Глава 7
Оказываясь в критических ситуациях, начинаешь ценить вещи, на которые в будничной жизни не обращаешь внимания. Горячая вода - великое благо.
После поспешного ухода Германа, Алина отправилась купаться. И на сей раз "с чувством, с толком, с расстановкой". Купальня оказалась точной копией той, что была в Убежище, и отчего-то Алине сей факт пришелся по душе. Хоть что-то не меняется.
Но размышлять долго она не стала. Скинула потрепанный сарафан и поспешила в воду. Господи, хорошо-то как... Вот просто хорошо. В голове мгновенно полегчало, а потом она оказалась в плену жаркого пара, что поднимался от воды, снимая усталость и даруя расслабленность на грани сна.
Алина даже прикрыла глаза. Ну и что, если Герман вернется злой и застанет ее в купальне. Ну и что, если наорет. Пусть. Она устала. И хочет чуть-чуть покоя. Да и отголоски испытанного оргазма давали о себе знать.
Она с ним кончила. С ума сойти. Кончила с насильником и тираном. Да еще как кончила...
Алина зажмурилась и под водой провела рукой по телу. Оно все еще хранило память его прикосновений - тут побаливает, но приятно, а вот тут, между ног, в складочках, все еще мокро.
Ох.
Анализировать произошедшее сил не было. И если разобраться, стоило подумать и о его странной реакции на ее оргазм.
Алина расслабилась.
Ничего она не хотела... Вот ничего. Просто лежать и наслаждаться невероятно приятным ощущением уходящей мышечной усталости.
Она не услышала, как в купальню вошел Герман. Не почувствовала его напряженного взгляда, который едва ли не вспарывал ей кожу, стремясь заглянуть внутрь. Не видела его нахмуренного лица и скрещенных на груди руках.
И это было к лучшему...
Алина сама не поняла, как заснула. Слишком расслабилась, радуясь незначительной передышке в череде сумасшедших событий, наполнявших последние дни. Она позволила себе слабость, за что и поплатилась.
- Ты сдурела? Утопиться хочешь?
Ее безжалостно выдернули из сладостной дремоты. Сильный и злой мужчина сжимал ее за плечи, оставляя синяки на нежной коже.
Герман.
Алина, отплевываясь от воды, перебирала ногами в воздухе, пытаясь нащупать почву под ногами. Безрезультатно.
- Я...
- Ты..
Кажется, лимит слов у него на сегодня закончился. Лишь глаза яростно пылают, обжигая чернотой.
- Я уснула, кажется... - нервно сглотнула.
- Не надо... засыпать.
Почему ей показалось, что он хотел сказать что-то другое?
Вода продолжала стекать по телу Алины, одновременно пропитывая брюки и рубашку Германа, но тот не замечал небольших неудобств. Смотрел в лицо девушки.
Алина замерла, не зная, что сказать или что делать дальше. Вырываться? А смысл?
Здесь все решает он.
Судьба распорядилась иначе.
- Эй, Герман, выходи. Разговор есть.
Чужой неприятный голос, в котором проскальзывали агрессивные нотки, прервал их так и не начавшийся разговор.
- Тарис, - выплюнул сквозь сжатые зубы Герман и поставил Алину на пол. – Ты остаешься здесь. И не выходить. Ясно?
Куда уж яснее...
Негодование захлестнуло Алину, но та в очередной раз стерпела. Ничего, еще немного... Лишь бы кормил, поил да оберегал от местных тварей. Ах, да, и еще бы без грубостей. Ну и от повторного оргазма Алина не отказалась бы. Безумие. Она, наверное, поддается местному влиянию, раз становится такой же циничной.
Она не успела ничего сказать Герману по поводу одежды, как его и след простыл. Увидев слева от двери полотенце, вздохнула с облегчением. Подошла ближе и уже потянулась за полотенцем, когда все ее существо пронзил ужас.
- Я хочу твою девку.
Эти слова произнес тот незнакомец, который вызвал Германа на разговор.
У Алины все оборвалось внутри. Она так и осталась стоять с поднятой рукой, только пальцы сильнее сжали полотенце. Сердце перестало стучать, да и дыхание перехватило. В позвоночник словно лом вонзили, и тысяча холодных, неприятных мурашек побежали по мокрому телу девушки.
Кто-то требует ее себе для утех...
Еще один Страж...
Вот так просто пришел к Герману и сказал "хочу"...
Абсурдно. Нелепо. Допустимо...
Здесь она никто. Здесь все решают они. В данный момент - Герман.
Алина вся обратилась в слух. Не отдавай меня, не отдавай... Отчаянно захотелось выбежать и крикнуть, чтобы не смел, что она не вещь, что ею нельзя распоряжаться. Что она никуда ни с кем не пойдет. Волна гнева, смешанная с диким страхом, овладела девушкой. Где-то на задворках разума кто-то ехидный напомнил ей, что пару суток назад ее бесцеремонно взял Герман, что подобное поведение среди Стражей - норма. И все же... Некто другой возразил, что Герман, пусть и принуждает ее к сексу, хотя бы проявляет по отношению к ней элементарную заботу.
Только не отдавай...
- Нет.
Это голос Германа.
У Алины подкосились ноги от облегчения, и она, отпустив полотенце, обеими руками уперлась в стену. Все хорошо...
- Я имею право на любую женщину, которая находится в Доме. Ты же знаешь законы, Герман. Она не твоя Спутница, значит, я могу ее трахнуть. И я ее трахну.
Пришедший мерзко рассмеялся.
Спутница? А это кто такие? Кто-то вроде жены?
Но рассуждать на эту тему Алине было недосуг. На кону стояла более серьезная проблема.
И что ответит Герман?
- Нет, не трахнешь.
- Нет? А что так, а, брат?
- Вали отсюда по-хорошему.
- Без твоей сучки не уйду. Раз ты ее не отдаешь сразу, значит, хороша, мерзавка. Что, у нее между ног медом намазано? Ну, так и я парочку раз готов лизнуть.
Тишина.
Мертвая.
Давящая.
Алина прикрыла глаза.
Невыносимо.
Напряжение достигло точки кипения.
- Ты ее не получишь.
Услышав эти слова, Алина медленно начала оседать на пол.
- Неужели? То есть ты мне ее не дашь? - пришедший сознательно провоцировал Германа.
- Я ясно выразился. С каких пор ты стал таким непонятливым?
- Хм... Тогда поединок, брат?
- Поединок... брат.
У Алины потемнело перед глазами. О каком поединке они ведут речь? Не будут же они драться... из-за нее?
Господи, спаси и сохрани.
Алина не знала за кого молиться - за себя или за Германа. Охватила колени руками и стала раскачиваться из стороны в сторону.
Из соседней комнаты больше не доносилось ни звука. И это было по-настоящему страшно. Как тогда, когда Герман оставил ее в лесу. Хотя нет. Врет она. Сейчас было страшнее. Потому что она находилась среди таких же жестоких беспринципных боевых магов, для которых она - всего лишь источник питания.
И Герман, судя по всему, ушел.
Неужели будет драться... Из-за нее? Где-то глубоко внутри отозвалось болью. Глупость. Как-то не вяжется с его отношением к ней. Или она просто глупая и ничего не понимает.
Кто бы еще хотя бы что-то объяснил...
Сколько Алина просидела на полу в купальне - она не знала. Сидела и ждала, опасаясь строить какие-либо предположения.
- Почему сидишь на полу?
И снова Алина не услышала, как он вошел в комнату. Вскинула голову, встрепенулась потревоженной птичкой, чтобы тотчас шумно, не таясь, вздохнуть с облегчением.
Перед ней, возвышаясь, стоял Герман с широко расставленными ногами. Сейчас, в эту сумасшедшую, не поддающуюся логике секунду, наполненной нескончаемым облегчением, он казался Алине еще выше, больше и грознее. И как-то роднее. Абсурдно? Возможно, никто и не спорит. Она так чувствовала - и все.
А еще она видела белые полосы, испещряющие открытую поверхность его кожи. Похоже на шрамы многолетней давности. Но она готова была поклясться, что еще утром их не было.
Тогда откуда они? Появились после поединка?
Хорошо уже, что не было крови. Она бы ее не вынесла.
- Так... ты сказал, не выходить.
Черные глаза прищурились.
- Ты слышала, – не вопрос, утверждение.
- Да...
Хмыкнул.
- Не спросишь, что за поединок? Обычно ты более любопытна.
Алина, сложив губы трубочкой, снова выдохнула.
- Ты дрался из-за меня. Это я поняла... Ты не отдал меня... – пауза, потому что слова подобрать было невозможно. – Ты победил?
- Как видишь, - и снова сухо, лишь легкая ирония проскользнула.
- Спасибо...
А что она могла еще сказать.
- Разве так благодарят?
Черные глаза окончательно заполонила тьма, та, что соблазняет, предвкушает, ожидает и гневно колышется от нетерпения.
Алина поняла его. Облизнула пересохшие, искусанные ею и им губы. С легким удивлением отменив, что внизу живота появилась странная тяжесть. Еще одна нелепость сегодняшнего дня?
Он дрался за нее... Как в книгах, которые она читала. Как в фильмах, что смотрели с подругами в девичестве и тайно вздыхали над поступками героев, восхищаясь самим фактом того, что за девушку проливали кровь. В их современном мире, когда многие мужчины кардинально изменились, им проще было уйти в сторону, чем отстаивать свою любовь и свою девушку. Доступных лапуль много, своя шкура - одна.
Она кое-как разлепила руки на затекшем теле и сменила положение - встала на колени. И больше не поднимая головы, не желая видеть его лица, приблизилась к нему. Ее голова оказалась напротив выпуклости в штанах. Лишь услышала, как и у Германа вырвался воздух из груди.
Она подняла руки и распутала шнуровку. Потянула вниз штаны. И не удивилась, когда эрегированный член высвободился из них.
Алина не подняла глаз. Зря. Иначе бы увидела, как на лице Германа появилось странное выражение. Как он застыл в напряжении, жадно наблюдая за ней.
Алина точно знала, как именно будет его благодарить.
Как благодарили сотни тысяч женщин до нее и будут после...
Ее губы осторожно приблизились к розовой головке и накрыли ее.