Глава 45

О похоронах Калеопы удалось договориться на следующий день.

По аркелианскому обычаю людей хоронили в пустыне. Их тела разрубали на множество символичных частей и разбрасывали в определенном месте, позволяя животным растаскивать их и возвращать дарованное обратно природе.

Но Калеопа не верила в Великого Пастуха Бескрайних Пустошей и закон перерождения. Она вообще, как и я, особо ни во что не верила. И это было успокоением для меня, потому что я не смогла бы пережить присутствие на таком жутком обряде.

Другие способы захоронения стоили на Отероте не дешево, но у меня были деньги. Мне было все равно что подумают или заподозрят люди – я потратила на церемонию и погребение столько, сколько не зарабатывала и за год. Это была моя отчаянная попытка искупить свою вину перед Калеопой.

За мой эгоизм… за невнимание к ней и то, что в последнее время мы так мало общались. Когда я думала о причине ее смерти, то видела в этом и свою вину. Ведь как знать, если бы мы так же часто виделись с ней, как раньше, может быть тот урод не подкараулил ее по пути на работу? Испугался бы, что Калеопа не одинока и есть кому спросить о ней, и кому за нее заступиться?

Мою подругу кремировали, завернутую в плотную ткань. После моргума я больше не видела ее лица, но и там мне было бы лучше отказаться от этого…

Подонок, который убил Калеопу, клеймил ее каленым железом, оставив на лбу знак – крест в круге. Так метят скот, который перестает приносить прибыль и годится только на убой.

Чудовище…

После похорон я несколько дней не могла ни пить, ни есть, ни встать с постели и не появлялась в мастерской. Все думала о нас с ней, о нашем последнем разговоре наедине, когда она практически уговаривала меня стать цифией. Ведь она знала… Знала, что Отероту конец и пыталась подсказать мне единственный для нас с сестрой способ покинуть планету до того, как на ней наступит ад для человеческих душ. Но какой ценой?

И все же, могла ли она в своем положении сделать для нас с Эв больше? Пожалуй нет. Калеопа до последнего пыталась заботиться о нас, как могла. А я? Что для нее сделала я, чтобы попытаться спасти?

Эвон жалела меня и не пускала ко мне Эггера, который явно приходил с посланиями от Рэнда. Тем не менее я попросила ее отдать ему ключи от мастерской. Сказала, что тот помогает мне с заказами и пусть работает, если может.

Все же Рэнду, какой бы скотиной он не был, кто-то должен был носить еду.

Но все на свете когда-нибудь заканчивается – закончились и мои слезы. Осознав, что больше не могу ни плакать, ни лежать в постели, я решила вернуться к тому единственному, что всегда наполняло меня жизненной силой – отправиться копаться в механизмах.

Было это уже на исходе четвертого дня после похорон, и Эвон почему-то задерживалась с занятий.

Войдя в мастерскую, я с ужасом поняла почему.

– Это называется цуцванг! – воинственно воскрикнула Эв и с грохотом опустила фигуру на шахматную доску. – У тебя нет шансов. Любой твой следующий шаг ведет к поражению, адмирал!

Она примостилась на коленях у Эггера, чтобы лучше доставать до доски через стол, – парень тут же принялся ей аплодировать. А Рэнд, который сидел напротив них и играл белыми, с досадой поскреб отросшую темную щетину.

– Знаю я как это называется. Ты где так играть научилась?

– Отец даже когда был очень занят, никогда не отказывался от партии. Вот я этим и пользовалась. – Без капли грусти сообщила сестренка и пожала плечами. – По-другому его внимания было не получить.

– Видимо ему приходилось запирать кабинет или работать вне дома, чтобы хоть что-то делать. Ты совсем не давала ему прохода, да?

Эвон звонко рассмеялась.

– Не расстраивайся! Если будем часто играть, со временем ты начнешь иногда выигрывать!

Рэнд шутливо расстроился.

– Когда? Лет через сто?

– Мора! Ты пришла!

Увидев меня, сестра бросилась ко мне обниматься. Я ответила на ее ласку, но тут же отстранилась и строго сказала:

– Эв, ты должна была зайти ко мне, чтобы я знала, что ты дома. В городе базгул знает, что творится, а ты уходишь куда-то, не ставя меня в известность. Я же волнуюсь за тебя.

Она насупилась.

– Да куда я ушла? Тут ведь была… просто ты же сама знаешь, за игрой время летит незаметно!

– Именно поэтому тебе и стоило меня заранее предупредить.

– Не ругай ее так, Мора. Это все-таки моя вина. Ты же знаешь, я не умею мириться с поражениями!

Он широко улыбнулся, а мне захотелось сейчас же пересчитать ему все зубы разводным ключом. Рэнд зашел слишком далеко, втянув в тайну своего пребывания здесь еще и мою сестру! Она назвала его адмиралом – этот гад сказал ей, кто он. Зачем было это делать? Она же ребенок! Зачем?!

– Эв, могу я тебя попросить пойти домой и приготовить нам что-нибудь перекусить? У меня самой не было сил, а живот буквально сводит теперь…

Услышав о том, что я наконец готова что-то поесть, сестренка радостно запрыгала вокруг меня.

– Да, да! Щас как наделаю жареных бутеров! И еще ягодный отвар сварю с травами! У нас есть, я заморозила те, которые нам привезли с кучей всего, помнишь?!

Я погладила ее по бритой макушке, туда-сюда проведя рукой, чтобы почувствовать колючую бархатистость волос. С тех пор, как мы сбрили ее локоны, моя сестренка самостоятельно раз в неделю обновляла свою вынужденную прическу.

– Давай. Позовешь, когда будет готово.

Она обернулась ко мне у самого выхода. Посмотрела серьезно и даже погрозила тонким пальчиком.

– Ты только Рэнни сильно не ругай! Он на самом деле хороший, просто проигрывать не умеет.

Я улыбнулась ей, но моя улыбка так же быстро сползла с губ, когда за сестренкой закрылась дверь.