Глеб. 14

Арина ушла в душ, а я растянулся на кровати, чувствуя блаженное опустошение везде, где только можно – в костях, яйцах и голове. Из меня как будто слили весь свинец, который долгие годы заливали в позвоночник, и тело стало легким-легким.

Хотелось улыбаться просто так, без причины.

Вот ведь штука какая – когда вызываешь профессионалку, которая должна тебе вроде как устроить праздник и жаришку, она почему-то только напрягает. Деньгами, условиями, капризами. Самой мыслью о том, что она со мной не потому что нравлюсь, а потому что заплатил.

С девчонками из баров еще хуже – угодил, не угодил, ублажил, не ублажил, достаточно ли денег оставил «на такси» или надо подарочком заполировать.

С Ариной я вроде как должен был тоже думать о том, чтобы ее ублажить, но все так легко и быстро произошло, что мне снесло голову вместе со всеми мыслями в ней.

Сейчас они как-то по одной осторожно возвращались на знакомый насест, но рассаживались тихо, не галдели, по жердочкам не прыгали.

Думать не хотелось. Хотелось лежать и смотреть в белоснежный потолок и чувствовать, как блаженно растекается горячая усталость по телу. Вот уж наебался от души, впервые за всю жизнь не осталось ни единой мысли о каком-то еще сексе. Удовлетворение на 4000%

На тумбочке рядом с кроватью дважды пиликнул телефон. Первый раз мне даже глазом косить было лень, второй я уже взглянул на него с раздражением и увидел на экране имя Евсей.

Ээээээ!

Да это ж, кажется, я!

Точнее – тот, за кого Арина меня принимала!

Нисколько не мучаясь лишней этикой, я взял телефон – пароля на нем не было. Какая… ммм… доверчивая девушка. Впрочем, это же и хорошо.

«Ну что ты не пишешь, крошка, я тебя уже заждался!»

Номер Евсея на одну цифру отличался от моего. Вот и объяснение ошибки.

Вот сейчас придет из ванной затраханная «крошка», возьмет телефон в руки… И не миновать суровых разборок. После такого охренительного секса разборок хотелось меньше всего.

Поэтому я закатил глаза к потолку, вздохнул – и договорился с совестью.

Она у меня хорошая, гибкая, на работе иначе нельзя.

Стер диалог с Евсеем и загнал его в черный список на всякий случай.

Открыл диалог с собой, поколебался… и тоже стер.

Нет улик – нет дела.

А где она с менеджером договаривалась?

Я пошарился по телефону еще немного, нашел телеграм и разговор там и аккуратно удалил оттуда номер с ошибкой. Все прочее оставил.

Вот так.

Ювелирная работа, Глеб Андреевич.

Никто ничего не докажет.

А когда разберутся – я уже буду далеко.

Вода в душе перестала шуметь, дверь открылась, и я откинул одеяло, приглашая Арину нырнуть мне в объятия. Она была чуть прохладная, влажная, пахла ванилью и цветами. Я провел носом по ее плечу, слизнул пару капель воды с кожи, и она мурлыкнула.

Секса не хотелось, а вот тискать ее, гладить по мягкому животику, сжимать упругую попу и целовать податливые губы – очень.

Она всем телом прильнула ко мне, я оплел ее руками и ногами – и вот в этот момент сложно было найти более довольного жизнью человека, отвечаю.

Чем я.

И чем она, потому что этот удовлетворенный вздох ни с чем не спутаешь.

Правда потом он подпрыгнула и дотянулась до телефона на тумбочке, и я напрягся.

– Ого, сколько мы времени… кхм, – Арина хотела кинуть телефон обратно, но заколебалась. – Два часа уже прошло, тебе, наверное, пора?

Она подняла ко мне лицо, и я коснулся губами самого кончика ее курносого носика.

– Я же говорил, что считаю не по времени, а целиком за встречу.

– Я знаю, но… – Арина все еще держала в руках телефон и никак не реагировала на то, как мои пальцы нежно поглаживали ее мягкую, очень нежную и гладкую кожу, которой хотелось касаться и касаться, ласкать и ласкать. Даже без продолжения.

– Что?..

Я обнял ее и заставил перекатиться на меня.

Вот так – глаза в глаза. И можно гладить по спине, ненароком касаясь ягодиц.

Ох, какая сладкая и гладкая девочка…

Достанется же кому-то это счастье.

– Тебе по номеру на карту можно сбросить деньги? Или как удобнее? – спросила она деловито.

Вот это, конечно, отличный вопрос.

Еще немножечко заработать на крышесносном сексе. С одной стороны – зверски любопытно, сколько такие мягкие девочки готовы платить за удовольствие их трахнуть.

С другой – гусары денег не берут, это всем известно.

Да и грех гневить высшие силы – еще и заработать на самом лучшем сексе в своей жизни!

А не взять – как?

Подозрительно.

Что ж делать-то?

Арина. 15

Глеб так интересно смутился, услышав вопрос о деньгах, будто это с ним впервые. Но судя по навыкам, он совсем не такой мальчик…

Я то и дело потягивалась под ласками его нежных пальцев, с наслаждением чувствуя, как отзываются сладкой болью мышцы. Хотелось мурлыкать и ластиться.

Но надо было решить деловой вопрос.

Может быть, я у Глеба – первый заказ на новой работе, вот и стесняется?

Тогда его старание более чем объяснимо.

– У меня сейчас все сложно… – задумчиво сказал он, не переставая рисовать умелыми пальцами завитушки на моей коже. – Тебе попозже менеджер напишет и даст реквизиты. Тогда и заплатишь.

– Не боишься, что я кину? – поинтересовалась я ехидно.

Вместо ответа Глеб загадочно улыбнулся, поддел мой подбородок пальцами, привлекая к себе и нежно поцеловал в губы.

– У мужчин… ээээ… проститутов нет запрета на поцелуи? – выудила я из своего культурного багажа информацию из серии «их нравы».

– У нас есть отдельный пункт в прайсе – с включенными поцелуями, – все так же улыбаясь, Глеб коснулся моих губ еще… и еще.

– Дорого?

– Для самых любимых клиенток – бонус от шефа, – его язык скользнул между зубов, вторгаясь на мою территорию, а пальцы пробежались по бокам вниз, скользнули на спину – и двинулись обратно вверх, но уже по позвоночнику, глубоко проминая мышцы.

Я почувствовала, как по коже разбежались горячие мурашки и выгнулась навстречу прикосновениям.

Глеб тут же перевернул меня на живот, и его горячие руки занялись моими мышцами уже всерьез. Все, что потягивало и покалывало, он глубоко проминал, добиваясь ощущения устойчивого жара и расслабления.

– Мурррр! – заявила я вслух, не в силах сдерживаться. – Про массаж тоже не соврал!

– Тебе все понравилось? – он наклонился ко мне, и его дыхание, коснувшееся уха, напомнило мне, что он разбудил то, что казалось умершим навсегда.

– Очень, – честно призналась я. – У тебя так каждый раз? Хорошая работа…

– Вот и я так думаю… – пробормотал Глеб, но тут же спохватился: – Нет, конечно. Ты совершенно уникальная, такого со мной еще не было.

– Ты это всем говоришь! – я повернулась к нему и не удержалась от того, чтобы пройтись губами по гладкой коже на груди, попробовать ее солоноватый вкус. – Хорошо, что у тебя нет жены.

– Почему? – удивился он.

– Клиентки бы бешено ревновали. Такое счастье – каждый день и бесплатно!

– Ты мне льстишь, – фыркнул Глеб.

– Знаешь, – сказала я, поворачиваясь и серьезно глядя ему в глаза. – Впервые в жизни не льщу мужчине в постели. Это даже прикольно. Могу говорить чистую правду, не боясь обидеть. Знаешь же, что девочек учат врать, если у мальчика слишком маленький? А то у него потом стоять не будет, а ты виновата.

– Меня, значит, не жалко?

– Ну… Сомневаюсь, что у тебя есть комплексы на этот счет. На меня стоял, как загипсованный.

– Это потому что ты охуенная, – в подтверждение своих слов, он нагло стиснул пятерней мою грудь.

Спокойно лежавший до этого момента член взволнованно дернулся.

– Тише! – шикнула я на него. – Дай мне отдохнуть!

– Спокойно, я его держу.

– Спасибо!

Мы оба засмеялись и одинаковым движением качнулись вперед, чтобы поцеловаться.

Столкновение получилось несколько сильнее расчетного, поэтому еще некоторое время мы увлеченно изучали друг друга языками.

– Ну что, скажи мне правду, раз так, – часто дыша, сказал Глеб, оторвавшись от моих губ. – У меня маленький?

– Вот именно, что нет! – возмущенно сказала я. – И насчет этого я еще напишу менеджеру!

– Оу… – правда?.. – он нахмурился и, как мне показалось, слегка встревожился.

– Шучу! У тебя… великоват. Но мне было хорошо… Даже во время… – я закусила губу и смущенно опустила глаза. – Ну ты понял.

Ладонь, поглаживавшая мою спину, спустилась вниз, накрыла ягодицы, а пальцы нырнули в глубину между разведенных бедер.

– Любой каприз за ваши деньги, – чуть сиплым голосом сказал Глеб, глядя мне в глаза, пока его пальцы очень нежно и осторожно поглаживали чуть саднящее колечко мышц, вызывая у меня искристо-сладкие флэшбэки.

– Верю… – тихо сказала я, чувствуя, как горит моя кожа от смущения… и воспоминаний. – Верю каждому слову из твоей анкеты. Может, в других тоже не врут?

По лицу Глеба пробежала мрачная тень.

– Вошла во вкус и решила пройтись по всем? – спросил он довольно резко.

– Ты же не будешь ревновать? – засмеялась я, снова потянувшись к его губам, но не дотянулась.

– Ну… – Глеб перевернулся на спину, ухватился руками за столбики кровати и подтянулся, садясь. Я не отказала себе в удовольствии потыкать пальчиком в его напряженный бицепс. – Я бы посоветовал найти нормального мужчину. Который будет только твоим, а не общественным.

– Уууу! Какой ты серьезный! – я фыркнула и завернулась в одеяло. – Лишаешь своих коллег кусочка хлеба с маслом и икрой? Знаешь, а я наоборот – подумала, что никогда за всю свою жизнь не встречала мужика, который был бы наполовину так же хорош в постели. Ты явно выше моего уровня, и мне вряд ли такой достанется. А на меньшее размениваться смысла нет. Поэтому «личного» искать я больше не планирую.

– Зачем ты ставишь на себе крест? – Глеб стал еще мрачнее. – Тебе обязательно повезет!

– Да не ставлю! – отмахнулась я. – Просто трезво смотрю на вещи. В общем, секс был по-настоящему хорош, спасибо тебе. Вполне достойно для последнего секса в моей жизни.

– В тридцать три – последнего?

О, к нам вернулась высоко взметнувшаяся бровь удивленного Глеба.

Одна.

– Почему нет? – пожала я плечами. – Заканчивать надо самым вкусным блюдом. Если ничего лучше мне не найти, зачем размениваться на ерунду?

– Погоди, Арина, – он приподнялся и навис надо мной. – А как же семья? Ты не собираешься заводить мужа? Детей?

– А смысл? – я похлопала его по груди, словно успокаивая большого зверя. – Не хочу идти на компромиссы и жить с кем-то только ради детей. Короче, не парься о моей жизни, это точно не входит в твой прайс.

– Но Арина…

– Не парься, я сказала.

– Хорошо, я понял. Похоже, мне пора.

Глеб резко сел на кровати, пошарил на полу и начал надевать носки один за другим.

С поиском трусов дело затянулось, так что я все-таки имела честь лицезреть голого мужчину в одних носках.

Что ж… в случае Глеба это выглядело почему-то не так позорно, как у моего бывшего.

Костюм оказался очень хорошего качества – брюки даже не помялись, пока валялись на полу.

Часы, галстук – буквально за пять минут из жаркого любовника Глеб вновь превратился в слишком строгого бизнесмена.

Но я помнила, как много удовольствий прячется под этой черной тканью – для тех, у кого хватает на них денег.

Я тоже встала, накинула на себя длинную футболку и вышла в коридор – проводить.

Стояла, утомленно прислонившись плечом к дверному косяку и смотрела, как он зашнуровывает ботинки своими ловкими умелыми пальцами, которые еще недавно доводили меня до безумия.

Как можно быть таким…

Совершенным? Идеальным?

Таким неутомимым ударником сексуального фронта?

– Спасибо, – сказала я, когда он выпрямился.

И поднялась на цыпочки, чтобы обнять за шею.

Горячие ладони легли мне на поясницу, сползли чуть пониже и пожамкали задницу.

– Это было… – начал Глеб.

– Правда, спасибо, – прервала я его, посмотрела в лицо и коснулась губами губ. – Прощай.

– Всего хорошего, Арина, – сказал он, отворачиваясь.

Я быстро нырнула под руку, отперла дверь, подождала, пока он перешагнет порог и быстро закрыла ее за ним.

Ну вот.

Я это сделала.

У меня появился опыт, о котором даже подружкам не расскажешь.

Я прошла на кухню, где бокалы и бутылки на столе еще напоминали о первых неловких минутах нашей встречи. Начала складывать посуду в раковину, но бросила на полпути.

Зачем?

Вернулась в комнату – здесь густо пахло сексом, и я открыла форточку, чтобы проветрить.

Постельное белье, наверное, надо сменить…

Но вместо этого я скользнула на кровать, избавляясь от футболки и всем телом потерлась о простыни, которые еще пахли мужчиной.

В квартире стояла оглушительная тишина – словно я закрыла дверь не за одним Глебом, а за целым цыганским табором, который пел, плясал и стучал в бубны.

Никогда раньше мой дом не казался мне настолько пустым.