Глава 13

По мере продвижения по темным и извилистым коридорам вулканического лабиринта, Ирэн постоянно с опаской оглядывалась назад, проверяя, не следует за ними лава.

Вдруг сквозь грохот падающих камней и зловещий вой и свист ищущих выход наружу паров, Дубрев услышал голоса. Звук был приглушенным, но голоса определенно были человеческим.

— Я слышу чьи-то голоса, — сообщил он друзьям.

— Это они! Я чувствую это! Это они! — воскликнула Ирэн. — Они живы! Слава богам! Они всё же живы!

— Вот именно, всё ещё, — нахмурившись, ворчливо прокомментировал Дубрев. — И это единственная хорошая новость. — Ладно, умирать, так героями! Пошли!

И они пошли. Не задав ни единого вопроса. Поскольку и так было ясно, что там, куда они направляются теперь, их ждет не безопасная гавань, а с точностью наоборот.

Продолжив свой путь по темным и узким туннелям пещеры, они вышли к глубокой трещине, где-то метр шириной, из которой исходил столь обжигающе-горячий жар, что, казалось, будто она исходит из самых недр земли. И будто этого было мало, с каждым толчком, что вновь и вновь сотрясал гору, трещина широко раскрывалась, увеличивая размер своей пасти пости в три раза, и затем сжималась, выплескивая из себя потоки лавы, словно она была кровоточащей раной на груди каменного великана, которая раскрывалась и закрывалась в такт его предсмертному дыханию.

Будь у Дубрева возможность перекинуться в драконью ипостась, они легко бы преодолели опасный участок пути, но, к сожалению, размеры пещеры были слишком малы даже для того, чтобы преодолеть его в высоком прыжке.

— Похоже, вот это наш единственный путь, — указав на расположенную в метре над трещиной узкую полоску камня, указал Ганимед.

Полоска из застывшей лавы, которой суждено было стать их мостом, была не более чем с две мужские ладони шириной, что было более, чем достаточно для ступней, но явно недостаточно для преодоления её на четвереньках.

— Придется ползти, так будет надежней, — с тяжелым вздохом констатировал Дубрев, критически осматривая покрытую тонким слоем пепла каменную полку, края которой ещё и крошились.

— Да, в этом случае вес наших тел будет оказывать более равномерное действие, — согласился Ганимед. — Ирэн, мы с Дубревом, насколько сможем, уменьшим вес твоего тело, но совсем легким сделать не сможем. Слишком много сил у меня и у него уходит на охлаждающий и защитный полог, — объяснил он.

Девушка кивнула. И друзья один за другим поползли…

Воздух над раскрытой пастью расселины был густым от пара и серы, и каждый вдох приносил с собой вкус горечи и ожога в горле. Несмотря на облегчённый вес их тел, ползти всё равно было неимоверно сложно: поскольку приходилось, во-первых, ползти практически на боку, а во-вторых, постоянно следить за тем, чтобы не свалиться с безбожно трясущейся каменной полки в лавовую пучину под ней.

Будь на их месте обычные люди, они никогда бы не преодолели эти три метра, но, к счастью, ни бессмертный хранитель равновесия вселенной, ни дракон, ни дроу к обычным людям не относились, и потому все трое таки смогли достичь противоположного берега расселины.

— Там свет! — указав на слабое мерцание в конце длинного туннеля, сообщила очевидное Ирэн, как только Дубрев, переползавший «мост» последним, оказался на другом берегу.

— И оттуда же доносятся голоса, — уведомил Дубрев.

— Отлично! Значит, нам туда! — радостно воскликнула девушка и «туда», собственно, и пошла. Причём пошла так бодро, словно она совершенно не чувствовала усталости.

Ганимед и Дубрев переглянулись, вздохнули и пошли следом в заданном Ирэн темпе.

Ну а, что ещё им оставалось делать? Если они боялись упустить девушку из вида, а крикнуть ей, чтобы шла помедленнее, не могли, поскольку боялись обвала.

К счастью, идти пришлось не долго: Ирэн вдруг остановилась.

— Что? Что слу-у… — начал было спрашивать у неё Дубрев, однако прежде чем он договорил, он и сам увидел…

Себя в отражении огромного во всю стену зеркала, которое, однако, становилось зеркалом только при приближении к нему почти впритык. Стоило сделать два шага назад и перед тобой снова был мерцающий далеким светом проход.

Ирэн шагнула вперед и приложила к его поверхности металлическую кружку.

— Вы тоже слышите голоса? — спросил он у девушки.

— Кажется, да, — неуверенно ответила она.

— А ты, Им? — спросил дракон у блондина.

Вместо ответа Ганимед подобрал камень покрупнее и с размаху швырнула им в зеркальную поверхность. Бросок был такой силы, что гулом наполнилось всё пространство пещеры до самого дальнего уголка, блестящая же зеркальная поверхность осталась абсолютно невредимой: ни трещинки, ни даже ряби.

— Слышу я голоса, слышу! — проворчал он. — Вот только толку!

— Возможно, у этого зеркала есть какой-то секрет, — предположил Дубрев и приложил ладонь к гладкой поверхности… Точнее, хотел приложить, потому что вместо того, чтобы натолкнуться на преграду, его ладонь провалилась в зеркало. И непросто провалилась: зеркальная поверхность вдруг начала медленно, но неотвратимо затягивать руку в себя.

Дубрев не сразу понял, что он может освободиться, поэтому ему пришлось собрать всю свою силу воли, чтобы не вскрикнуть от ужаса осознания того, что он угодил в ловушку. Но тут он инстинктивно дернул руку назад, и она вновь оказалась на свободе.

— Мне кажется это проход, — сказал он друзьям, прорезая своим плечом стену, словно нож масло. При этом ощущение у него было такое, словно он проваливался в… облако. Ощущение приятной прохлады мгновенно распространилось по всему его телу, что после царящей в пещере жары показалось ему чистым блаженством.

— Это определенно проход, — констатировал он, вынырнув из божественной прохлады вновь в адскую жару. — И, судя по смене температур, вполне возможно, что это проход в другой мир или же в тот же Нифльхейм.

Ганимед не то, чтобы не верил другу, просто предпочел убедиться сам. Осторожно прикоснулся к зеркалу и почувствовал, как его рука сама собой погружается в поверхность, ещё мгновение назад казавшуюся ему твердой и непроницаемой.

— Это проход, — подтвердил он сказанное Дубревом, ощущая кроме приятной прохлады, также странное тягучее сопротивление, словно бы зеркало медленно впитывало его в себя. — Но куда? И каковы гарантии, что это не новая ловушка?

— Назад ходу все равно нет, — резонно заметил Дубрев. — А там, по крайней мере, не так жарко. Я бы даже сказал, там очень хорошо.

После этих слов в зеркало нырнула и вынырнула также и Ирэн.

— Я в раю! — блаженно выдохнула она.

— Не говори гоп! — ворчливо заметил Ганимед. — Но Дубрев прав. Назад ходу все равно нет. Поэтому выбора у нас нет. Поэтому пойдемте, что ли? — предложил он и вновь нырнул в похожее на незастывшую ещё смолу вещество, с той правда большой разницей, что эта смола была прозрачной и не оставляла после себя следов на одежде.

Как только Ганимед, Дубрев и Ирэн миновали зеркальный проход, перед ними раскинулась просторная пещера, стены которой излучали таинственный свет. Свет этот был мягким и приглушённым и ещё, казалось, он пульсирует в такт их сердцебиения, что одновременно и пугало, и успокаивало. Повсюду вокруг них блестели кристаллы, отражая и усиливая свет, что делало пещеру похожей на подводный мир. Вот только в этом подводном мире, вместо воды был воздух, а вместо рыб — светящиеся минералы.

По мере продвижения вглубь пещеры друзья заметили, что свет изменял свой оттенок от мягкого голубого до тёплого розового, создавая иллюзию замерзшего во времени заката. В воздухе витал лёгкий аромат свежей мяты и лаванды, что делало дыхание особенно приятным после душной жары предыдущей пещеры.

Несмотря на окружающую их поразительную красоту и безмятежный покой, шли они, осторожно выбирая путь, продолжая опасаться возможных ловушек. Именно поэтому от их зорко осматривающих пещеру глаз не укрылись следы чужого присутствия: слегка сдвинутые в сторону маленькие камешки, следы от сапог и ботинок, запах мази, состоящей из меда, лаванды и чего-то ещё, что Ганимед и Дубрев не смогли распознать, но не Ирэн.

— Слава богам! Мы правильно идем! Они где-то недалеко! — радостно воскликнула Ирэн. — Чувствуете запах! Мёд, цветы календулы, лаванда, масло чайного дерева, листья алоэ вера и кристалл лунного камня, — сразу же узнала она состав мази, которую её отец всегда брал собой в походы. — Надеюсь они живы! Просто, наверное, уснули и поэтому мы больше не слышим их голоса.

Волнение захватило её, и она ускорила шаг. Потому пришлось ускорить шаг и Ганимеду с Дубревом. Они прошли где-то ещё с полчаса, когда наконец увидели впереди, у края освещенного участка пещеры, две фигуры, сидящие на небольшом возвышении в окружении разбросанных инструментов и карт. Мириэль, что чертила на одной из карт, а мужчина с пепельными волосами, что-то записывал в свой блокнот, время от времени прерываясь, чтобы посмотреть, что чертит его спутница.

— Папа! — не сумев сдержаться радостно воскликнула Ирэн и бросилась к отцу.

Сердар Бердокс и Мириэль удивленно обернулись и тут же радостно заулыбались. Сердар поднялся и поспешил навстречу дочери.

— Ирэн! Девочка моя! — произнес он, крепко обнимая её. — Глупая моя девочка! Зачем же было так рисковать! — укоризненно смотря на дочь, прошептал он. Затем спохватился и изумленно спросил: — Но как? Как вы нас нашли? Мы же никому ничего не сказали. Не говоря уже о том, что вход в пещеру засыпало камнями…

— Русал сообщил Пандоре, где вас искать и вот мы здесь, — объяснил ему Ганимед.

— Русал? — непонимающе переспросил Сердар Бердокс.

— Страж перехода между реальностями, — объяснила ему Мириэль.

— И он поможет нам выбраться отсюда⁈ — с явно прозвучавшей в голосе надеждой спросил дроу.

— Насколько я знаю, это его в планы не входит, — отрицательно покачал головой Ганимед.

— Не говоря уже о том, что это не в его силах, — добавила Мириэль. — Насколько я знаю, Русал не способен воздействовать на материальные объекты. По крайней мере, я ни о чем подобном никогда не слышала.

— И ты всё равно пришла⁈ — возмущенно уставился на дочь Сердар Бердокс. — Ирэн, где была твоя голова⁈ О чем ты думала⁈ Тебе же ещё жить и жить…

— Это ты даже и не думай! — возразила дочь. — Даже и не думай о том, что мы не выберемся! Я не для того тебя нашла, чтобы погибнуть здесь с тобой! Я нашла тебя, чтобы спасти! — с самым серьёзными и воинственным видом объявила ему дочь. — Лучше скажи, вас хоть не зря здесь засыпало, вы нашли то, что искали? — специально построив фразу на шуточный лад, чтобы разрядить обстановку, уточнила она.

— Нашли, — взяв в руки колчан, ответила вместо Сердара Мириэль. — Вот она, –торжественно проговорила она, достав из колчана сияющую, подобно лучу солнца стрелу. — Вы только посмотрите на неё, — благоговейно добавила она, — пятьсот лет в каменной пыли, а ей хоть бы что!

— Это Хель её здесь спрятала? — предположила Ирэн.

— Нет, — отрицательно покачала головой Мириэль. — Отшельник. Его имя, кстати, Ксавьер Мерлио. Он был последним выжившим лучником с чистым сердцем и помыслами. Само собой, сбросил он Стрелу в жерло вулкана не специально. По приказу Хель его атаковала громадная стая гарпий и, когда он в драконьей ипостаси пролетал над вершиной Тенегора, он выронил Стрелу Купидона и, согласно закону подлости, она угодила точно в жерло вулкана. К тому времени крылья Тенегора уже были изорваны в клочья, однако он всё же дотянул до резервации и свалился в реку прямо под ноги вожаку стаи диплодоков. И тот его не только не забил за подобное ногами, но и встал на его защиту. И не только он, но и вся стая. Диплодоки, к слову, его и выходили. Поэтому-то он так и привязался к ним. Ксавьер понимал важность Стрелы Купидона, но, каждый раз, когда он приближался к Тенегору, в надежде спуститься в жерло и отыскать Стрелу, вулкан всегда просыпался.

— Хель, очевидно, позаботилась, — понимающе кивнула Пандора.

— Ксавьер тоже пришел к такому выводу, — кивнула Мириэль. — И тогда он стал искать того, кому бы он мог доверить свою тайну. Он надеялся, что, поскольку у Хель была только его кровь, она и прокляла только его, и кому-то другому всё же удастся спуститься в жерло вулкана и отыскать Стрелу. Ксавьер обладает даром читать сердца, поэтому не боялся, что она попадет не в те руки. Он пустил слух, что Стрела Купидона у него и стал ждать, когда же к нему явится тот, кому он сможет доверять. Паломников, сами понимаете, было много, но…

— Но никто не был достаточно чист сердцем, — понимающе кивнул Ганимед. — Пока он не познакомился с тобой.

— И Сердаром, — посмотрев на дроу, добавила Мириэль.

— Дай догадаюсь, — вас засыпало, как только вы спустились на дно жерла вулкана, — предположил Дубрев.

— Угу, — кивнула Мириэль. — Знаю, глупо было лезть только вдвоём, но Ксавьер не приближался к Тенегору почти четыре сотни лет и тот всё это время был спокоен. И за эти четыре сотни лет к нему наведались тысячи паломников и никому он не открыл тайну. Вот я и понадеялась, что Хель будет ждать, что в жерло за Стрелой отправится Пандора, а не я…

— Знакомое заблуждение, — понимающе усмехнулся Ганимед. — Мы надеялись на это же. Думали, если Пандора отправится вас спасать, то ловушка сработает на неё, а не на нас. А теперь и мы в ловушке и Пандора всё равно отправится нас спасать…