Глава 43 · Принятие

Сайтон Лок

После того, как мы сняли иллюзию со скорпикора, и я рассказал историю знакомства моей аливи и этого оригинального питомца, восторгу Ивейти не было предела. Вики для сестры моментально превратилась в кумира, а вот мне достался очень строгий выговор от отца за невнимательность и безответность из-за того, что я подверг свою невесту неоправданному риску.

Папа мог и не говорить всего этого. И без того я прекрасно осознавал свою вину и понимал, как близок был к тому, чтобы потерять самое дорогое в своей жизни.

— Сайтон не виноват. Это я сглупила, — решила заступиться за меня любимая.

Мы сидели в гостиной, делясь с родителями новостями. Братья ушли куда-то. С нами осталась только Ивейти.

— Вы в нашем мире всего год. Вам позволено заблуждаться и делать ошибки, но своего сына я готовил быть стражем — хранителем для бесценной аливи. У него нет права допускать подобные промахи. К сожаленью, наши места довольно суровы и не прощают легкомысленности, — вежливо, но строго ответил папа.

— Но разве Сай должен отвечать за мою глупость? Это как-то несправедливо, — произнесла Вики.

— Должен. Это его прямая обязанность — заботиться о своей женщине. Заметьте, я даже не упоминаю о даре аливи, а лишь о природной уязвимости любой представительницы прекрасного пола. Поэтому, если хотите облегчить жизнь своего стража, то берегите себя, милая Виктория, и не рискуйте понапрасну, — добавил отец, чем вызвал задумчивость моей невесты.

— Ой, не да слушай ты их, Вики! Дай волю этим перестраховщикам, и они запрут нас в хранилище и обложат ватой, чтобы не приведи тёмные, мы не поранились, — разбавила серьёзность беседы моя непосредственная сестрёнка.

Она ради этого даже отвлеклась от созерцания прекрасного, а именно — вольготно развалившегося на кресле котёнка скорпикора.

— Иви! Где твоё воспитание, юная леди? Во-первых, леди Виктория не давала тебе права обращаться к себе так фамильярно. А во-вторых, сколько раз повторять, что нехорошо вмешиваться в разговоры старших? — нахмурившись, произнесла мама, но мелкая ни капли не впечатлилась строгостью в голосе, прекрасно зная мягкий характер нашей родительницы.

— Ой, это моя вина. Можно просто Вики. Вы семья Сайтона, а значит, и моя тоже. Я имею в виду, что в этом мире у меня никого нет. Да и на Земле почти никого не осталось, но это не важно. Я хотела сказать, что буду рада, если мы будем общаться без официоза. Если вы не возражаете, — немного сбивчиво от волнения произнесла любимая, согревая моё сердце теплом.

До этого момента даже не осознавал, как мне важно было, чтобы Виктория приняла мою семью.

— Девочка моя! Конечно же ты уже нам, как дочь, — улыбалась мама, порывисто обняв Викторию.

Женщины так растрогались, что через минуту уже обе плакали, давая волю своим эмоциям, а мы с папой только довольно переглянулись между собой, радуясь, что дорогие нам женщины так быстро нашли общий язык.

— Долго вы там будете ещё знакомиться? Есть хочется, что сил уже нет. Я так голоден, что готов сожрать скорпикора, — произнёс Дилан, выглянувший в гостиную из кухни.

В ответ на последнее заявление питомец Виктории грозно зашипел и распушил длинный хвост, обнажая пока ещё небольшое, но вполне себе ядовитое жало, чем вызвал всеобщее веселье собравшихся.

— Да-да, сейчас уже идём, — отозвалась мама, спешно вытирая мокрые глаза.

Вики тоже отступила мне за спину, где стала торопливо убирать следы влаги со своего лица.

— А что у вас тут произошло? Почему вы рыдаете? Умер кто-то? — недоумённо уточнил Дилан, переводя взгляд с мамы на мою аливи.

— Нет, мы плакали от счастья, — пояснила моему нечуткому братцу мама.

— От счастья обычно смеются, а не плачут, — весело фыркнул младший из близнецов.

— Вот именно поэтому я считаю, что тебе рано ехать в столицу чтобы бороться за аливи. Незрелый ты у нас, к тому же ещё и болтун, — осуждающе покачал головой папа.

— Боюсь, что время мало что изменит. Вот когда Дилан влюбится в кого-то так же сильно, как Сайтон в Викторию, тогда и поймёт, что можно плакать от радости. Но в чём-то Дил прав — давно пора ужинать. Вы с дороги. Все устали и проголодались. Пойдёмте за стол, — позвала мама, беря под руки Иви и отца, уводя их за собой.

Следом за родителями ушёл Дилан, бормоча при этом что-то себе под нос, а мы с Вики остались вдвоём, немного задержавшись в гостиной.

— У тебя чудесная семья, Сай. Спасибо тебе за них. Я так устала быть одна, а они все такие… тёплые, — неожиданно почти шёпотом произнесла Вики.

— Ты же слышала маму. Раз она сказала, что приняла дочерью, то обязательно окружит тебя своей заботой. Ты теперь тоже часть моей семьи, Вики. Ты моё сердце, — признался я, наклоняясь всё ниже, чтобы поцеловать свою любимую.

Стоило нашим губам соприкоснуться, как весь мир исчез для меня, растворившись в неторопливом скольжении языков, сбитом дыхании моей женщины, ласке её рук, зарывшихся в мои волосы.

— Так и знал, что нельзя вас оставлять наедине. Имейте совесть, я есть хочу, — ворчливо произнёс Дилан, прерывая наши нежности.

— Да. Идём, — нехотя отстранившись от своей аливи, отозвался я.

За год моего отсутствия на просторной кухне мало что поменялось. Наш повар Камиль приготовил протрясающий ужин. Мы наслаждались вкусной пищей и неторопливой беседой, и всё было чудесно до тех пор, пока не громкий вой боевой тревоги не прервал нас.