Джинни желает быть собой

Джафар не призвал меня к себе ни на следующий день, ни через день.

Через «глаз», положенный на Аладдина, я видела, что юноша благополучно добрался до дворца султана, однако пробраться внутрь не сумел – стража не пустила. Однако он не сдавался, предпринимая всё новые и новые попытки добраться до башни Великого визиря и отыскать утерянную лампу.

«Упрямства ему точно не занимать», – с уважением подумала я.

Помогать Аладдину в его миссии я не собиралась. Сам прошляпил лампу – пусть сам теперь и возвращает.

Однако меня настораживало бездействие Джафара. Разве он похитил лампу не для того, чтобы получить власть надо мной, загадать желание и стать султаном?

«А вдруг это вообще не он? – в какой-то момент засомневалась я. – Быть может, кто-то ещё знал о существовании волшебной лампы?»

Выглядела эта теория не очень правдоподобно.

Даже если допустить, что, помимо Джафара, о лампе знал кто-то ещё, откуда этому кому-то известно, что лампа именно у Аладдина? Аладдин ведь выбрался из Пещеры Чудес только с моей помощью, а для всех остальных он там просто сгинул. Сам Джафар узнал о его чудесном спасении лишь от меня.

Это уже не говоря о том, что мы только-только поселились в доме Ахмеда-паши, да и произошло это совершенно спонтанно… как бы этот таинственный кто-то сумел нас так быстро отыскать? Только если бы ему рассказал Джафар.

И снова Джафар. Как ни крути, всё упирается в него. Так что не стоит сомневаться: лампу украл именно он.

Теперь оставалось только выяснить, почему он медлит и не пускает её в ход.

Только вот желания встречаться с ним у меня не было никакого. Да и Халиме с Имраном требовали постоянного внимания.

Нет, дети были просто чудесные. Тихие и скромные, они не нуждались в том, чтобы их кто-то развлекал, прекрасно обходясь компанией друг друга. Однако я несла ответственность за них и совершенно не хотела, чтобы малыши чувствовали себя брошенными.

Правда образ, выбранный мной для общения с Джафаром (и его соблазнения) явно не подходил для воспитательницы и хозяйки сиротского приюта. Поэтому, посмотрев на себя в зеркало, я решила принять тот облик, что привыкла видеть в зеркале в прошлой жизни, когда была молодой. 

Заодно и платье себе создала более привычное: закрытое, с длинными рукавами и подолом до щиколоток.

– Это, наверно, здорово, менять внешность по желанию, – заметила Халиме, разглядывая моё новое лицо.

– Ты бы тоже так хотела? – поинтересовалась я.

– Нет, – покачала она головой. – Бабушка говорила, что мы должны ценить то, что дал нам Бог. В том числе и лицо.

– Ваша бабушка была очень умной женщиной, – совершенно серьёзно заявила я. – Пожалуй, я воспользуюсь её советом и больше не буду себя менять.

Свой прошлый облик этакой восточной красавицы с глазами феникса, пышной грудью и широкими бёдрами я создавала, опираясь на то, что видела на улицах Аграбы (и по большей части вдохновившись принцессой Жасмин). А всё для чего? Правильно, чтобы понравиться Джафару.

«Годы идут, а я всё никак не поумнею», – с лёгкой горечью подумала я.

Разве в прошлой жизни я поступила не точно так же? Сделала всё, чтобы понравиться Рабану, даже применила приворотное зелье. А что в итоге? Не получила ни любви, ни счастья, лишь разбитое сердце и клеймо злобной тёмной ведьмы.

Так что решено! Отныне никаких потаканий мужским прихотям. Хотят любви и ласки? Пусть любят то, что есть!

Однако стоило мне только принять это решение, как судьба решила проверить его на прочность.

Стоило нам с детьми вечером выйти на прогулку, как в поместье пожаловал неожиданный (хотя и долгожданный) гость.

– Джафар, – я склонила голову, приветствуя своего нового «хозяина».

– Айна.

Джафар выглядел растерянным, разглядывая меня.

– Ты сменила облик, – констатировал он очевидное.

– Как видишь, – равнодушно откликнулась я. А затем спросила: – Чем могу служить?

– Я привёз приглашение, – объяснил Джафар и, спрыгнув с коня, протянул мне небольшой свиток, перевязанный тёмно-синей атласной лентой. – Я поговорил с наставником – он желает встретиться с тобой и официально приглашает в гости. Но ехать или нет – решать тебе. Силком тащить тебя к нему я не собираюсь.