Эпилог
Генрих Ренар Морис Д`Амарьяк
Год спустя. Владимир, храм Единого
— Нарекаю тебя, дитя человеческое, Андреем, княжичем Волковым-Мортале. Во славу бога Единого, Истинного, — провозгласил Всерадетель Русийский и окропил малыша освященной водой.
Малыш на руках у профессора Бастельеро недовольно заорал.
— Во славу твою, Молчаливая Сестра. Во славу твою, Баргот, — тихо сказал профессор и поцеловал малыша в нахмуренный лобик; тот немедленно разгладился, а малыш заинтересованно цапнул профессора за нос.
Всерадетель, отлично все расслышавший, и виду не подал, что в Первопрестольном храме творится мерзкое богохульство. Единый, что характерно, тоже не покарал богопротивного некроманта, ныне духовного отца не менее богопротивного некромантеныша Андре. Благостная улыбка Всерадетеля осталась такой же благостной, а уж когда он перевел взгляд на господина Ашша во всем его драконьем великолепии, и вовсе стала выражать неземное счастье.
— От перемены мира характер Патриарха не меняется, — едва слышно прошептала герцогиня Бастельеро, стоящая рядом с Олье.
А ее величество Элиза Хаас на миг обернулась, подмигнула Олье и Рине, и взяла ребенка из рук профессора Бастельеро.
— Благослови Единый твой путь, Андре, — сказала она громко.
На слова духовной матери княжич Андрей радостно агукнул и пустил струю, попавшую на ризу Всерадетеля. По толпе, собравшейся в центральном храме Единого, что в стольном граде Владимире, пробежал шепоток: хорошая примета, судьба малыша будет счастливой!
Вот уж точно, с гордостью подумал шевалье Д`Амарьяк-младший, наглость — первое счастье, все остальное приложится. Безнаказанно описать первосвященника Русийской империи дорогого стоит.
Сам он стоял на два шага позади духовных родителей сына, довольная и гордая Олье — по левую руку от него. Ее мечта о сыне исполнилась, но останавливаться на достигнутом мадам Д`Амарьяк не собиралась. Шевалье Д`Амарьяк тоже. Если Олье позволит здоровье, у них будет минимум трое детей, и все — одаренные некроманты и темные маги.
Слева от Олье, опираясь на руку его величества Гельмута Хааса, утирала слезу Рина Бастельеро. Слава всем богам всех миров, они с Олье не только помирились, но и подружились. Кажется, даже задумали поженить детей. Почему бы и нет? Если все сложится, это будет выгодный для всех союз.
— Привет тебе, маленький человек. Пусть удача сопутствует тебе, — сказал дракон, принимая Андре из рук Элизы и тоже целуя его в лоб.
Всерадетель просиял еще ярче, словно только что при его попустительстве не была нарушена еще одна традиция: духовными родителями должны быть двое, как и родителями телесными. Но отказать дракону, который явился перед церемонией и выказал желание стать духовным родителем маленького княжича, было совершенно невозможно. Впрочем, как и королеве Элизе Хаас, и герцогу Бастельеро, которые уже приехали во Владимир.
Разумеется, с супругами. Его величество Гельмут Хаас ну совершенно ни в чем не может отказать своей юной кроткой королеве, ест у нее с рук и пылинки с нее сдувает. Особенно последние пару месяцев, когда стало известно, что она в тяжести.
— Приветствуйте све… темного княжича Андрея! — призвал Всерадетель, и гости отозвались умиленными всхлипами и восторженными криками, заполнившими просторное, залитое светом помещение.
Олье тихонько хихикнула оговорке Всерадетелея и кинула косой взгляд на Анри.
Нежная, прекрасная Олье. Его сердце. Его душа. Его жена и мать его сына. Она сделала его счастливым, и он ответит тем же. Пожалуй, сегодня он даже окончательно простил ее прабабку Матильду, ведь если бы не ее проклятие, он бы мог так никогда и не встретить Олье.
— Я тоже тебя люблю, — едва слышно шепнула она. — Красиво, правда?
— Очень, — кивнул Анри, не отрывая взгляда от небесно-синих глаз супруги.
Не то чтобы ему не нравился храм или церемония. Роскошная церемония, ведь княжич Волков-Мортале — внучатый племянник (троюродный, но это несущественно) самого императора Игоря.
В целом же действо почти не отличалось от состоявшегося два месяца назад в Виен, когда нарекали Софию Ольгу Элизу, маркизу Бастельеро. Ее духовной матерью стала Олье, а духовным отцом — его высочество Гектор МакШин Гэльский.
На сегодняшней церемонии Гектор тоже присутствовал. Вместе с Колином и Фифой, гордой, счастливой и сияющей. Супруги Д`Амарьяк успели побывать на их свадьбе буквально за три дня до появления на свет Анре.
Само собой, на церемонию духовного рождения внука пришел и шевалье Д`Амарьяк-старший. Он так и остался карликом, но выматывающие боли в спине прошли, а с ними и желчность характера. Не то чтобы совсем прошла, но он частенько улыбался и искренне обожал невестку и внука. Кое-что даже Анри перепадало, ведь он наконец-то оправдал отцовские надежды. И почти научился думать об этом без горечи.
Уж своих-то детей Анри будет любить вне зависимости от каких-то там надежд. Просто так, по факту рождения. И никогда не станет их стравливать, как отец стравливал Ренара и Мориса.
Почтил церемонию своим присутствием и франкский император. Его величество решили, что духовное рождение княжича — отличный повод, чтобы окончательно примириться с императором Игорем.
А ведь всего полгода назад они чуть не доругались до войны.
Поводом послужил все тот же (на тот момент еще не рожденный) княжич, а точнее его наследство. Таврическая волость. Франкия в лице своего императора уже нацелилась на новые территории: построить пару-тройку портов, поселить на побережье тысячу-другую франков…
Руссия на это показала неприличный жест. То есть император Игорь заявил, что Таврическую волость франкский подданный не получит никогда и ни за что. Таврида останется русийской, и плевать Игорь хотел на… а на все.
Дипломаты и юристы с обеих сторон бились насмерть, доказывая правоту своих сюзеренов. Весь континент наблюдал, затаив дыхание, и делал ставки.
Шевалье Д`Амарьяк, генерал Ордена Лилии, старый друг покойного императора и духовный отец нынешнего, пил успокоительные настойки кувшинами и пытался образумить сюзерена. Ведь княгини Волковы-Мортале не раз выходили замуж за иностранных подданных, но княжество всегда оставалось русийским. Почему бы и на этот раз не последовать традиции? Он, глава рода Д`Амарьяк, готов назвать своим наследником любого сына Генриха и Ольги, желательно того, который родится темным магом. Тот же, который унаследует дар Смерти, пусть становится князем Волковым-Мортале, подданным русийской короны.
Сюзерен успокаиваться отказывался, жаждал территорий и справедливости, слал императору Игорю новых послов…
В конце концов вмешались Бастельеро. Отец и сын, то есть Людвиг и Фаби. Весь Брийо имел счастье наблюдать, как гигантский дракон сначала выписывает в воздухе головокружительные кульбиты, а затем садится перед дворцом, и с его спины спускается герцог Бастельеро.
По слухам, окруженный сотней жутких химер, едва не сожравших дворцовую стражу.
По словам самого профессора — он всего-то был немножко зол, а когда он зол, то всегда покрывается чешуей. Слегка. Ну, особенность такая у драконьих всадников. Но никаких химер, это господам трусам примерещилось.
О чем конкретно беседовали его императорское величество, шевалье Д`Амарьяк и двое Бастельеро, Анри мог лишь догадываться. Но про себя надеялся, что Фаби и на этот раз не пожалел «спецэффектов». Главное, у них все получилось: император Франкии успокоился, прислушался к совету шевалье Д`Амарьяка-старшего, пообещал будущему князю всестороннюю поддержку и торговые преференции, а русийскому императору написал письмо с извинениями и предложением вечного мира, сотрудничества и борьбы с общим врагом.
Видимо, демоны в интерпретации Фаби Бастельеро произвели на него неизгладимое впечатление.
В общем, Франкия и Руссия помирились. И прямо сейчас позировали газетчикам, сияя ослепительными улыбками и раздавая обещания мира и благоденствия.
Сияли на самом-то деле все — и цвет аристократии, и явившийся полным составом темный факультет АМН, и сам княжич Андре Волков-Мортале. У него была чрезвычайно веская причина для радости, и звалась она Духом Мортале. Древний, могущественный, наитемнейший артефакт притворялся погремушкой и позволял младенцу себя тискать, ронять, колупать и мусолить. Ему это даже нравилось, судя по мелодичному перезвону и цветным искрам! Но главное — сынишка чхать хотел на толпу народа и заливался счастливым смехом, которому вторил звон погремушки.
Во всей толпе не сияли лишь двое: троюродный кузен Олье, которому так и не достался княжеский титул, и его сестра, императорская фаворитка. Если бы она могла, прокляла бы и Олье, и маленького Андре, и обоих императоров, но особенно — самого шевалье Д`Амарьяка-младшего. Потому что гарнитур из черных бриллиантов, подаренный им обожаемой жене, напрочь затмил ее рубины.
Этим фактом особенно гордилась княгиня Волкова-Мортале, недавно ставшая бабушкой и смирившаяся с тем, что ее дочь так и не будет королевой Астурии. «Подумаешь, какая-то Астурия, — фыркала она на сочувствие подруг, — наша Таврическая волость, и та больше». Подруги тут же переключались на обсуждение брата императорской фаворитки, бедняжки, не быть ему князем…
Душевные метания троюродного кузена и родной тещи Генриха Ренара Мориса на самом деле не интересовали совершенно. В отличие от налетевшего на них с Олье и маленьким Андре двух белобрысых чудовищ, Фаби и Отто.
— А правда он маг Смерти?
— А что он может?
— Почему он так медленно растет?
— Мы возьмем его с собой в Новый Свет, воевать демонов!
— И сестренку возьмем!
— Хоть она и девчонка!
— Мы будем героями!
— У нас здорово получается спасать мир!
Анри с Ольге переглянулись. Олье крепче прижала к себе малыша, который уже тянул ручки к ближайшему чудовищу с целью дернуть его за нос.
— Ой! — ближайшим оказался нос Фаби. — Он уже дерется, круто!
— Раз мама Элиза теперь и его мама, значит мы — братья, — очень логично рассудил Отто. — Круто! Всегда хотел братьев! Можно мне его подержать?
— А конфеты он любит? — из кармана чудовища, божеским попущением похожего на ангелочка, явился слегка замусоленный леденец на палочке.
— Нет, никаких конфет. Он еще маленький! — Олье подняла младенца повыше, чтобы он не достал леденец.
Ага. Не тут-то было.
Сердито насупившись и сверкнув синими, как у Олье, некромантскими глазищами, Андре пискнул… и левитировал леденец себе в загребущие ручки. И тут же, пока не отобрали, сунул в рот.
— Ему нравится!
— Он классный, настоящий маг!
— Сработаемся! — заключили два белобрысых чудовища, хлопнули друг друга по поднятым ладоням и умчались. Не иначе, строить планы по завоеванию мира.
Анри снова переглянулся с Олье, обнял ее и поцеловал в висок.
— Вот так, — вздохнула она. — Наш сын уже назначен в команду победителей демонов.
Сын довольно угукнул: в одной руке он держал погремушку, в другой леденец, и явно считал жизнь удавшейся.
— Ну а что ты хотела? Мать, заколовшая кадавра заколкой, это по определению мать героя.
— Ты мне это всю жизнь припоминать будешь?
— Не припоминать, а гордиться. — Он снова поцеловал Олье, не обращая внимания на нацеленные магокамеры. — Но вообще что-то мне подсказывает, что профессор Бастельеро нам и в этом учебном году скучать не даст. Кого мы еще не упокаивали? Тысячелетних вампиров?
— Не каркай! У вас, Д`Амарьяков, дурной глаз.
Анри лишь фыркнул. Ну, дурной. Подумаешь.
— Да я просто пошутил.
Он верил, что это была просто шутка, ровно до тех пор, пока они с Олье не вышли из храма и не услышали вопли мальчишки-газетчика:
— Таинственные убийства! Обескровленные жертвы! Жители Владимира в панике!
— Пошутил, значит? — подняла на него невинный взгляд Олье.
— Именно. Нас. Это. Не. Касается, — веско сказал он. — И вообще мы завтра возвращаемся в Академию, а послезавтра начинается учебный год.
— А в учебном году нас ждет практика… — протянула Ольга мечтательно… и засмеялась.
Анри — тоже.
Вампиры? Им же хуже! Не зря же в Академии Магических Наук есть целый факультет Темных Искусств, и не зря на нем учатся Анри и Олье Д`Амарьяк. Берегитесь все, учебный год начинается!