Глава 47

На следующий день мы с Аленкой первый раз едем в гости к Куколке и Григорию. Забиваю в навигатор адрес. Ехать недолго, но это потому, что моя квартира находится на окраине города, а дом “дедушки” за чертой, в небольшом, охраняемом поселке.

На улице стоит жара. Середина лета. И я мечтаю оказаться где-нибудь на море, чтобы нырнуть с головой и проплыть несколько метров. Так мысли ненужные и вредные утекут. Надеюсь.

А сейчас только кондиционер делаю посильнее в салоне и чуть давлю на газ, чтобы побыстрее доехать до Куколки. Она что-то говорила про бассейн, шезлонги безалкогольные коктейли с клубникой и лаймом.

М-м-м, запотевший бокал уже кажется миражом в пустыне.

Нас без вопросов пропускают на территорию поселка, и мы проезжаем до конца улицы. Дом обнесен высоким забором, по периметру камеры и высокие туи. Боишься дотрагиваться даже до лежащего камушка. Пахнет богатством. И это, черт возьми, вкусно.

— Нинелька! — Куколка выходит из дома уже при параде. Длинное летящее платье, широкая шляпа и много-много выбивающихся кудряшек.

— Привет, — обнимаемся. Сейчас кажется, что мы стоим на разных ступенях. Она — за охраняемым забором и я — ищущая деньги на лечение и отдых дочери.

— Гриша уже приготовил нам перекусы. И лимонад. В обморок упадешь от того, какой он вкусный.

— Я думала, у вас повар, — смущенно произношу. Сейчас все кажется для меня диким и чуждым. Я вообще первый раз оказываюсь в такой богатой обстановке. Теперь переживаю, как бы лишнего чего не сказать.

— Да, есть. Но Грише нравится готовить. Вот он и балуется.

Григорий выходит как истинный хозяин. Аленка бросается ему на шею. Вот кого не смущает, что находится вокруг нее. Всегда искренняя и открытая.

У бассейна и правда накрыт большой обеденный стол. Тушуюсь. Там каких только закусок нет. И все такое аппетитное.

Утром выпила лишь кофе, и желудок зазывно заурчал.

— Вы хорошо добрались, Нина? — спрашивает Григорий.

— Все замечательно. Спасибо за приглашение, — стесняюсь. — У Вас очень красивый дом.

— Ой, ты еще внутри не была. Я тебе все покажу потом.

Куколка говорит на правах хозяйки. Это… странно. Я помню ее немного другой.

Как-то после тяжелой смены — танцевали без перерыва три часа — решили выпить по коктейлю. На голодный желудок эта была убийственная доза.

Мы смеялись, шутили, рассказывали какие-то глупые истории, которые с нами происходили. А потом плакали. В тот вечер наше общение переросло на другой уровень. Мы стали ближе.

Сейчас я вижу ту же Куколку. Вон как суетится, Аленку обжимает, тараторит без остановки. Но в этой одежде, в этой обстановке… я словно лишний элемент. Немного бракованный.

Позвякиваю браслетом с кулонами. Я внушила себе, что он придает мне уверенности и смелости.

— Что, и гардеробная есть?

После глубокого вдоха-выдоха произношу. Если бы Куколка не хотела со мной больше общаться, то не позвала бы, не была бы такой открытой. А Григорий не играл бы сейчас с Аленкой.

— Идем, — берет меня за руку и шустро перебирает ногами в сторону дома.

Я успела захватить только пару канапе с креветками. Боже, они восхитительны. Если это просто увлечение Григория, то боюсь представить, какие шедевры он творит, если разбирается в вопросе.

Кажется, Куколка не ошиблась, выбрав Григория.

Дом снаружи кажется больше. Внутри все уютно и мило, а еще до рези в глазах светло.

Куколка ведет меня на второй этаж. Ориентируется прекрасно, хотя дверей там достаточно. Я так понимаю, большинство нужных комнат находится именно там.

— Ты давно переехала, Куколка?

— Не совсем, — говорит бодро. — Гриша звал давно, — резко оборачивается и немного понижает голос, хотя мы с ней здесь одни, — Я так переживала, что для него это просто игра… Девчонка из клуба, которая танцует на сцене. Развлечение, не больше.

У самой душа скукоживается. Не хочется и мысли допустить, что для Ольшанского я тоже могу быть очередной стриптизершей, с которой классно трахаться. Я ведь верю ему, по-настоящему открываю свое сердце, после того, что между нами случилось.

— Вот, смотри, переводит тему.

Мы заходим в большую спальню. Здесь тоже светло и до невозможности нежно. Не стиль Куколки. Та любит яркость и неординарность.

А справа дверь в гардеробную. Вот где рай для женщины.

— Куколка, — восклицаю.

Дышу часто от переизбытка эмоция. Руки потряхивает, когда касаюсь дерева, ткани, пальцами обвожу жемчужины на ожерелье.

— Гриша сам заказывал, чтобы переделали тут все. До этого была типичная мужская гардеробная. Скучно и скупо.

Прыскаем обе. А потом начинаем смеяться.

— Я хочу, чтобы ты тоже почувствовала, что значит, когда мужчина тебя любит. А Гриша меня любит. Я знаю. Каким-то хреном я это чувствую. Это… — замолкает, подыскивает слова. А меня такое чуткое тепло в сердце расцветает. За Куколку, — это как кнопка вот здесь, — показывает на область сердца. Он на нее нажимает, и я чувствую это давление.

У меня от ее слов мурашки вдоль позвоночника разбредаются. Куколка так четко объяснила все, что я испытываю.

И правда, кнопка в груди.

Нажимаешь на нее и влипаешь в человека.

“Я влип в тебя, Нинель” — твердит голос в голове.

— Гриша мне предложение сделал.

Мы сидим на полу гардеробной в полной тишине.

— Это же чудесно, Куколка!

— Да, с карьерой танцовщицы покончено окончательно, — отряхивает ладони друг о друга.

— Но ты не грустишь, я смотрю, — подталкиваю ее в плечо.

— Мне будет не хватать девчонок. Мы же и правда как семья там были. Музыка, ты знаешь, как я люблю ее.

А я вот мечтаю никогда не переступать порог таких клубов. Вчера, когда Олег ушел после завтрака, я отчетливо осознала, словно поставила долгожданную точку в последнем предложении книги. Осознала и приняла.

Я не вернусь в клуб. Ни под каким предлогом.

— Пригласишь на свадьбу-то?

— Конечно. Я уже все придумала. Аленка будет кольца нам выносить.

Киваю. Дочке точно понравится эта идея. Предвкушаю ее восторг, когда дойдет очередь выбирать платье, прическу.

А Олег… он пойдет со мной?

Мне хочется их познакомить. Куколка единственная, кто была на его стороне, даже после того, что произошло.

Мы просидели еще какое-то время в тишине. Я разглядывала ее наряды — их значительно прибавилось — Куколка о чем-то думала. Немного грустной она стала, что-то ее тревожит.

— Эй, ты чего? У тебя свадьба на носу, а ты надумала грустить?

Помогаю ей подняться, и мы выходим из спальни. В воздухе пахнет чем-то вкусным. Яблочным пирогом.

Мой любимый.

Надо сфоткать и отправить фотку Олегу. Интересно, что он ответит. И ответит ли вообще?

— Мы хотим забрать ребенка из детского дома, Нинель, — сознается. Торможу на первой ступени лестнице, чуть не падаю от резкого движения.

Это неожиданно. Настолько, что язык прирос к небу, а глаза мечутся из стороны в сторону, изучаю лицо Куколки. Не могла же она так пошутить? Если это так, то шутка глупая и мерзкая.

— П-почему? — слегка заикаюсь. Все еще думаю над словами. Тема очень острой кажется. От нее такая тяжесть в солнечном сплетении, пополам сгибает и сдавливает.

— Я люблю детей, Нина.

Куколка первый раз обращается ко мне настоящим именем. В горле какой-то ком образуется и с каждой секундой обрастает слоями.

— Но вы же можете сами, — скользко так между нами. Любое движение и сорвемся, ломая кости.

— Не можем, Нина. Я не могу иметь детей.

Вижу, как слезы заполняют ее глаза. Подбородок подрагивает, и Куколка закусывает губу. Силится сдержаться.

Тема настолько болючая для нее, что лучше прокусить до крови губу, нежели показать свою беззащитность и уязвимость.

— Почему? — приглушенно спрашиваю.

— Издержки молодости.

Куколка медленно спускается по лестнице и заламывает пальцы так, чтобы это оказалось незамеченным.

Бесполезно. Я вижу все. Ее горе ясное и отчетливое, сидело внутри долго, росло, множилось.

— А Григорий?

— Он все знает, конечно. Я долго решалась ему это сказать. Ты не представляешь, какого это признаваться своему мужчине в том, что не сможешь родить ему ребенка. Это… хуже только потерять этого мужчину.

— Куколка, я даже не знаю, что тебе сказать. Правда. Я сочувствую тебе.

— Все нормально. Григорий сказал, что своих у него уже есть двое. Взрослые девчонки. Пора помочь мальчишке.

— Так вы уже знаете, кого хотите усыновить?

— Да, — тихая улыбка, — мальчик. Его зовут Ваня и ему 6 лет. Я…, — голос дрожит, руки трясутся. Это состояние перебрасывается на меня как вирус. Слежу за ее движениями маниакально и саму начинает трясти. Щеки мокрые от слез. Они падали бесшумно, — я тебе сейчас фотографию покажу.

Куколка ищет в телефоне долго. Думаю, просто не получается с первого раза найти нужную, пальцы не слушаются.

Мальчишка светленький-светленький. И глаза у него ясно-голубые. Очаровательный. Улыбка только немного скошенная. Пока боится, опасается чего-то. Куколка стоит рядом и приобнимает его за плечи.

Сердце трогает обожженными в кровь руками.

— Мы скоро его заберем. Вот увидишь. Комнату ему переделываем. Он любит конструкторы Лего, но там, в детском доме их нет. Пришлось скупить полмагазина. Думаю, он обрадуется, когда увидит.

Я слушаю ее поток слов, и понимаю, как ее душа исстрадалась и намучилась. Ведь никогда в жизни Маруся не сможет прочувствовать момент, когда после многочасовых родов тебе на грудь кладут твоего ребенка. Когда все в твоем организме взрывается любовью к нему.

Но у нее свой путь. Где будет не меньше любви и благодарности. Просто ее дорожка к этой любви немного другая.

До бассейна доходим в молчании. Как-то и говорить уже не хочется. Куколка поделилась со мной тем, чем никогда не делилась. Доверилась. И вижу, что ей нужно немного времени прийти в себя. Приоткрывать дверь в свое сердце может быть больнее, чем закрывать ее.

Аленка играет с Григорием. Судя по столу, где остались одни ошметки и огрызки, Аленка многое, что попробовала. Остановилась на картошке фри — лоточки с ней полностью пустые.

Мы еще какое-то время проводим у бассейна. Я даже пару раз ныряю, освежаюсь. Аленка проплывала рядом на надувном матрасе и в нарукавниках.

Сообщение от Олега приходит, когда мы начинаем собираться домой. Сегодня вечером он зовет меня в какое-то секретное место.

Снова в узел завязывает от любопытства и нетерпения.

“Пиздец скучаю”

Матерщинник неугомонный. Знал бы он, как его такие слова запускают механизмы в моем теле. Оно перестает меня слушаться и ведется только на голос этого властного мужчины.

— Ты же мне позвонишь, когда… ну, — кошусь на Григория. Я не знаю, могу ли в открытую говорить об их секрете.

— Конечно. Только попривыкнем немного жить, — запинается. Голос предает, — втроем.

Киваю. Им всем нужно будет время.

Куколка с Григорием вышли нас проводить с Аленкой. Дочка уже передвигается еле-еле. Что-то мне подсказывает, кто-то заснет сейчас в машине и проспит, пока не остановлюсь у дома.

Смотрю на свою красненькую машину. Я купила ее в кредит с бешеным процентом пару лет назад. Только несколько месяцев назад удалось все погасить. И кажется, пора пришла с ней расстаться.

Этой суммы мне хватит и на лечение Аленки, и на первое время, пока буду искать работу.