9

Утро выдалось серым и промозглым. В точности как мое настроение. Ночью я почти не спала, была в каком-то полубреду, от чего чувствовала себя вымотанной. Голова раскалывалась. Половину времени смотрела в потолок, пытаясь разложить все по полочкам, другую половину прокручивала в голове разговор с сьерой Кэрол.

Что теперь будет? Меня могут отстранить от практики и даже лишить диплома, если сьер Райвен найдет достаточно оснований.

После такого мне оставалось разве что в деревню переехать и работать там без лицензии знахаркой.

Но молчать я не буду. Снимать отпечатки магии — работа стражей. Откуда мне было знать, что они не выполнили свою задачу?

В шатре было суетливо. Все собирались по своим утренним рутинным делам. А мне стоило собираться на обход? Или меня уже отстранили?

Я стояла у зеркала, стягивая волосы в высокий хвост. На отражение старалась не смотреть. Худая, бледная, с тенью бессонной ночи под голубыми глазами. Плечи покатые, ключицы острые, губы растрескались от холода. Светлые пряди выбились из косы, и я машинально начала расплетать косу и собирать волосы в высокий хвост.

За спиной зашуршала занавеска.

— Ну что, кто на ее место переедет, когда ее отчислят? — Мирин шептала громко, явно для того, чтобы я услышала.

— Думаю, ты, — откликнулась Хейла, чуть тише. — Тебе как раз лучше ближе к выходу.

— Да ну, я лучше к окошку. А Айвелин пусть собирает вещи. Главное, не забыть все ее книжки. А то она без них даже элементарные правила запомнить не может.

Обе захихикали.

Я плотнее затянула резинку на хвосте и отдернула разделявшую нас штору.

— Мирин, ты бы за собой следила. А то как бы тебя не отчислили, когда выяснится, что ты зажимаешься со стражами вместо работы. Тебе напомнить, кто тебя прикрывал? В журнале у тебя все красиво, а вот в кустах — не очень.

Мирин замерла. Затем резко вскочила:

— Ты... ты не имеешь права… рассказывать.

— Я и не собиралась, — я процедила. — Но мой тебе совет, не плюй в колодец из которого потом пить собираешься. Меня еще пока не отчислили, но покрывать твои похождения я больше не буду.

Она покраснела, как мак, и уже открыла рот, чтобы огрызнуться, но занавеска приподнялась.

— Айвелин? — на пороге стояла Эйвери, одна из немногих, кого я уважала. Высокая, загорелая, с короткими медно-каштановыми волосами и цепким взглядом, она была нашей однокурсницей, попала в лагерь с ранением две недели назад. — Тебя ждут в шатре.

Сердце пропустило удар. Молча кивнула, накинула на плечи плащ и пошла следом. Мирин за моей спиной что-то прошипела, но я уже не слушала.

Снаружи было серо и прохладно, воздух еще хранил прохладу ночи. Я шла через лагерь, чувствуя, как взгляды стражей цепляются за меня. Кто-то откровенно пялился, кто-то пытался скрыть заинтересованность. Но и в целом обстановка стала напряженной. В два раза больше патрулей, сигнальные костры еще не погасили.

В шатре было шумно. Спорили, обсуждали, говорили одновременно. Но стоило мне появиться, как все замолчали.

Я заметила сьеру Нэймер, главную целительницу лагеря, строгую женщину с серебристыми волосами, сидящую у стола. Рядом сьера Кэрол, сжимающая в пальцах тот самый злополучный клочок бумаги. Страж Уинкрос, с неизменным выражением на сморщенном лице. Позади него стоял его заместитель, тот, кто вчера шептал Кэрол о побеге.

— Доброе утро, — сказала я. Голос звучал спокойно. Кажется.

Первым заговорил Уинкрос.

— Айвелин Дилмур, — сказал Уинкрос, делая шаг вперед. — Ваше поведение — грубейшее нарушение правил. Вы не выяснили личность потерпевшего, не сняли отпечатка магии, не проверили записи в журналах стражей и тем не менее распределили его в госпитале, где он провел сутки. Целые сутки у нас по вашей вине был нарушитель закона! По сути, вы оказали помощь преступнику, подозреваемому в покушении на представителя… — Уинкрос запнулся, — нашего высокопоставленного гостя. Я настаиваю на официальном выговоре с занесением в личное дело и переводе Айвелин Дилмур из этого лагеря.