Глава 22

Поздним вечером усталая и расслабленная Мария Николаевна вместе с Катенькой вернулась в гостиницу. Они быстро умылись, обтерлись полотенцами и легли спать. Бывшая институтка радовалась встрече с подругой, немного завидовала ее финансовому благополучию и переживала, что узнать о других «девочках» ничего не удалось. Не подвернулся удачный момент для таких разговоров. Катеньке же снились портреты из альбома, и почему-то сон ее был крепким и спокойным, как дома. Утром сестры поехали в Смольный. Дорога выдалась неблизкой, да и возница не спешил погонять лошадь. Любуясь городом, соборами и разноцветными особняками, Маша и Катя молчали. Одну страшило грядущее, вторая размышляла над тем, стоит ли купить новое визитное платье? В институте их приняли холодно. Объяснили, что в самом институте мест в младших классах нет, но раз есть письмо от благотворительницы, Катеньку могут взять в гимназию принцессы Ольденбургской. Она совсем рядом с институтом, и занимаются в ней по той же программе, но вечером в пятницу девочек отпускают домой с условием возвращения вечером в воскресенье или рано утром в понедельник. – Но у нас нет родных в Петербурге! – чуть не плача, сказала Мария Николаевна. – Тогда придется доплатить за содержание девочки в выходные. Ну неужели у вас нет никаких друзей? – укоризненно спросила заместительница начальницы мадам Шалье, которая их принимала. Ох, если бы только Мария Николаевна знала, что на деле место для Катеньки было приготовлено. Однако с условием, что девочка появится в институте до начала учебного года. Если же Катеньку не успеют привезти – бесплатное место доставалось племяннице мадам Шалье. Не зная, что делать, бывшая институтка сдалась. Согласилась оформить сестру в гимназию, надеясь, что сумеет выделить из своего скудного бюджета необходимые два рубля в месяц. Документы оформили быстро, и сестры отправились в гимназию – знакомиться с новым начальством. Тут их встретили куда теплее – угостили чаем, приняли бумаги и попросили привезти девочку в школу не раньше первого сентября. – В этом году делаем ремонт в дортуарах, и немного затянули, – с легкой улыбкой сказала директриса, – но к началу учебного года должны успеть. Мария Николаевна задумалась. Она-то везла сестру в Смольный институт, зная, что там всегда есть свободные кровати и дежурные преподаватели. А тут… Конечно, провести в Петербурге еще две недели заманчиво – но очень уж накладно. Да и муж, дети… В общем, покидала гимназию молодая женщина в глубокой задумчивости. Сестры вернулись в гостиницу и собрались пообедать в ближайшей чайной, но, к их удивлению, им передали приглашение – от Зизи. На чашку чая в будуаре. – Кажется, Зиночка тоже недовольна тем, что мы вчера не смогли поговорить вдвоем, – довольно вздохнула Маша. – Давай поедем к ней на чай, а потом поужинаем в номере. Боюсь, из гостей вернемся поздно. Катенька устала, перенервничала и проголодалась, но капризничать не стала. Услышав, что они снова едут к Зизи, девочка подумала, что сумеет снова полистать тот интересный альбом в гостиной. Зинаида Павловна встретила их в домашнем платье. У нее болела голова после шампанского, выпитого накануне, и ей хотелось кому-то выговориться и поплакать. Мария Николаевна с готовностью распахнула ей объятия и в свою очередь пожаловалась на свои заботы. – Какие пустяки! – фыркнула Зизи. – Оставь девочку у нас. В детской полно места! И если тебе так важно, я могу посылать кучера с коляской, чтобы забирать ее на выходной! – Зиночка! Ты меня просто спасаешь! – возликовала Мария Николаевна. – Сейчас в моде благотворительность! – отмахнулась подружка и, подлив себе в чай пару ложек ликера, продолжила рассказ о том, как тяжела жизнь супруги высокопоставленного чиновника. Еще несколько дней сестры прожили в гостинице. Навещали подруг Марии Николаевны, бродили по магазинам и даже заглянули в Русский музей, основанный императором Александром III, а потом настало время прощаться. Взволнованную и немного испуганную Катеньку привезли в особняк Яхонтовых, отвели в комнату с детской кроваткой и оставили одну. Девочка стояла на месте, боясь шелохнуться, но тут из-за корзины с игрушками выбралась девочка лет пяти, подошла к ней, встала напротив и спросила: – Ты кто? – Катенька… – А я мамина девочка Лилечка! – Рада знакомству! – вежливо ответила Катя. – Ты будешь жить со мной? – Наверное, недолго, – неуверенно сказала Катенька. – Тогда будешь спать здесь! – девочка потянула Катю в угол, за ширму, и показала узкую походную кровать[2], накрытую неярким покрывалом. – Сегодня дворник принес, – продолжала болтать Лилечка, – мама сказала папе, что это для тебя. Пойдем играть? Девочки успели перебрать всех кукол, обсудить их наряды и даже устроить им чаепитие, когда в детскую вошла немолодая женщина в сером платье и переднике. «Няня», – сразу поняла Катенька. У них в семье тоже была няня, но гораздо старше. Между тем Лилечка сразу побежала к няне, обняла ее за подол и стала сумбурно рассказывать про новую подругу. – Здравствуйте, барышня, – спокойным голосом сказала женщина, – меня Валентина зовут. Я няня Лилечки. Зинаида Павловна про вас сказала. Очень хорошо, что вы с Лилечкой побудете, ей уже пора по-французски говорить, а я только по-русски умею. – Меня зовут Катенька, – вежливо ответила девочка, – буду рада помочь. На следующий день гостья поняла, что ее приняли в дом, чтобы сэкономить на гувернантке. Лилечку начали спрашивать, учит ли она уже французские или немецкие буквы, как будет по-французски «гости» и «обед». Катя ужасно от всего этого смущалась, но все же попросила Зинаиду Павловну купить для малышки французскую азбуку, тетрадь и карандаши. Эта просьба почему-то вдохновила хозяйку дома, и она взяла девочек в поездку по магазинам. Катенька должна была присматривать за капризной Лилечкой в магазине и слушать бесконечное: «Ах, мы уже покупаем французскую азбуку! Дети так быстро растут!» Вечером за столом только и разговоров было о том, что Лилечка начинает учебу. Катенька молчала. Она привыкла к детям и часто играла с племянниками в «гимназию», но и подумать не могла, что на нее возложат такую ответственность. Первым это заметил Алексей Аристархович: – Зинаида Павловна, – сказал он хмуро, – вы приняли для Лилечки гувернантку? – Да зачем? – отмахнулась Зизи. – Лилечка еще мала. Вот Катенька высказала желание позаниматься с нашей крошкой. Она такая милая! Взгляд темных глаз хозяйки дома уставился на Катеньку с хищным прищуром голодного крокодила и не обещал девочке ничего хорошего, если она попробует возразить. Возражать Катя и не стала – просто молча опустила голову. – В таком случае, – невозмутимо сказал Алексей, отлично знающий свою мачеху, – было бы неплохо назначить Катеньке жалование. – Какие глупости, зачем маленькой девочке деньги? – За тем же, зачем и большой, – тут Алексей позволил себе проявить истинное отношение к жене отца. – Катя поступила в гимназию принцессы Ольденбургской, полагаю, туда понадобятся книги, тетради, перья и прочее. Если уж вы нашли недорогую помощницу для няни, извольте оплачивать ее усилия! Зинаида Павловна выразительно фыркнула, явно собираясь сказать что-то резкое о нищих, принятых в дом из милости, но тут приборы положил Аристарх Петрович: – В самом деле, барышня, вы поступили в гимназию Ольденбургских? – Все верно, сударь, – отвечала Катенька, – места в Смольном мне не хватило. – Очень рад за вас и поздравляю. Если вы действительно будете заниматься с Лилечкой французским языком, я готов платить вам два рубля в неделю. Вы согласны? У Катеньки пропал дар речи. Ей изредка дарили гривенник на Рождество и Пасху, но чтобы два рубля? – Да, Аристарх Петрович, я согласна! – сказала она с воодушевлением. – Вот и замечательно, – обрадовался товарищ министра, – я нечасто бываю дома, но в случае необходимости обращайтесь ко мне или к Зинаиде Павловне. Учеба – дело чрезвычайно важное! Катенька покивала, доела безвкусное рагу и, сделав книксен, хотела удалиться в детскую, но ее поймал за руку Алексей: – Прошу вас, Катенька, спасите меня! Девочка стояла в недоумении. – Сейчас к отцу придут его коллеги, к маме заглянут подруги, будет шумно, суетно и скучно. – Но как я могу спасти вас от шума и скуки? – искренне удивилась девочка. – А пойдемте смотреть альбом! – с улыбкой предложил Алексей Аристархович. – Мы будем заняты, и никто не будет отвлекать нас разговорами о политике! Катя неуверенно оглянулась на Зинаиду Павловну. Та поправляла у зеркала модную прическу с лентой на лбу и не обращала на девочку никакого внимания: – Боюсь это будет не совсем удобно, – сказала Катенька Алексею, – но посмотреть тот альбом мне бы очень хотелось. – Понимаю, – вздохнул молодой человек, – что ж, тогда давайте условимся посмотреть альбом завтра перед обедом! – Мне бы хотелось, – сказала девочка и, сделав книксен перед хозяйкой дома, все-таки ушла в детскую. Лилечка с нетерпением ждала новую подружку и радостно прыгала вокруг, щебеча, пока няня не напомнила ей, что пора ложиться спать. В дорогом и модном доме Яхонтовых были устроены ватерклозеты, раковины для умывания и даже ванные! Няня предложила Катеньке искупаться в большом медном тазу, в котором купали Лилечку. И даже выдала ей кусочек душистого мыла и новенькую мочалку. Лилечка не хотела расставаться с новой подружкой, поэтому Катя сначала помогла выкупать малышку и пообещала ей сказку. Потом быстро вымылась сама, запрыгнула в длинную, до пят, ночную рубашку и быстро-быстро добежала до кровати, чтобы спрятаться под одеялом. Мокрые волосы неприятно холодили спину, но это ведь была не субботняя баня, сушить волосы было негде! К счастью для Катеньки, няня Валентина сообразила, что девочка приехала из провинции и просто не знает, как быть после ванны. Подсушив волосы гостьи полотенцем, няня закутала двух девочек в одеяло и усадила на перинку, брошенную рядом с изразцовой печью. Пока Катенька рассказывала сказку, малышка уснула, и няня отнесла ее в кроватку. Катя ушла за ширму сама и тоже уснула, удивляясь тому, что сумела вообще сомкнуть глаза в незнакомом доме.