Глава 10
– Глеб, а ты же голодный, наверное? Айда к нам? Мы накормим!
Когда же он уже прикусит свой язык без костей?!
Совершенно не понимаю, как себя вести. Гриша явно перегибает палку, но любое моё замечание летит мимо. Через три минуты мы уже подъедем дому, но за это время я определённо сгорю со стыда.
– Я не могу позволить себе напрашиваться и быть нежеланным гостем.
Вот, значит, какое замечание выдал. Чувствую, с таким тяжеловесом в области словесных перепалок, мне нет смысла тягаться. Но промолчать не могу.
– Вы ведь можете позволить себе многое.
– Только не это.
Подобное заявление как обухом по голове ударило.
– Вы действительно хотите подняться? – может, и правда, хочет? А у меня появится шанс втайне от посторонних ушей услышать ответы на пару вопросов, никак не дающих мне покоя?
– На самом деле, не отказался бы от приглашения.
А сейчас он не напрашивается? Как я могу ему отказать? Разве у меня есть выбор?
Как только мы вошли в квартиру, Гриша, практически зубами вцепившись в Солнцева, потащил его в свою комнату. И, кажется, догадываюсь, зачем.
– Я тебе сейчас такое покажу! Закачаешься! Всё сам собираю!
Уверена, тщательному осмотру и обсуждению сейчас подвергнется коллекция (это слишком сильное слово, потому как в наличии всего полторы модели) миниатюрных копий представительных машин, каждая из которых является легендой советского автопрома. Гриша с ума по ним сходит. Покупает журналы (на самом деле, чаще я ему покупаю, люблю баловать братика), к каждому номеру которого прилагается пакетик с частями машины. Первую модель он полностью собрал сам и невероятно гордится этим. В уменьшенной копии всё как настоящее: открываются двери, крутятся колеса, опускаются стекла и даже фары светятся. Сейчас брат занимается сборкой новой модели, а его удовольствие и нетерпение растянутся на месяца, потому что каждый новый номер журнала выходит четыре раза в месяц.
Руководитель (как странно теперь думать о нём в подобном ключе), посмотрел на меня извиняющимся взглядом, пожал плечами и произнёс, обращаясь к Грише:
– Пошли, малец, показывай своё творение.
Думаю, полчаса мужчин не будет точно. А это значит, что у меня есть время быстренько сообразить что-нибудь к столу.
Но через ожидаемые тридцать минут никто не пришёл. И через сорок тоже. Сейчас брат замучает до смерти моего начальника, а мне потом расхлёбывать!
Уверенно стучу в дверь комнаты, где висит огромная табличка с крупными буквами: «Не входить. Собственность Малиновского Г.В.»
– Мальчики, предлагаю передвигаться на кух… – увиденное, действительно, застало меня врасплох, поэтому я усилием воли заставила себя закончить свою мысль, – ню.
– Смотри! Смотри! Гриш, тут действительно нижние детали просматриваются, – кажется, энтузиазм моего брата оказался заразителен. Меня никто даже не услышал.
– В следующем номере придут заглушки и часть электрики. Буду подключать.
– Да уж. Я в своём детстве такого не помню. Это… очень интересное увлечение. Знаешь, у меня бы, наверное, не хватило усидчивости. Ты молодец. Уважаю.
– Мальчики, вы уже наигрались в свои игрушки?
– Мы, кажется, немного увлеклись, – серо-голубой пронзительный взгляд Солнцева гипнотизирует, а его аккуратная выровненная чуть отросшая щетина… мамочки, это кусочек чистейшей брутальности и откровенного искушения! Господи, о чём я думаю, он же мой начальник!
Да уж. Тот самый, который с энтузиазмом рассматривает с Гришей его сокровенную автоколлекцию у нас дома.
Кто бы знал, чего мне стоило разорвать зрительный контакт с мужчиной и смущённо обратиться в пространство комнаты.
– Ужин стынет, жду вас на кухне в полном составе через три минуты.
Атмосфера за столом во время трапезы была не просто лёгкой и весёлой, а прямо-таки какой-то праздничной.
Мой вечно сердитый руководитель, оказывается, когда хочет, может быть очень милым, остроумным и очень дружелюбным человеком! Он половину вечера рассказывал истории из своей жизни, правда большая часть из них касалась работы, но от этого казусы менее смешными не становились.
В какой-то момент, отсмеявшись и утерев слёзы с глаз от очередной истории, я поднялась, чтобы налить чай.
– Ой, – Гриша подскочил следом за мной, – я тут вспомнил… мне же ээээто… надо… ну там… Короче, вы без меня чай пейте!
И в прямом смысле слова слинял, оставив нас с мужчиной наедине. Нормально? Сам звал его в гости, мои возражения были решительно отвергнуты, а теперь я одна должна сидеть в обстановке, которая мгновенно из лёгкой и непринуждённой беседы вдруг превратилась в неловкую и гнетущую тишину.
Нужно ведь как-то выбираться из сложившегося положения.
– Чай, кофе?
– На твоё усмотрение.
Понятно. Не хочет ни то, ни другое. Нужно будет посмотреть в конце, осилит ли он кружку.
Всё же разлила чай по чашкам, не забыв про брата. Лично я клоуном не нанималась, и если напряжение никуда не денется, то я малодушно попрошу Гришку вернуться за стол.
Солнцев молча на меня смотрит. Причём не просто уставился в одну наиболее интересующую его точку, например, в область груди. Мужской взгляд медленно, плавно двигается вдоль моего тела, ласково изучая. Не знаю, какая женщина может устоять перед таким, а я просто таю от нежного, почти осязаемого «касания». Нужно скорее разбавить неловкость. Чем угодно. Любой глупостью или чушью, которая первой придёт в голову!
Но мне, на удивление, вспомнилась недавняя ситуация.
Уверенно плюхнулась обратно на стул.
– Глеб Викторович, заранее прошу прощения, что лезу не в своё дело, но мне показалось… У Вас очень напряжённые отношения с Викторией Викторовной из отдела разработок. Должна ли я к ней как-то по-особому относиться?
– Нет, не должна. Каких-то конкретных пояснений дать тебе не могу, но вполне возможно, что через полгода-год ты уже будешь её ассистентом, а не моим.
Что? Не может быть!
– Вы собираетесь увольняться? – это полнейший шок! Нет-нет-нет! Я не готова к смене руководителя. И даже не собираюсь к этому готовиться. Мне, вообще-то, и старый начальник нравится! Вернее, не такой уж и старый, но… нравится очень.
Отвела в сторону взгляд.
– Сам уходить, разумеется, не собираюсь. Но уже около года вгрызаюсь в свою должность, как бультерьер в горло врагов.
Он закончил фразу и выжидательно замолчал. Как искусно подсадил меня на крючок! Осторожно вытягиваю продолжение прозвучавшего откровения.
– Не понимаю. Расскажете?
– Разговор только между нами?
– Разумеется!
– Я треть своей жизни посвятил этой компании. А может, и больше. Прошёл наверх с самого низа. Когда меня поставили на высшую руководящую должность, я понял, какой бардак творится в управлении. И что менять нужно очень и очень многое. Но когда начал следовать своим планам и активничать сверх меры, меня всячески пытались приструнить. И пытаются до сих. Я ещё держусь на плаву, потому что люди, которые меня поставили, согласны с моими идеями, но недовольных очень много. В том числе и Виктория Викторовна. Она занимает неплохую должность благодаря своим родственным связям с верхушкой. А когда-то мы вместе работали с ней в одном отделе, даже, можно сказать, дружили. И вверх пошли одновременно. Наши интересы стали сталкиваться благодаря карьерным притязаниям и разным взглядам на функционирование некоторых отделов. Вика уже давно метит на моё место и точит на меня зуб. И я думаю, скоро меня дожмут, потому что всегда удобнее иметь под рукой послушную марионетку, а не революционера со связями, который на каждое указание огрызается и приводит кучу новых предложений и доводов, почему так лучше не делать. Поэтому, скорее всего, через какое-то время наша сверхмудрая верхушка найдёт достойные причины и согласует моё отстранение.
Слушаю, затаив дыхание. Как всё, оказывается, непросто. И на этого твёрдого, несгибаемого мужчину постоянно оказывают моральное давление. Работать в подобных условиях, действительно, очень сложно. Постоянные споры и препирательства с людьми, от которых зависишь, выдержит не каждый.
– И что Вы планируете делать дальше?
– Я от своих принципов отступать не намерен. Поэтому буду продолжать в том же духе, параллельно готовя пути к возможному отступлению.
Недоверчиво уставилась на начальника, силясь поверить в услышанное. Без него всё уже будет не так, как раньше.
– Я честно и развёрнуто ответил на твой вопрос. Теперь твоя очередь.
– Да, конечно, – отзываюсь совершенно спокойно, потому как не чувствую ни малейшего подвоха. Мне скрывать нечего.
– Юля, как ты отнесёшься к тому, что я буду использовать твой номер телефона в личных целях?
Мой номер? А в каких личных целях он может понадобиться начальнику, кроме самых очевидных? От растерянности я закусила нижнюю губу. Сам Солнцев спрашивает разрешение звонить мне? Как на это можно отреагировать? Да, пожалуйста, пользуйтесь на здоровье! Звоните в любое время!
А если серьёзно, сколько себя помню, всегда теряла голову от элементарного, самого простого вопроса: «Можно я тебе позвоню?» Эта фраза порой кажется такой бесхитростной и такой искренней.
ГЛЕБ
На лице девушки на мгновение показалась искорка удивления и тут же погасла. С каким-то больным бешеным воодушевлением наблюдаю за пухлой нижней губой, с обеих сторон ощутимо сжатой белоснежными зубками.
– Насколько личных? – с трудом подавил очередную улыбку. Хорошая реакция. Осторожная. Вдумчивая. Мне нравится.
Отвечаю откровенно. То, что действительно имею в виду.
– Максимально.
Она смотрит на меня уверенно, хоть я совершенно точно чувствую её растерянность. В любом случае, если я уже открыл рот, придётся сразу расставить все точки над и.
– Юля, я бы хотел… – допустил небольшую не свойственную мне заминку, пытаясь подобрать правильные слова и не напугать девушку, в конце концов, я желаю, чтобы она относилась ко мне как к мужчине, а не просто перспективному приложению к офису. Такого добра у меня и у самого навалом. – Чтобы наши отношения вне компании выходили за рабочие рамки.
Я не собирался спрашивать, устоит ли её это, понравится ли. Я собирался просто обозначить свою позицию. Что, собственно, и сделал.
При этом у меня даже мысли не возникло, что она ответит отказом. Их, родимых, я не слышал уже очень и очень давно. Но дальнейшие слова меня несказанно удивили.
– Глеб Викторович. Мне очень лестно Ваше мужское внимание. Но, мне кажется, это не самая здравая идея.
Как будто я и сам этого не понимаю. Тоже мне, Америку открыла. И тем не менее. Отступать от намеченных действий я не привык.
– Рассчитываю, что ты будешь обращаться ко мне по имени вне работы. Думаю, в данной обстановке это абсолютно естественно.
– Извините, Глеб Викторович, пойду, позову Гришу, а то чай остынет.
– Решила от меня сбежать, – как бы не так.
Вот взял да и позволил ей отвертеться от разговора, оставив меня в дураках с предложением, которое я не повторю второй раз.
– Твой брат тактично и намеренно оставил нас наедине. Если бы он хотел чай, прихватил бы его с собой. Ты и сама понимаешь.
Можешь не отворачиваться, девочка, спрятать от меня откровенный взгляд вряд ли получится.
– Я и сам не приемлю отношений на работе, но в наших же возможностях сделать исключение друг для друга. Чем ты обычно занимаешься вечерами, когда твой грозный сумасшедший начальник не стоит над душой?
– Я так понимаю, готовлюсь к тому, что грозный сумасшедший начальник будет стоять над моей несчастной душой у меня дома?
– Я против слова «несчастная» применительно к тебе.
Девчушка смущённо отвела взгляд в сторону, блуждая, обвела кухонную мебель и вдруг неожиданно улыбнулась, вновь посмотрев на меня.
– Глеб Викторович! Печенье будете?
Её неожиданный вопрос заставил растянуть губы в широкой искренней улыбке. Не отказался бы от чего-нибудь более пикантного. Но раз пошла такая пляска… Печенье, так печенье.
– Буду.
ЮЛЯ
Пытаясь скрыть свою жуткую растерянность и вернуть полностью утраченное чувство юмора, совершенно невпопад выдаю первое, что приходит в голову.
– Печенье будете?
Он улыбнулся так… я даже не знаю. Как будто только что услышал самую желанную новость.
– Буду.
Не раздумывая встала и достала из холодильника торт из маленьких сладких размоченных кусочков, перемазанных варёной сгущёнкой. Гришка за раз съедает половину, а я не отказываюсь его баловать любимыми вкусняшками.
– Угощайтесь, – отрезала и положила на тарелку начальнику внушительный кусок.
– Эй! Ты что, решила поначалу припрятать от меня сие великолепие? Это же тот самый торт из детства!
– Да, именно он. Братишка такой обожает, а я частенько балую пацана.
Мой солнечный посетитель абсолютно не стесняясь, зацепил вилкой четверть и отправил десерт в рот. Сидит, смакует. Даже глаза прикрыл от удовольствия. Все мужчины как дети.
– Теперь будешь баловать и меня. И порцию в два раза больше делай. Хотя нет, лучше в три!
Дверь комнаты брата громко хлопнула.
– Эй, что за пиршество без меня?! А ну расступись! Юль, дай тарелку, плиз!
Пока я возилась с порцией для брата, начальник не спеша доел свой кусок, немного поболтал с Гришкой и решительно поднялся.
– Ребята, очень рад, что вы меня снова взяли в свою весёлую дружную компанию.
– Как, уже уходите? – ой, а можно добавить в голос побольше радости, а то прям трагедия у ребёнка, честное слово!
– Да, малыш, мне на работу ещё нужно вернуться.
– Так уже времени много.
– Я ведь не отменил дела, а просто перенёс их на более поздние часы.
– Ммм, – Гриша, и правда, очень расстроился или делает вид? Я даже сама не могу определить искренность брата.
– Не переживай, я ещё заеду как-нибудь, – ну кто бы сомневался? – Юля, проводишь?
– Да, конечно.
Будь моя воля, я бы просто велела этому человеку захлопнуть дверь. Но с детства с особенным остервенением и упорством вдолблённые в голову правила приличия заставляют проследовать за гостем. Стараюсь держаться на расстоянии вытянутой руки. Сама не знаю, зачем. Но чутьё меня не подвело. Эту самую дистанцию Солнцев в два счёта преодолел, играючи до меня дотянувшись и притянув вплотную к себе.
– Расстояние и баррикады не помогут. Можешь не стараться.
Я даже опомниться не успела, как почувствовала прикосновение его губ к своим. Не просто жёсткое, бездушное, автоматическое касание, которое можно ошибочно приписать этому всегда мрачному, хмурому и отстранённому человеку. А ласковое, мягкое, изучающее скольжение, будоражащее, кружащее голову и посылающее несчитанное количество электрических импульсов куда-то в область поясницы.
Сама от себя не ожидала, что вцеплюсь в его голову уверенной хваткой и зароюсь пальцами в недлинные волосы, вкладывая в наш неожиданный откровенный поцелуй весь пыл и всю страсть, давно уже во мне копившиеся. И вот уже не он, а я являюсь инициатором наших странных, взрослых, абсолютно неуместных игр.
Солнцев самозабвенно отвечает на поцелуй, безропотно передав в мои руки свою напористую инициативу. Руки начальника нежно исследуют мою спину. Откуда в нём столько мягкости и трепетности, от которых сносит крышу? Столько нерастраченной эмоциональности, чувственности и открытости, от которых хочется прижаться к нему всем телом, чтобы стать к мужчине ещё ближе? Какое счастье, что он не может проникнуть в мои мысли, иначе я бы просто сгорела от стыда. То, что сейчас происходит, это чистый соблазн. Неконтролируемое безумие. Абсолютное пренебрежение логикой.
Я попыталась немного отстраниться и прервать поцелуй. Но не тут-то было.
Обманчиво мягкие и плавные движения начальника вмиг превратились в настойчивые и твёрдые объятия.
Аккуратными движениями Глеб поглаживает мой затылок, упрямо удерживая меня рядом, не позволяя отдалиться и сделать разделяющий нас шаг назад. Мужчина привык всё контролировать. Вот и сейчас, удерживая меня на месте, он отодвинулся, потому как сам так решил, но его губы уже с лёгкостью, невесомо дотрагиваются до моего виска.
– Юля, мне пора. Боюсь, освобожусь уже за полночь.
– Из-за меня придётся так сильно задержаться. Разве оно того стоило?
– Определенно.
Задрала лицо вверх и заглянула в его расслабленное лицо. Глаза мужчины горят ярким светом, под моей ладонью бешено колотится сердце, а потемневший взгляд и тяжёлое дыхание говорят о том, что наш поцелуй не оставил равнодушным никого.
Ещё мгновение, и за руководителем захлопнулась дверь.
Как теперь себя вести?
«Мне бы хотелось, чтобы наши отношения вне компании выходили за рабочие рамки».
Он не озвучил ничего конкретного, лишь заявил о своём желании. Наверное, это честно. С самого начала. Вот только мне неясен до конца смысл произнесённой фразы. Что именно он предлагает? Быть для него удобным развлечением день ото дня? Или что-то чуть-чуть более значимое и весомое? От неопределённости почему-то на сердце резко потяжелело.
Медленно провернула ключ в замке и прислонилась лбом к прохладной поверхности двери.
Глеб только что меня поцеловал, подарив яркость давно позабытых эмоций. И это оказалось просто нереальным.