать?

Вот ж…гад.

- Да, есть.

- Слушаю.

Голос холодный, отстраненный. Словно этот мужчина не раскладывал ее на столе час назад и не собирался делать куни.

- Герман, я не хочу в Пограничье, – начала говорить она и с тоской отметила, как дрогнул ее голос. Все-таки жалостливые нотки промелькнули, выдав с головой то угнетающее смятение, что испытывала она. — Не забирай меня туда. Мой дом – здесь. Там же… Там опасно. И…

- Родишь ребенка здесь. Дальше посмотрим.

Уже хорошо. Чуть меньше восьми месяцев у нее в запасе есть. Для чего? Она пока не знала. Но восемь месяцев, это не десять дней, за это время многое может произойти. Как хорошее, так и плохое. Стоп. Про плохое не думать.

- Ребенок… Если будет мальчик, он станет Стражем?

- Если родится здесь и будет проживать здесь, то нет. Если уйдем в Пограничье, то - без вариантов.

Алина замерла и до крови прокусила губу.

- То есть, допустим вариант, что ребенок будет жить в моем мире?

В ожидании ответа она вся напряглась.

- Пока ничего определенного сказать не могу. В последнее время ваш мир становится нестабильным, много прорывов, так что и здесь скоро будут жить Стражи.

Новость ошарашила и одновременно утешала. Да и чего греха таить, на данный момент Алину мало интересовали прорывы, ее заботила собственная судьба и судьба не родившегося малыша.

- Стражи в нашем мире… звучит угрожающе, – она попыталась улыбнуться. Улыбка вышла кривой.

- Ничего угрожающего нет. Или вы предпочтете, чтобы ваш мир погрузился в Хаос? Легко. Хватит пару месяцев, чтобы по вашим городам стали спокойно разгуливать некроманты, в воздухе летали магические огненные шары, маги полностью завладели всей инфраструктурой, а твари, порождения Тьмы, перекусывали вами же. Такой сюжет тебя устраивает?

Если бы Алина не жила десять дней в Пограничье, она бы сочла Германа сумасшедшим, а его слова бредом.

Но она все видела…

Хотя и не должна была.

- Естественно, нет. О чем ты говоришь?.. Я люблю свой мир. И желаю ему процветания и безопасности. Но Стражи здесь… Это мощно.

Мужчина за спиной, услышав ее последнюю ремарку, хмыкнул.

- Интересная у тебя трактовка.

Алина вторично прикусила нижнюю губу, не замечая боли.

- Герман.

Остановилась, не в состоянии продолжить.

- А ты?..

- Что я?

- Ты пришел ко мне… искал меня, означает ли это…

И снова не договорила.

- Означает.

Жестко и без колебаний.

Алина покачала головой.

- Не понимаю. Все равно не понимаю… Зачем тебе я? Ребенок, хорошо, с этим согласна. Я в плане деторождения консервативна и придерживаюсь мнения, что у малыша должны быть папа и мама, пусть даже если они и проживают врозь, - ей показалось или за спиной послышалось угрожающее рычание. Оборачиваться не стала. Струсила. – Но я и ты…здесь… Абсурд.

Сильные руки ощутимо сжали ее плечи. Алина снова не услышала, как он подошел. Сжали не до боли, но давая понять, что не отпустят, вздумай она вырываться.

- Ничего абсурдного нет. Я хочу тебя. И ты будешь со мной жить.

Раньше говорил «ублажать», сейчас – «жить». Прогресс на лицо?

- Жить вместе… А где? Эту квартиру я снимаю. Я приезжая и…

Ей снова не дали договорить. Да и, правда, зачем?

- Я уже купил квартиру. В соседнем районе. Тебя устроит?

Алина протяжно выдохнула. С ней явно что-то происходит. Она не успевает реагировать на его слова с последующими мгновенными действиями.

Соседний район считался элитным. Не хило.

- Не знаю.

Одна рука пробралась к шее и теперь нетерпеливо поглаживала ее. Алине же казалось, что скажи она что-нибудь, идущее вразрез с его намерениями, как пальцы тотчас сожмутся сильнее. Веселая перспективка.

- Нечего тут и знать. Квартира большая, около ста пятидесяти метров, разместишься с комфортом.

Сто пятьдесят метров. Охренеть.

- Герман, подобная квартира стоит бешеных денег. Откуда они у тебя?

Все-таки она оказалась права. Вопрос ему не понравился, и сразу же пальцы перестали ласкать, сжались, правда, мгновенно отпустили. Видимо, Герман отчетливо осознавал, что запросто сломает ей шею. Не заметив.

- Ты очень наивная. Даже, несмотря на то, что побывала в Пограничье.

Сказал, толком ничего не объяснив.

- И?.. – Алина все же решила докопаться до истины.

- В Пограничье не имеют столь высокой цены золото и прочая стеклянная хрень, за которую у вас дают сумасшедшие деньги.

Алина заломила брови. Это объясняет многое.

- То есть ты, оказывается, богат? – не подумав, брякнула она. За что сразу и поплатилась. – Ай.

Ее развернули резко, бесцеремонно.

- Значит, тебя интересуют деньги, девочка?

Угольные глаза зло блеснули. Дыхание – обожгло. А тело пригвоздило ее к подоконнику.

Алина, поморщилась, и попыталась оттолкнуть его, хотя бы чуть-чуть сдвинуть. Бесполезно.

- Отвечай.

- Прекрати, пожалуйста, на меня кричать. И зажимать. Мне, черт побери, больно, – прошипела Алина, пытаясь не испугаться его страшных глаз.

- Девочка, а ты уверена, что знаешь, что такое боль?

Ну, вот как с ним разговаривать? Как? Алина готова была закричать от отчаяния. Или заплакать. Но вовремя вспомнила, что он ненавидит женские слезы.

- Не уверена. Не знаю, - безжизненно проговорила Алина, чувствуя, как сердце сжимают стальными клещами. - И меня не интересуют твои деньги. Меня, в принципе, не интересуют чужие деньги.

Ее ладони уперлись в его грудь. Подоконник ощутимо надавливал на поясницу.

Она ждала с некой обреченностью его ответа, понимая, что уже ничего хорошего не услышит.

Но Герман молчал. Стоял вплотную к ней и молчал.

Ничего не стала говорить и Алина. Смысл? Этот мужлан все воспринимает буквально. Хотя нет, не так. Он переворачивает сказанное ей и трактует так, как ему выгодно это понимать. Хочет – разозлится. Хочет – пропустит мимо ушей. И не прислушался к ней. Ни разу.

Молчание начало давить едва ли не физически. Алина почувствовала, что ей не хватает воздуха.

- Ты снова бледная. Тебе нужен отдых. Пошли спать.

Лучше бы он молчал.

- Спать?

- Спать.

Оба четко понимали, что про сон тут речь не шла.

Прежде чем их прервал внезапный визит Вити, они остановились на очень интересном моменте. И, судя по лицу Германа, он намеревался продолжить. Несмотря на то, что сам же сказал, Алина плохо выглядит.

Девушка медленно кивнула.

Ей от него не отделаться. Не избежать физического контакта. Единственный способ провалиться в спасительный сон – дать Герману то, что он хочет.

Себя.

Как только он получил согласие, сделал несколько шагов назад.

- Отдельной спальни у тебя нет.

- Это однокомнатная квартира.

- Где спишь? На диване?

- Да.

- Раскладывается?

- Да.

- Завтра переезжаешь ко мне.

Как же захотелось его послать. По матушке, да с указанием конкретного пути. Интересно, а если и правда его послать, что он сделает? Не ударит же ее.

Или ударит?

Алина помнила его жестокие слова, произнесенные в первый день, когда она пришла в себя в Пограничье: «Заткнись. И двигай бедрами. Иначе побью». Да, и привел он ее в себя ощутимыми хлопками по лицу. Тогда она ему поверила. Ударит.

А сейчас? После того, что между ними было, может ли она подумать, что он способен применить в отношении нее физическую силу?

Алина оборвала себя. Дура. Нашла о чем думать. Нет ничего более серьезного? Так сейчас он тебе даст почву для размышлений.