27

Ника.

— Я оставлю вас, Аглая Валерьевна, — слышу тихий голос Глеба.

— Уж будь добр, — сдавленно отвечает мама.

Слышу как тихо закрывается дверь палаты и открываю глаза.

— Мам? — едва произношу, но она мгновенно реагирует.

— Вероника! Как ты? — она берет меня за руку, смотрю в ее лицо и вижу красные от слез глаза.

— Все нормально мам. Мальчишки спасли меня, — голос хрипит неприятно, — дай воды.

В горле словно пустыня Сахара, все дерет, даже слюну сглотнуть не могу.

Мама наполняет граненый больничный стакан из кувшина и бережно приподнимает мою голову, поднося стакан к моим губам.

— Спасибо, — горлу становится ощутимо легче, хоть и сделала всего два глотка.

Откидываюсь обратно на подушку, с одной стороны, я очень рада, что мама здесь. С другой — она напоминает мне о том, что мы много лет оплакивали живого человека, мага, ну хорошо — ведьму!

— Не мальчишки! Тебя спас эльф. А твой вампир был бесполезен! — начинает мама.

Становится обидно за Глеба. Даже если вынес из воды Ярик, я помню Глеба рядом со мной, который смотрел, как из меня выходит вода, шептал, чтобы я потерпела. Я даже помню, как он отчаянно шептал: «Только живи!» «Девочка моя!» Эти слова побуждали меня идти на его голос, не потеряться там, во мгле.

— Зачем ты так? Я люблю Глеба! И уверена, что он не наблюдал со стороны за моим спасением! — начинаю я злиться.

Если честно, хочется плакать от ее слов. А всё, что мне сейчас надо, — это тепло близкого человека. Уж лучше бы здесь был папа, Глеб, Ярик или Яра. Да кто угодно, только не эта чужая по сути женщина, которую я по недоразумению зову “мамой”! сложно воспылать теми же чувствами к тому, кого я уже давно похоронила и неоднократно оплакала.

Боже, неужели я так и не смогу её простить до конца? Смогу ли я когда-нибудь принять её?

— Ладно, ладно, прости! Поговорим об этом потом! — виновато говорит мама.

Я вижу, что ей тоже сложно. Она помнит меня малюткой, а получила взрослого человека со сложившимся характером. Тоже чужого по сути.

Как же всё сложно!

— О чем нам потом говорить? Я нормально себя чувствую уже, — и неважно, что голова кружится, — что потом? Ты ждёшь моего послушания и полного принятия твоего мнения? Что тебя не устраивает? Зачем весь этот цирк с попыткой перевести меня в другое отделение? А, Мама?

Мама смотрит на меня прищурившись, словно оценивает, как какую-то букашку, ползущую по рукаву её безупречного пиджака. Она явно ждала чего-то другого, а теперь разочарована тем, что ей досталась такая строптивая дочь, у которой есть своё мнение… и жуткая детская обида.

Я не могу передать словами, как мне нужна была мама. Я всю свою жизнь мечтала, что она вернётся, что мы снова будем вместе. Знала, что с того света не возвращаются, но продолжала мечтать о ней. Может подсознательно знала о магии? И верила, что не все потеряно? Мне так не хватало её любви. Её тёплых рук и улыбок.

И вот мечта сбылась, мама рядом, но мы абсолютно чужие.

Злость застит мне разум, я приподнимаюсь на локте и продолжаю сыпать обвинениями.

— Чем тебе не угодил Глеб? Как ты предстанешь перед папой? Что мне ему сказать? Где ты была столько лет? Может, об этом поговорим? — срываюсь я на крик, в горле начинает першить, и я закашливаюсь.

Приборы начинают пищать, и в палату вбегает врач…

— Извините, Аглая Валерьевна, пациенту необходим покой! — безапелляционно говорит врач.

— Да, конечно! Я приду завтра, — мама слегка прикасается губами к моей щеке и покидает палату.

Вот и поговорили!

Врач уходит, а я откидываюсь на подушки! Смотрю в потолок и последние несколько минут с мамой раз за разом, словно на рапиде* проносятся в голове.

— Привет, — слышу тихий голос Глеба. Он заходит в палату, с папкой под мышкой. — Ты уже одна? Прости, что оставил. Я думал ты с мамой подольше побудешь.

— Привет, — улыбаюсь ему в ответ. — Как тебя пропустили?

— Я спрятался с помощью магии, — Глеб грустно улыбается, вижу в его глазах стопятьсот вопросов. — А так да, почему-то не пускали, говорили, что тебе нужен отдых.

Игнорирую его скрытый вопрос. Понятно, что волнуется о том, что произошло, пока его не было.

— Слушай, Глеб, может, можно договориться о выписке из больнички? Папа волнуется наверняка! Я дома могу полежать, со мной уже всё в порядке.

— Хм, я попробую. О папе не переживай, я предупредил его, что приготовил для тебя сюрприз. Уж прости, не придумал ничего другого, чтобы у него не возникло вопросов, почему я предупреждаю, что тебя не будет дома. А так ты обрадовалась и забыла его предупредить его от избытка чувств. План был таков.

Ох и выдумщик! Улыбаюсь в ответ.

— Ты правильно сделал! Спасибо!

Глеб идет договариваться о выписке, но доктора не отпускают на ночь. Я предлагаю сбежать, но Глеб наотрез отказывается, мотивируя тем, что потом прилетит от куратора.

Я соглашаюсь, не хочу подставлять любимого и просто убираю с себя все датчики, двигаюсь на узкой кровати к стеночке и предлагаю Глебу прилечь рядом, отдохнуть. Знаю, что все равно не уйдет.

Примечание автора.

*Рапид — эффект визуального «замедления времени», который достигается с помощью ускоренной съёмки с частотой кадров, превышающей стандартную (24/25 кадров в секунду)