Глава 13

Открывать глаза Алина не спешила.

Мало ли что…

Вдруг она снова окажется в Пограничье, и на ее обнаженное тело будет претендовать еще какой-то Страж. Нет уж, у нее есть свой. К нему она уже привыкла и приспособилась, других не надо. Хватит.

Первое, на что обратила внимание Алина – ей не холодно. Значит, она не голая. Уже хорошо.

Потом услышала мужские голоса.

- И что с ней делать? – не знакомый и не особо дружелюбный.

- Ничего. Сейчас очнется.

Ага, Беркут.

Значит, она дома.

Алина открыла глаза и, преодолевая легкое головокружение, осмотрелась.

В комнате находилось три здоровенных мужика, из них она знала лишь одного - Стаса. Двое других выглядели впечатляюще, особенно тот, что стоял у двери – наголо бритый с тату на висках. Внешностью больше смахивал на жителя кавказских гор. Этакий вариант джигита из Пограничья.

- Да, не надо со мной ничего делать, – негромко проговорила Алина, принимая вертикальное положение на диване, на который ее уложили. Все-таки позаботились. Мелочь, а приятно.

Стас отозвался первым:

- С тобой все нормально? Помощь нужна?

Алина покачала головой.

Разговаривать более не тянуло. Общество трех незнакомых мужчин давило. То, что она когда-то – вечность назад, в другой жизни – работала со Стасом, Алина в расчет не брала. Он – не тот, кем они привыкли его воспринимать, поэтому – да, он ей так же был незнаком.

Больше всех морально давил парень с татушками. Стоял хмурый и выглядел рассерженным. Н-да, с таким не построишь конструктивный диалог. Да и нужен ли он ей.

Алина понимала, что забивает голову чем угодно, только лишь бы не думать о Германе и о том, где этот чертов бугай оказался. Стоило только представить, что он один среди врагов, как сердце неприятно начинало щемить. Вот оно выражение «обливаться кровью» в действии.

Странная реакция…

Накрутить себя до предела Алина не успела. Не успела она также вспомнить, что Герман - не юнец сопливый, взращенный в домашних условиях и ни разу не получавший фингала. Снова разверзлась воронка, из которой появился Страж.

Испачканный по самое «не хочу», в непонятной субстанции самых разных оттенков – синих, зеленых, красных. Красных. Цвет человеческой крови…

Голова снова закружилась, и Алина сделала над собой усилие, чтобы не сорваться и не подбежать к Герману, не ощупать его, удостоверяясь, что с ним все в порядке, и он смертельно не ранен.

Если стоит на ногах, и на паркет не капает кровь – значит, жить будет.

Что с этим бугаем сделается…

Такого же мнения были и его друзья.

Алина поймала лишь один взгляд Германа, прежде чем его обступили парни. Да и как обступили – скрыли от нее и набросились с вопросами.

- Выйдем.

Это Герман.

Ага, значит, при ней обсуждать ничего не будут.

В горле запершило. В глаза, словно песка насыпали. Чтобы не разреветься, как последняя дура, Алина прикусила нижнюю губу. Хороша она, ничего не скажешь. Разволновалась. И о ком? О Страже, что плевать хотел на ее переживания. Они – мальчики взрослые, и игры у них соответствующие. А ты… Ты лишь тело. Причем тело с двойной пользой. И сексуально удовлетвориться можно, и ребенка вынашиваешь. Замечательно. Просто превосходно.

Как только мужчины ушли, Алина, оттолкнувшись от спинки дивана, поднялась. Протяжно выдохнула.

И принялась ждать, скрестив руки на груди.

Как она выглядела в тот момент – не задумывалась.

А выглядела она, как разгневанная жена. Щеки пылают, глаза гневно сверкают, губы недовольно поджаты.

Герман вернулся быстро. Такой же хмурый. Только тогда Алине удалось заметить рассеченную щеку и большое кровавое пятно на плече. Из футболки вырван клок, а рана от укуса выглядела ужасно.

Алина сглотнула и застыла в нерешительности.

Гневная тирада, что она приготовила, застряла в горле.

Герман встал напротив нее и негромко сказал:

- Пошли в ванную.

Меньше всего Алина ожидала услышать нечто подобное. В квартире разгром, ее всю потряхивает от пережитого ужаса, а он что предлагает?

Покачала головой.

- Нет.

- Да, - уже более жестко проговорил он, сверкая черными глазами, которые сейчас походили на два омута. – Мне надо смыть с себя всю грязь, тебе необходима подпитка. Ты ослабла.

Это она ослабла? Да она…

С природой не поспоришь, потому что как только Алина собралась возразить, перед глазами в сумасшедшем хороводе закружили черные мушки, и девушка покачнулась.

И сразу же почувствовала на себе крепкие руки.

- Девочка….

А вот и предупреждающие нотки. Куда мы без них.

Фыркнув, Алина развернулась и, делая вид, что не замечает разгрома, направилась в ванную.

Зайдя в одну из самых любимых комнат в квартире, принялась дергаными рывками стягивать с себя домашний костюм – легкие хлопковые брюки и блузу с ярким принтом. Встала спиной к Герману, не желая видеть его лица. Находясь на взводе, она будет остро реагировать на любые его эмоции. А судя по тому выражению, что она запомнила последним - эмоции у него были отнюдь не радушными.

С бельем она тоже не церемонилась. Бюстгальтер кинула сразу в стиральную машинку. Трусики последовали следом.

Шагнула к душевой кабине.

Здесь ее и задержали.

Мягко, но настойчиво.

Не прижали к большому мускулистому телу – дали понять, что она попалась. Сопротивление бесполезно.

- Помоешь меня?

Вопрос не удивил – оглушил.

Если бы ее не держали, Алина бы упала, потому что ноги у нее внезапно ослабли и перестали держать.

Он… Тот, кто голыми руками вырывал кадыки (она не видела – предполагала), убивал всяческую нечисть, водил знакомства с сомнительными личностями и мог спокойно передвигаться сквозь пространство и миры, просил ее помыть его.

И вот что с ним делать…

В душевую они шагнули вместе.

Герман быстро отрегулировал воду, сделав ее теплой, и повернулся к Алине. Девушка взяла его гель для душа и мочалку. Дрогнувшей рукой выдавила щедрую порцию геля и негромко буркнула:

- Повернись спиной.

Видеть его глаза сейчас было выше ее сил.

Он повернулся.

Надо же, послушался.

Алине приходилось принимать совместно душ с другим партнером, но никаких четких воспоминаний не осталось. Так… было и было. С Германом все обстояло иначе. Ожидаемо. С ним всегда все обстояло иначе.

Даже продолжая сердиться на него, Алина в который раз невольно залюбовалась его телом. Такой сильный. Весь состоящий из мышц. По сравнению с ним, она - малявка, пусть и полненькая. А с ним она не чувствовала никакого дискомфорта от наличия лишних килограмм.

С ним она вообще все чаще и чаще переставала чувствовать какой-либо дискомфорт…

Последняя мысль показалась крамольной, предательской. Не сейчас…О, только не сейчас. Когда она, наконец-то, все решила.

Хватит.

Она принялась натирать его мочалкой остервенело, вкладывая в движения всю обиду и злость, что испытывала. Терла его тело до красноты, даже кое-где оставались ободранные полоски. Страж молчал. Уперся руками в стенку кабины и позволял ей делать с собой все, что ей заблагорассудится.

Краем сознания Алина отметила, что рана от укуса на его плече затягивается. Вроде бы, они и не занимались сексом, да тут и не Пограничье. Хотя, о чем это она. Пограничье уже везде.

- Все.

Алина швырнула мочалку на пол, не задумываясь, как выглядит ее жест.

С нее достаточно.

Собиралась уже выйти из душевой, когда чужие руки опустились на ее плечи, удерживая.

- Не все.

Ее прижали к мокрой груди и сразу же завладели грудями. Смяли, сжали, потеребили сосок. И устремились к судорожно сведенным бедрам.

Алина могла бы сопротивляться, послать Германа куда подальше, но ее тело предательски откликнулось на его прикосновения. А было ли предательство? Нет, все намного проще. Она испытывала потребность выплеснуть адреналин, что клокотал внутри нее, душа и угнетая. Да и от пресловутой подпитки тоже не отказалась бы.

Поэтому развела ноги.

Поэтому позволила пальцам проникнуть внутрь, посылая импульсы по всему телу.

Только поэтому…

Да, только поэтому…

Герман, тяжело дыша, осторожно вклинился между бедер девушки и, закрыв глаза, вошел.

Его девочка готова для него.

Готова.

Как же хорошо осознавать, что не сухая, не сопротивляется, не застывает каменным изваянием. Принимает. Его.

Он заставил себя не торопиться, не делать резких движений, а входить в нее плавно. Хотя в виду последних событий все его естество требовало яростного выплеска. Для себя.

Но его Спутница ждет ребенка – раз.

И два… Да не хочет он делать ей больно. Не хочет видеть, как она снова замыкается и отгораживается от него.

Проходили это уже.

Его девочка – другая.

Он сдерживал себя до последнего. До тех пор, пока не почувствовал, как ее лоно судорожно сжимается, а с губ Алины срывается тихий стон. Герман, продолжая прижимать ее спиной к себе, скользнул рукой от груди к горлу и далее к лицу. Повернул к себе. И поцеловал, одновременно выплескиваясь в нее.

Некоторое время они продолжали стоять в душевой, позволяя теплым струям воды смывать с их разгоряченных тел следы страсти.

Потом Герман выключил воду, открыл кабинку и, подхватив Алину на руки, направился в гостиную, лишь в легкой степени пострадавшую от недавнего погрома. Вырваться Алина не пыталась. Смысл? Так же не переживала, что Герман может поскользнуться мокрыми ногами на плитке и уронить ее.

Этот не уронит.

- Халат принести?

- Да.

Все-таки вести разговоры голой неудобно. Это она тоже знала на личном опыте.

Вернулся Герман быстро. Сам надел на еще мокрое тело штаны, ей же протянул мягкий белый халат, в который Алина, не спеша, завернулась.

Потом встала напротив мужчины и негромко произнесла:

- Герман, я хочу, чтобы ты ушел.

Ну, вот. Она это сказала.

Страж нахмурился, и его глаза предупреждающе сузились.

- В смысле?

- В самом что ни на есть прямом, – говорила Алина спокойно, безэмоционально. Даже немного устало. Физические силы он ей вернул, а вот моральные…

- Не понял.

Нахмурился сильнее и теперь от него едва ли не ощутимо исходили волны зарождающегося негодования.

Пока он их сдерживал.

- Я повторюсь – я хочу, чтобы ты ушел, Герман. Из этой квартиры. Из моей жизни не получится – я ношу ребенка и да, как это ни горько осознавать, мне нужен секс с тобой. Но жить больше вместе мы не будем.

Алина понимала, что реакцией на ее слова будет гневные возражение. Она к ним приготовилась.

К чему она не была готова, так это к почти спокойному:

- Почему?

- Ты еще спрашиваешь, почему? – все-таки без истерики не обойтись. Гормоны, мать их етить. – Хорошо, я постараюсь объяснить, раз ты не понимаешь. И с чего бы мне начать? Может, с момента, когда нелюди пришли в мою жизнь? Или нет… не так. Нелюди здесь совершенно не при чем. Дело в тебе. И во мне. В твоем потребительском отношении ко мне, - Алина постаралась не обращать внимания на изменение позы Германа – встал, раздвинул ноги по ширине плеч и скрестил руки на груди. Глыба, как есть, живая глыба. - Я опущу момент, что ты, твои приятели и ваши недруги разгромили квартиру. В конце концов, квартира твоя. Что хочешь с ней, то и делай. Мне уже все равно. Веду я к тому, что ты прекрасно знал, твари из Пограничья придут за мной. Скажешь – нет? Не поверю. О, ты даже отрицать этого не собираешься. Прелестно. То есть, ты подставил меня и своего будущего ребенка только ради того, чтобы узнать, где логово врагов? Очень мило.

Ее речь получилась сбивчивой. Но какая уж есть. Перед Стражем особо не повысказываешься. Давит одним своим ростом.

- Так ты переживаешь из-за разгрома?

Он специально это сейчас?

- Мне плевать на разгром.

- Завтра все отремонтируют.

- Герман, я не о разгроме. Я о том… Я о том, что не хочу больше жить с тобой на одной территории, – Алина вскинула руки кверху. – Я знаю все, что ты мне можешь сказать. Я знаю все твои угрозы. И они… они больше на меня не действуют. Хочешь принуждать – принуждай. Хочешь угрожать – угрожай. Хочешь бить – бей. Но уйди с глаз моих долой. Не хочу тебя я больше видеть… Не могу.

Он преодолел разделяющее их расстояние в два шага.

Схватил мокрые волосы и потянул их вниз, заставляя Алину прогнуться и посмотреть ему прямо в лицо.

- Дура.

Его дыхание обожгло, а голос пробрался под кожу.

Алина даже не успела испугаться, как он ее отпустил и, развернувшись, вышел.

- Дверь вставят сегодня же.

И все. Тишина.