32

Ника.

В течение нескольких дней мы, а также ещё несколько групп Стражей, не являющихся практикантами и имеющих в своём составе Видящую, занимались патрулированием метрополитена и торговых центров в поисках людей, на которых было наложено проклятие. Чем раньше определиться проклятие, тем больше вероятности, что человек меньше пострадает.

Мои видения были переданы более опытным ведьмам, которые теперь работали в больницах с несчастными людьми. Ряды проклятых пополнялись каждый день, а мы всё не могли понять, зачем демону это надо? Силы? Так ясно-понятно, что он из иерархии высших демонов, иначе бы не смог такое провернуть. Сколько же энергии вложено, что люди читают и подхватывают эту заразу!

А поиском этой самой заразы в интернете, занимаются наблюдатели, они видят чуть больше обычных магов.

— Ты так и не рассказала, как с отцом в кино сходили? —интересуется Глеб, не отвлекаясь от прохожих.

— Хорошо…

Мы тогда и правда хорошо провели время. Фильм закончился, а я все не могла подобрать слов, чтобы рассказать папе правду.

— Пап, — говорю я ему уже дома, — присядь. Мне надо сказать тебе, что-то очень важное.

Папа на мгновение замирает, потом осматривает меня.

— Вы с Глебом ждете ребенка?

— Что? — прикладываю руки к пылающим щекам. — Нет. Это касается мамы.

Отец занимает место за обеденным столом, ожидая продолжения. В его взгляде я замечаю страдание, и во мне вновь пробуждается злость на маму.

— Пап, мама была ведьма. Ты знал?

— Вероника, ты где такой бред услышала, — смеется папа. — Хотя многие считают, что все женщины ведьмы.

— Не все. Но я унаследовала от нее этот дар. Совсем недавно, понимаешь?

— И что умеют ведьмы? — подпирает рукой подбородок, улыбается.

Ясно, не верит. А я и показать наглядно-то ничего и не могу. Был бы у меня лук, как у Яры с Яриком, или умела бы уменьшаться, как Снежа, передвигаться, как Глеб.

— Я просто вижу то, что обычные люди видеть не могут. Это не важно, пап. Мама… Она жива!

Честно говоря, меня немного напугала папина реакция. Потому что он сидел и смотрел в одну точку.

— В тот день я не смог встретить Аглаю с работы, устал сильно, голова раскалывалась. Она сказала, что доедет сама, тем более была за рулем. Но время было позднее, весь день шел дождь. Выпив дома таблетку от головы, мне стало легче, я звонил Аглае, но она не отвечала. Помню, как я укладывал тебя спать, а сам сидел на кухне, ждал. Только вот не дождался. Ночью раздался звонок, и мне сообщили, что Майская Аглая Валерьевна разбилась насмерть. Затем опознание, похороны… Она не может быть живой, дочка! С тех пор не прошло ни дня, чтобы я не корил себя. Она умерла из-за того, что я ее не встретил.

— Пап, папочка! — обнимаю его, слезы текут по щекам. У обоих. — Ты не виноват. Слышишь? Все было спланировано! Мама говорит, что только так, она могла защитить нас, меня.

— Ты так говоришь, будто общалась с ней лично, — заглядывает папа в мои глаза.

— Общалась… Правда всего два раза.

— Но я видел ее. Я хоронил ее.

— Папочка, родной, — я хватаю его ладони в свои. Его пальцы ледяные, в глазах растерянность, — просто поверь мне. Она ведьма. Они и вправду существуют. Другие, не такие, как мы…как ты. Ну, пожалуйста, папа! Услышь меня!

Ему страшно, он смотрит на меня взглядом, в котором отчётливо читается “Моя дочь сошла с ума”!

— Детка, — ласково шепчет он, — ты переутомилась…

— Со мной всё в порядке! — впервые в жизни я ору на отца, — мир ни фига не такой каким кажется! В нём есть долбанные демоны, вампиры, эльфы, ведьмы и чёрт знает кто ещё! Это не шутка! Посмотри на меня, разве я когда-нибудь тебе врала?!

Папа растерянно смотрит на меня. Он хмурится, раздумывая, а потом отрицательно качает головой.

— Вот, значит, как, — папа снимает очки и трёт двумя пальцами переносицу, — ведь были вещи, на которые я закрывал глаза. Все эти моменты предвидения. Она как-то предсказала мне повышение на работе. За три дня до самого решения… Представляешь? А в другой раз заставила остановиться, не доезжая до поворота, как только я затормозил, в то место, где мы должны были быть, влетело колесо, оторвавшееся от мимо ехавшей фуры. Да что там. Много подобного было. — Он вдруг замолчал, а потом глухим голосом произнёс: — Так, значит, Аглая все эти годы была жива?

— Я рассказала папе о маме, Глеб. Все эти годы, — мой голос дрожит, сглатываю ком в горле, — он винил себя в ее смерти. Каждый божий день страдал от того, в чем не виноват. А она? Как она жила эти годы?

Глеб обнимает меня, несколько секунд стоим обнявшись, я чувствую его поддержку.

— Сейчас этой вины нет?

— Он еще не может осознать, что все это правда. Пришлось показать ему ее фото на сайте министерства магии, но по-моему, он так и не уверен до конца. Ему нужно время. Нам всем оно нужно.

Некоторое время мы молчим, каждый думая о своем и не прекращая смотреть по сторонам.

— Да и за меня теперь папа переживает больше обычного.

— Ты должна поговорить с Аглаей Валерьевной, — перебивает меня Глеб. — Узнать, как она жила все эти годы. Тебе тоже пора отпустить эту ситуацию.

Я не успеваю ничего ответить, потому что выхватываю в толпе поражённую заклятием девушку. Она слегка бледна, словно нездорова, но целеустремлённо идёт вперёд, маневрируя между людьми. Откидываю все личные вопросы и хватаю Глеба за руку.

— Смотри! Вон та девушка! Только что было все нормально и вдруг эта лента, пока одна.