Глава 19

Тимофей

Этой ночью мы остались в доме Царя. Отец Маши попросил меня остаться с ней рядом. В ее комнате.

Все в доме переживали за нее. Кир, Царь и Ворон заходили каждый час и спрашивали все ли с ней в порядке. Марк и Володя уехали, сразу после того, как Нинель отвели в комнату. Они были поражены происходящим.

Я был прав, когда думал, что моя девочка окружена мужским вниманием, только ошибся родом этого внимания. Для них всех она была ранимой, хрупкой малышкой. Они любили ее.

Наконец я понял, что связывают Машу со всеми этими мужчинами. Родство. Хоть ревновать ее я не перестал, но стало легче.

Моя маленькая бедная девочка так и не рассказала мне всей истории, я и не настаивал, а свернувшись клубочком у меня под боком, долго плакала, а потом уснула, все также прижимаясь ко мне.

Я эгоист, но сейчас я радовался.

Она сказала, что любит меня.

И я верю ей…

Почему то после сегодняшнего я уверен, что Маша всегда честна в своих словах. Сказать «люблю» для нее значит многое, как и для меня.

Сегодня был сумасшедший день. Впервые в жизни мне было больно. Настолько сильно, что это не сравнится даже с болью, которой раньше причиняли словами Маши. И даже с той болью, когда меня бросила Вика. Намного больнее для меня оказалась вид боли в глазах любимой девочки.

Если она когда-нибудь спросит меня совета относительно Нинель, я отвечу, что предательство нельзя простить. Его можно закопать глубоко внутри, но рано или поздно обида всплывет. Обидел раз, обидит и два. На месте Маши я бы не простил женщину, что бросила.

Но надеюсь, она меня не послушает и никогда не спросит.

Меня тоже предали. Бывшая жена, но это несравнимо с предательством матери. Это разные случай, разные последствия и тут возможно прощением.

— Спит? — спросил шепотом Царь и вошел в комнату, прикрыв дверь за собой. В комнате горел ночник, что позволило разглядеть мужчину. Он уже был переодет в домашнее.

— Да. — сказал я и погладил ее по голове.

— А ты чего не ложишься? — спросил он и сел на кровать.

— Боюсь, что она встанет, а я не замечу. — отвечаю, улыбнувшись краем губ.

— Не бойся. — отвечает Царь и гладит Машу по икре — У нее крепкий сон с детства.

Странно сидеть тут и обсуждать Машу с тем, кто спал с моей бывшей женой.

Все-таки жизнь странная штука и неизвестно, что произойдет завтра.

— Знаешь, я часто смотрел на Машу и думал, что ей сложно будет иметь отношения с мужчинами. Ты же понимаешь, что в вашей паре командовать будет она? — спрашивает и тихо смеется.

— Понимаю! — отвечаю я и улыбаюсь. — Но эту проблему я решу. У меня есть некоторые рычаги давления.

Например, я знаю, что она не кричит, когда целует меня.

Не может думать, когда я ее щекочу.

И согласна на все ради огурчиков.

— Ошибаешься! — отвечает Царь — Их нет ни у кого.

— А у её отца?

— Тут сложнее. Маша всю жизнь пытается угодить ему. Показать себя сильной. — он грустно поглядывает на Манюню — Но она никогда не уступит ему. Будет идти до конца.

— Они часто ссорятся?

— Нет. Никогда. Чаще всего у них одно мнение на двоих. Сережа доверяет Маше и лишь, поэтому не стал настаивать на разрыве ваших отношении. Но тут еще и твоя жена сыграла нам на руку.

— Вика? — спрашиваю я удивленно.

Вот уж не ожидал?

И что хвалила?

Странно!

Думаю, а меня тут с грязью смешала.

— Да. Я в тот же день выяснил причину ее ссоры с Машей. В итоге ей пришлось поведать мне вашу историю, слегка приукрашенную конечно, но довольно занимательную. Знаешь, почему Маша, выбрала тебя?

— Почему?

— Вы похожи с ее отцом. У вас обоих были отношения со шлюхами и каждый из вас их ненавидит, но любит.

— Я люблю Машу. — перебиваю я.

— Верю. Но я не об этом. Я о том, что любил. — он впивает в меня серьезный взгляд — Ты мог стать хорошим хоккеистом, но из-за шлюхи потерял все. Также и с моим братом. Он мог стать отличным командиром, если бы не его женушка…

— Вика не виновата в том, что я не стал хоккеистом. — почему-то защищаю жену.

— Правда? — усмехается он — Не она ли была за рулем в том день, когда случилась авария? Не из-за нее у тебя проблемы с ногой?

У нас с Викой в тот день была годовщина отношений, и мы пошли в ресторан. Я не пил, потому что с утра у меня была тренировка по хоккею, а так же, потому что был за рулем. Но Вика себе не отказывала. А потом каким-то образом уговорила меня, чтоб она села за руль. До дому мы так и не доехали. Попали в аварию, к счастью, без летального исхода, но на хоккее мне пришлось поставить крест.

Я сам виноват в этом, потому что доверил ей руль. Поэтому вины Вики тут нет.

— Это уже неважно. Я стал тем, кем являюсь.

— Маша любит тебя. Поэтому не подведи ее. Она заслуживает любви, что не смогли ей дать родители. Я пытался, но я ей всего лишь дядя. — печально произносит Царь и потянувшись гладить Машу по голове. Нежно и аккуратно.

— Я позабочусь о ней. — обещаю ему и целую Машу в лоб, отчего она морщится.

***

Мария

Утром просыпаюсь от стука в дверь. Открываю глаза и оказываюсь нос в нос с Тимусенком.

Может укусить?

Хотя, нет!

Зачем мужика раньше свадьбу пугать?

Печально усмехнувшись, пытаюсь вырваться из его цепких объятий и открыть дверь. Но ничего не выходит.

Накачал тут профессор бицепсы книгами.

Умничка моя!

Я люблю жамкать мышцы!

— Кто там? — произношу я охрипшим голосом, отчего Тим просыпается и непонимающее на меня смотрит.

— Машунь, это папа. — произносят за дверью.

— Открыто! — кричу я, чем еще больше заставляю нахмуриться профессора.

Обожаю, когда он хмурится.

Сразу такой секси!

Как я уже заметила первые пару минут после пробуждения Тимусенок, вообще ничего не понимает. Амнезия временная.

Забавный он такой в тот момент!

Прям ставь камеру и снимай комедию!

Открыв дверь, папа заходит. Увидев меня в объятиях хмурится, затем смотрит на странное выражение лица профессора.

— Что это с ним? — спрашивает он. — Заболел?

— Не-а. Он уже старенький. По утрам компьютер долго загружается. — произношу я, целую Тима в щечку и говорю ему — Меня надо отпустить. Там сидит программист и если ты меня не отпустишь, он тебе одну программку удалит.

Тимусенок все также непонимающе смотрит на меня, но отпускает. Встаю и сажусь на кровать. И лишь сейчас замечаю, что папа не один, а с Нинель. Нинель мнется у входа в комнату.

— Доброе утро. — произношу я, старательно не глядя на Нинель.

— Доброе, Машунь. — произносит папа, садится рядом и смотрит на меня внимательно — Маш, поговори с ней. Она умоляет меня об этом.

— Пап, ты сегодня-завтра уедешь и она с тобой. Возможно, мы будем видеть с ней раз в год. Зачем мне ее слушать? Я смогу терпеть ее и без этого. Просто пусть не лезет ко мне.

— Маша, я прошу! Просто выслушай меня! — просит Нинель и подходит к кровати.

— Зачем? Что ты можешь рассказать мне такое, что я сразу же прощу тебя? — спрашиваю и смотрю на нее.

Синяки под глазами свидетельствуют о том, что она не спала, а красные глаза о том, что плакала.

Боже Маша, не смотри!

Вот…

Что ты сделала?

Жалко теперь?

Дура! Дура! Дура!

— Мне выйти? — спрашивает Тим сонно.

— Нет. — оборачиваюсь и улыбаюсь ему — Я хочу, чтоб ты был рядом. Хватит секретов между нами.

— Хорошо. — отвечает он мне и взяв за талию, притягивает к себе ближе. Теперь я, можно сказать сижу на его коленях, но между его ног.

Фу, как пошло, Маша!

Папа внимательно наблюдает за нами и как коршун следит, что Тимусенок руки не распускал. Нинель сев на кресло смотрит на меня.

— Я внимательно тебя слушаю, Нинель! — говорю я и ложусь спиной на грудь Тима.

— Это вовсе не оправдывает меня, но я хочу, чтоб ты знала всю историю, и лишь потом судила меня. — начинает она — В университетские году у меня был одногруппник. Он был влюблен в меня, а я уже тогда встречалась с твоим папой. — она посмотрела на папу и одарила его нежным взглядом — И когда ты заболела я вспомнила о нем, так как он владел бизнесом по судо-перевозкам. Я позвонила ему, попросила денег. Он сказал, что должен подумать, а через пару дней приехал. — она делает паузу — Он предложил мне сделку: Я в обмен на деньги. — она вытирает слезы со своих глаз — В тот же день я уехала с ним в Эстонию. Он разрешил мне сделать один звонок твоему отцу и предупредить, но Сережа был не доступен. Так получилось. Что я сбежала в тихую, но это было не так. Гриша дал мне всего лишь один звонок или сделка отменятся. Я думала он даст денег, но он обманул меня. — ее голос искажался с каждым словом от слез — Гриша был женат, а меня сделал своей любовницей и помогать даже не собирался. Он сказал, что всего лишь получил то, чего хотел очень давно. Меня!

По выражению лица папы понимаю, что он слышит эту историю первый раз. Его челюсти сжаты, руки сжимаю одеяло, а мышцы на руках напряжены до предела.

— Когда я поняла, что он меня обманул, прошел месяц. А у меня не было денег, чтобы элементарно вернуться в Россию. Мне пришлось поработать уборщицей около месяца, чтоб заработать на билет. Прилетев в Россию, я тут же поехала домой. Думала, что там найду вас. — она смахивает слезы — Я стучалась, но никто не открыл мне дверь. Тогда я постучала соседке и она сказала, что после похорон твой отец с какой-то женщиной приехал и собрал вещи. — она с болью в глазах посмотрела на меня — Я подумала тогда, что похороны были твоими. В действительности они оказались похоронами нашей старушки соседки. — из ее горла вырвался всхлип — Я думала, ты мертва, а твой отец счастлив с той женщиной.

— Та женщина была няней Маши и помогала мне перевести вещи в дом Михи. — ответил папа низким голосом, полным боли — Маши после операции первое время нужна была няня-сиделка.

Слезы наворачиваются на мои глаза, когда я представляю то, что чувствовала Нинель в тот момент. Я бы не смогла жить. Дочь мертва. Муж променял тебя.

— Я подумала, что ты счастлив без меня и уехала обратно в Европу. Я плакала ночами, потому что думал, как быстро ты меня променял. Позже у меня было много мужчин, потому как я вновь хотела любви. Хотела закрыть дыру в моем сердце. Я обвиняла себя в смерти дочери. — она смотрит на папу со слезами на глазах. Я вижу как папе больно от этого. Понимаю, что он любит ее и простит все, что угодно. Лишь бы она не плакала никогда.

Если то, что рассказывает Нинель правда, то эти двое потеряли очень многое. Время. Любовь. Понимание. Семью…

— Но почему ты не приехала потом? Через год? Пять? Десять? Разве не хотела узнать как Кир? — спрашиваю и чувствую, как и по моей щеке скатывается очередная слеза.

— Я боялась. — отвечает усмехнувшись — Маш, я бросила всех. Меня бы даже на порог не пустили.

— Но ты могла попытаться! — говорю я. — Хоть раз!

— Ты права. — говорит она мне — Могла, но не сделала.

Могла, но не сделала…

Так легко это сказать…

Может быть, она не виновата в том, что бросила нас, но в том, что не приехала спустя время… ее вина есть и очень сильная. Наверно она не хотела возвращаться.

— И чего ты сейчас хочешь от меня? Понимания? Сочувствия? — спрашиваю ее и поддаюсь слегка вперед — Мне и правда жаль тебя, но я не чувствую к тебе то, что должна. Я всю жизнь жила с мыслью, что у меня нет матери. Один твой рассказ не может перечеркнуть то, что было в моей голове девятнадцать лет.

— Я всего лишь хотела, чтоб ты знала. Я хотела спасти тебя, но разрушила всем жизнь. — печально произносит она. — В любом случае я рада, что ты жива. И если когда-нибудь ты поймешь меня и простишь, я буду благодарить судьбу за тебя.

— Тебе стоит поговорить с Киром. Потому что он в том момент больше всех нуждался в тебе. — советую я — А теперь уходите, я хочу побыть одна.

— Мне тоже уйти? — спрашивает Тим.

— Нет. — говорю я ему — Отныне ты всегда со мной. Ты будешь моим плюшевым мишкой — улыбаюсь.

Смотря на него, всегда хочу улыбаться. Магия какая-та.

Дверь за нашими спинами хлопает, оповещая о том, что мы одни. Первые несколько минут сидим в тишине, слушая дыхание друг друга.

— Тим, а ты бы мог простить женщину после такого? Будь ты на месте моего отца? — спрашиваю его и выжидающе смотрю на профессора.

— Не знаю. — говорит он и печально улыбается уголками губ — Я не прощаю предательство, но думаю Нинель не виновата в том, что хотела спасти тебя. Дети для родителей важнее всего и они пойдут на многое, чтобы спасти их.

— Сейчас я чувствую себя виноватой во всем — говорю я — Папа убивал, чтоб спасти меня, а мама спала, чтоб спасти меня.

— Эй, ты не виновата! — говорит он мне и, взяв за подбородок, произносит — Все, что с нами происходит это судьба! Так должно было случиться.

— Правда? — спрашиваю его.

— Маш, очень многое вело нас к этому моменту. Если бы я не бросил хоккей, я бы не стал профессором. Не стал бы профессором, наверно не встретил бы тебя. Если бы твоя мама и папа не расстались неизвестно, была бы ты жива. Если бы Нинель не бросила вас, твой папа не пришел бы к Царю. Если бы твой папа не обратился бы к Царю, то тебя бы наверно тут не было. Если бы тебя тут не было, что тут делать мне? Все взаимосвязано в том мире, моя маленькая любимая вредина.

— Сам ты вредина! — возмущаюсь я и надуваю губы.

— Нет. Я старый и у меня долго по утрам грузит компьютер! — улыбаясь, произносит он и начинает меня щекотать.

— Старый, но память хорошая! — сквозь смех произношу я и пытаюсь увернуться от его щекотки.

Мы еще долго валяемся в постели и дурачимся. Тим целует меня то нежно, то до неприличия возбуждающее, но грань не переходит.

А потом по дому разносится крик моего отца:

— Нинель!