ЭПИЛОГ

Около двух лет спустя…

ЮЛЯ

Когда-то давно я неожиданно услышала чьи-то слова, которые по каким-то неведомым, абсолютно неизвестным мне причинам застряли глубоко в закромах моей памяти.

«У каждого в жизни бывает такое лето, когда ходишь по земле, словно летаешь по небу».

То самое лето, когда мы познакомились с Глебом, стало для меня именно таким. Последние две недели перед тем, как покинуть родную страну, у меня словно выросли крылья. Такого душевного подъёма я не чувствовала очень давно. Новая замечательная работа, встреча с будущим мужем, незабываемые моменты радости – все это я помню как сейчас, очень ярко и точно.

Его первое ЛЮБЛЮ я, должно быть, сохранила в памяти навсегда. И каждый раз, перебирая в памяти живые радостные воспоминания, на сердце светлеет и хорошеет.

До отъезда мы с Глебом всё-таки решили расписаться, чтобы вступить в новую жизнь одной семьей, крепко держась за руки. С бумагами, конечно, возникли некоторые проволочки, но это не самое страшное, потому как любую проблему можно решить, если искать к ней правильный подход и пути решения.

Обошлись, разумеется, без пышного празднества, которое, наверное, каждая девочка представляет себе с рождения – пышное платье, как у принцессы, расшитая мелкими узорами фата, красивые туфли из самой смелой мечты, умопомрачительные украшения…

Кто ж знал, что на тех самых туфлях не то, что ходить весь вечер – сидеть неудобно! Фата будет безумно оттягивать волосы, а кожа головы всего за пару часов начнёт нещадно ныть и давать о себе знать. Потрясающие украшения, конечно, не мешают, но без них как-то привычнее, а желание их стянуть появилось уже сразу после росписи. Хорошо хоть платье выбрала вполне себе вечернего варианта (кроме скромных посиделок ведь другого празднества не предвиделось), белое в пол, с открытой спиной и по фигуре, без всяких вставок и утягивающих элементов, именно то платье, которое можно увезти с собой в чемодане и устроить умопомрачительную фотосессию в ПАРИЖЕ!!! До сих пор мне греют душу фотографии с нашей свадьбы, где Глеб как всегда серьёзный и ответственный, но изредка на его губах играет едва заметная счастливая улыбка…

В итоге, мы с Глебом после скорой и для всех неожиданной росписи все же решили отметить столь знаменательное событие не наедине, а в небольшой компании близких людей. Кроме нас и Гриши были ещё оба Расторгуевых, Илья, Егор и Ольга (та самая греческая богиня, которая как-то зашла к генеральному лично передать документы), моя подруга, с которой мы по обоюдной занятости совсем мало общались в то время, и ещё несколько друзей.

Тихо, скромно, уютно, комфортно и хорошо. Фату я, разумеется, сняла почти сразу, а туфли просто поменяла на привычную, более удобную обувь.

Несмотря на то, что свадебная подготовка и само празднование вышли довольно сумбурными, для меня они стали невероятно светлым и солнечным событием.

Хотела бы я для себя другое тожество? Более основательное, многолюдное, с кучей привычных свадебных атрибутов, нескончаемым звоном бокалов, сладких речей и кучей подарков? Нет. Вообще. Ни за что, никогда, ни при каких обстоятельствах. Ведь создание своей собственной счастливой семьи это не галочка для личного благополучия перед общественным мнением и друзьями. Это наш общий выбор, обоюдное желание. Это очень трудоёмкая работа и великий труд. Но поняла я это, конечно же, не сразу…

Перелёт Глебу, как всегда, дался чрезвычайно тяжело. Не любитель он этого дела. Но рядом с нами он всегда держится молодцом в любой ситуации, даже самой для себя неприятной.

На работе у мужа сейчас всё хорошо. Вопреки всем мужским страхам, приняли нового руководителя безропотно и признали его опыт и рабочие качества безоговорочно. Его ценят, с ним советуются, к нему прислушиваются, его ставят в пример. А ещё у нас образовалась небольшая семейная традиция. Теперь мы стараемся каждый вечер обсуждать то, как прошёл день каждого из нас. Это невероятно сближает и делает нас более открытыми по отношению друг к другу. И в этой семейной традиции частенько участвует любимый братишка.

Гришка, между прочим, несмотря на все мои внутренние переживания и тревоги, довольно быстро втянулся в новую жизнь, все перемены пошли ему на пользу. Появились новые знакомства и различные увлечения. Но, разумеется, его любовь и одержимость автомобилями никуда не делись. Порой мне кажется, что скоро отдельную комнату нужно будет выделить под его модели, провода, инструменты, книги, журналы и другие атрибуты его неугасающей страсти, которые уже не помещаются на нескольких полочках. Брат взрослеет прямо на глазах, а я безумно горжусь его успехами, да и вообще тем, каким он стал – умным, рассудительным, решительным, иногда вспыльчивым, резким и обидчивым, но быстро отходчивым, очень искренним и отзывчивым парнем. И разумеется, я не могу не упомянуть, что далеко не последняя заслуга в этом, разумеется, принадлежит Глебу.

Что же касается меня самой, то во Франции мои розовые надежды на то, что я смогу быстро устроиться на работу и найти себя, разбились вдребезги.

Глеб меня успокаивал и уговаривал посидеть дома, отдохнуть, привыкнуть, походить на какие-нибудь курсы, обустроить в доме всё, как мне нравится, помочь освоиться Грише, побывать на различных экскурсиях или просто исследовать город, но мне всё равно чего-то не хватало. И только спустя некоторое время я точно поняла, чего именно.

Прошло около полугода после нашего переезда, и я забеременела. До сих пор помню, как загорелись глаза Глеба, когда я сообщила ему радостную новость. Он разве что на месте не подпрыгивал и не хлопал в ладоши. Да-да, это всё о моём муже, том самом, которого раньше было чрезвычайно сложно развести хоть на какие-нибудь эмоции.

Время шло, а ожидание чуда сладко щекотало нервы и не давало покоя. Казалось, что так долго длились те самые девять месяцев, по окончанию которых, я, наконец-то, смогла взять на руки и прижать к груди наше с Глебом крохотное продолжение. Помню, как слёзы текли из глаз, когда я впервые всматривалась в лицо моей крохи. И тогда я особенно остро почувствовала всю боль, которую пришлось пережить моему любимому, самому лучшему и драгоценному мужу.

Я отчётливо помню, какую трагедию пришлось пережить моему мужчине. Двойную потерю самых близких и родных. Каждое слово из его незабываемого горестного повествования отпечаталось в памяти, до сих пор выжигая тёмную дыру… И я, признаться, очень переживала, что нас с ребёнком коснётся неуместная и чрезмерная ревностная мужская опека. Но я ошиблась. Теперь даже не знаю, отчего так думала. Отношение Глеба стало ещё более трепетным, мужчина стал ещё более заботливым, если такое вообще возможно. Его глаза светятся счастьем. Того самого вечно сурового и хмурого руководителя, с которым я когда-то давно познакомилась, сегодня я бы не узнала! Глеб замечательный отец и муж. Ох, что-то мне подсказывает, что ребёнка он будет баловать намного больше, чем нас с Гришкой вместе взятых!

Погрузилась в свои воспоминания я надолго, держа на руках крохотное спящее счастье, и только сейчас уловила едва заметный шелест…

– А вот и папа пожаловал, – произношу тихие слова и улыбаюсь от радости, не ожидала, что Глеб вернётся так скоро. – Привет, ты сегодня немного раньше.

– Привет любимая, – муж, приблизившись, нежно целует меня в губы.

ГЛЕБ

– Глеб, здорово! А я сегодня… – малец оборвал свою одухотворённую речь на полуслове, осоловело уставившись на средних размеров модель советского автопрома в моих руках – точную копию настоящей машины. Коллекционная штучка, между прочим! Да уж, лучше и не вспоминать, как я смог её выцепить. Стоило мне это очень и очень дорого. Но для моего малька мне ничего не жалко.

Аккуратно придерживая драгоценную находку, вопреки своим принципам, наступаю носком одного ботинка на пятку другого, разуваясь, таким образом, без помощи рук, потому что тянуть время для меня является непосильной задачей, особенно в последние дни, когда периодически приходится задерживаться на работе!

– Ваааау! Ты где её тут откопал?! – челюсть паренька сейчас шмякнется об пол, точно.

– Ой, Гриш, даже не спрашивай. Берите, пользуйтесь, наслаждайтесь, восхищайтесь. Только осторожно. Покоцаешь – прибью! Я тебе обещаю, – кого я обманываю, а? Если только по голове поглажу…

– Да я и сам себе руки бы оторвал! Глеееееб, это же коллекционка! Ничего себе! – даже руками боится трогать. – Спасибо!

– Да, в курсе я, в курсе. Еле вырвал. Надеюсь, оценишь по достоинству. И в благодарность будешь сидеть за учёбой ещё более упорно. Где малышня?

Малёк восхищенно, с трепетом истинного ценителя оглядывая коллекционное изделие, кивнул куда-то в сторону.

– Наверху они были… – Гришка медленно выговаривает слова, но я уже получил ответ на свой вопрос. – Офигееееть, это же просто улёёёёт… ЗИЛ ограниченной серии, их всего-то было несколько машин! Удлинённая, тонированная и бронированная версия! Модель, на которой ездил сам…

К сожалению, кто конкретно ездил на данной машине из СССР-кой верхушки, я не расслышал, но в очередной раз удивился любознательности и хорошей памяти Гриши.

Взлетев вверх по лестнице, я, наконец-то, приблизился к заветной двери и тихонько толкнул её вперёд, чтобы ненароком не разбудить моё маленькое сокровище.

Торможу на пороге, любуясь тихой и умиротворенной картиной.

Юля, стоит у окна, направив мечтательный взор куда-то вдаль, а на руках трепетно держит маленький комочек, заметно подросший за последнее время. На них падают лучи заходящего солнца, нежно отдавая свои волшебные блики светлым Юлиным волосам. Это чудесная картина. Неописуемая. Это самое лучшее, что мужчина может увидеть в своём доме. К чему он и должен стремиться каждый день своей жизни.

Не могу на них налюбоваться. И никогда не смогу. Каждый раз при виде дочери сердце наполняется таким теплом, что счастье меня захлестывает с головой. Это невозможно передать словами. Можно только почувствовать, как перехватывает дыхание, а пульс учащается.

– А вот и Папа пожаловал.

Вряд ли Юля меня видела. И странно, что услышала. Казалось, она полностью погружена в свои мысли. Женщина, которая научила меня любить и быть любимым. Теперь я не представляю себе ни дня без своей семьи. Всегда несусь домой сломя голову. Стараюсь каждую возможную минутку проводить вместе с родными.

Юля развернулась и с нежной улыбкой приблизилась ко мне.

– Привет, ты сегодня немного раньше.

– Привет любимая, – сладко коснулся мягких податливых губ жены и тут же перевёл взгляд на свою малышку.

Какая же она ещё кроха! Помню, когда Маришка только родилась, я даже на руки её взять боялся, всё забыл уже: как правильно держать, как аккуратно взять, положить, купать… А сейчас не почувствовать тепло маленького спящего комочка выше моих сил.

– Давай, я подержу, а ты лучше полежи.

Юля с готовностью передала дочь в мои громадные ручищи и ласково улыбнулась:

– Последнее время, мне кажется, я только и делаю, что лежу…

Но это неправда. Я знаю, что Юля старается больше времени проводить с Маришкой на свежем воздухе, помогать брату с учёбой, если это в её силах, да и плюс быт никто не отменял. Я тоже стараюсь участвовать, но работа (как и всегда) отнимает чрезвычайно много времени, да и наводить дома порядки и поддерживать правильную атмосферу у жены получается намного лучше.

Вообще, я никогда не думал, что можно быть настолько уверенным в завтрашнем дне. И уверенность эта исчисляется не зарплатой, не статусом, не должностью, не наличием собственного кабинета и количеством подчинённых. А тем, что тебя любят и всегда ждут дома. И именно там – дома, можно действительно почувствовать себя нужным. Знать, что тобой дорожат, каждый день вселяют уверенность в собственные силы. Всё же семья значит в жизни человека почти всё. Это стальной оплот, непоколебимый фундамент, который должен быть крепким, основательным, над которым всегда приходится работать. Для меня дом – это место, где мои любимые – Гришка, Юля, Маришка. Неважно, в каком городе, стране и части света. Важно, что мы вместе.

Когда я предлагал Юле уехать вместе со мной, я не мог предположить, что моя жизнь будет вот такой. Наполнится теплом и светом, доверием и поддержкой, уверенностью и оптимизмом, заботой и любовью, признанием и восхищением. Тогда я не знал истинного значения слова СЧАСТЬЕ. Зато теперь я его знаю.

– Маришка, смотри, папочка к тебе приехал.

Малышка приоткрыла глазки и сонно уставилась мне куда-то чуть повыше груди. Может на пуговицу засмотрелась? Моя прелесть. Моя маленькая девочка. Моя прицесса.

Гляжу на неё и понимаю. Все печали прошлых лет уже давно смыло остатками грустных воспоминаний. Из прошлого в своё настоящее я постарался перенести только приятные воспоминания и положительные моменты.

Но я твёрдо убеждён, что где-то там, наверху, другая моя семья наблюдает за мной и улыбается тому, что я смог обрести такое простое, но такое искреннее мужское счастье. Любимую женщину, ребёнка – даже двух, хоть одному из них приходится периодически отвешивать мысленные подзатыльники.

И ещё я верю в то, что Денис улыбается мне с высоты небес и радуется за меня. Он знает, как сильно я его люблю до сих пор. И в моем сердце всегда останется для него место. А быть может, это он помогал мне в минуты отчаяния и нестерпимой боли, был моей путеводной звездой, каждый день провожал меня к свету, он знал, как я всё это время отчаянно по нему скучал и винил себя за тот страшный несчастный случай. И только теперь меня отпустило. Только теперь, когда я понял, что жизнь не стоит на месте, и нужно всегда идти дальше, что бы ни случилось, я знаю, сын навсегда останется в моем сердце. И, наконец, я получил второй шанс найти и испытать счастье. А самых дорогих нам людей мы носим постоянно с собой. Мысленно. Внутри. В сердце.

– Привет, доченька.

Малышка сонно моргнула, поерзала в моих объятиях и вновь закрыла глазки. А я как заворожённый смотрю на неё и прислушиваюсь к едва уловимому дыханию. Носик, реснички, щечки… это мой ангел. Это ещё одна моя путеводная звезда.

– Соскучился? – голос Юли раздался совсем рядом. Почувствовал, как она обняла меня за талию и прижалась со спины. Потом отстранилась на мгновение. И… кажется, кое-что почувствовала, потому что успела аккуратно просунуть руку под мой пиджак, уже через секунду прижавшись ко мне снова.

– Безумно. Хочется каждую минуту сорваться с места и приехать к вам. Я Гришео подарок привёз. Думаю, он тебе весь вечер будет хвастаться.

– Ты чересчур его балуешь.

Тут пришлось растянуть губы в лёгкой улыбке. И жена знает, что я сейчас отвечу.

– Если не я, то кто?

– Резонно.

– Я, кстати, на самом деле, не думал, что Маришка ещё будет спать.

– Да мы сегодня очень хорошо провели день, видимо, она устала.

– О чём ты думала, что я вошёл в комнату? У тебя был слишком мечтательный вид.

Я немного отстранился и переложил Маришку в детскую кроватку, заботливо накрыв сверху тонким одеялом, и повернулся к жене.

– Вспоминала, каким букой ты был раньше. И каким романтическим милашкой стал сейчас, – Юля многозначительно замолчала и поднесла к лицу цветок, который вытащила из-за моей пазухи. Да я теперь периодически устраиваю любимой жене подобные маленькие сюрпризы.

Её нежные, полные тёплого чувства слова заставили меня растянуть губы в недовольной усмешке и произнести, повернувшись к жене спиной:

– Ты глянь там. Чтоб следов на рубашке не осталось.

– Аааа, нет. Беру свои слова назад. Твоя прагматичность никуда не делась. Не переживай, постираю.

– А знаешь, что ещё осталось прежним?

– Поведай…

Приближаюсь вплотную к жене, одной рукой крепко прижимаю её талию к себе, чтобы она почувствовала всю степень моей тоски по ней, а другой рукой свободно и чувственно провожу по её бедру. Тихонько выдыхаю ей в шею, лаская своим горячим дыханием.

– Сердце наполняется безграничной радостью и светом, когда я на тебя смотрю, а душа ликует в неконтролируемом трепете. Но и это ещё не все. Если ты сейчас же не отведёшь меня вниз и не накормишь, то придётся утолять мой голод по-другому…

– А знаешь, что осталось неизменным ещё? – Юля опустила голос до шёпота.

– Продолжай… – закидываю на себя ногу и порывисто прижимаю жену к стене.

– Что ты так же любишь командовать, управлять, и ставить перед фактом, – но мы оба знаем, что так происходит далеко не всегда. – А знаешь, что изменилось?

– Нет.

– С каждым днём я люблю тебя всё сильнее… – Что такое счастье? Вот оно… Простые искренние слова.

Проворные женские пальчики аккуратно расстегнули пуговицы на моей рубашке, податливые мягкие губы стали медленно оставлять обжигающую дорожку на моей груди, а россыпь белоснежных волос – щекотать мне кожу.

– Я так понимаю, твой выбор очевиден…

– Мой выбор очевиден уже давно.

ЮЛЯ

А неизменным осталось то, что Глеб всё также нежен со мной, что от его трепетности и чувственности до сих пор щемит сердце. Что каждое его прикосновение ко мне, каждый взгляд -это осязаемая ласка, которой я никогда не смогу насытиться.

Не передать словами, насколько я благодарна судьбе, что она столкнула меня с Глебом. Что ещё раньше, пришлось познакомиться с Расторгуевым, который взял меня работу к невероятно суровому, хмурому и строгому руководителю. И кто бы теперь мог подумать, что с тем самым руководителем мы будем вместе сгорать от страсти, трепетать от нежности, каждый раз мечтая поскорее повторить вновь то волшебство, которое происходит между нами?

Кто бы мог знать, что холодный, сдержанный, вечно недовольный, грозный, сердитый и угрюмый начальник окажется таким заботливым, внимательным, чутким, надежным, мудрым, преданным, ласковым и любящим мужем и отцом?

Да, порой мне хочется рассказать всему миру о том, как я счастлива, как сердце переполняет нежность и любовь. И как я благодарна судьбе, контролирующей всё в нашей жизни и преподносящей драгоценные подарки, которые не купить за деньги. Но я этого никогда не делаю.

Потому что счастье не любит, когда о нём громко кричат, счастье любит, когда им тихонько дорожат.