Глава 4. Опечатка

— И вам доброе утро, господин дознаватель, — я обернулась и бесстрашно посмотрела на щеголеватого посетителя. На его белоснежном кителе сегодня появилась золотая звезда, сияющая как дядина лысина. Вчера я этот знак отличия не заметила. Специально ради визита ко мне начистил и нацепил, или его наградить успели менее чем за сутки?

— Угостить вас чаем или может быть, компотом? — неожиданно для себя предложила я.

— В вашем блюдомате неплохой какао, — откликнулся с энтузиазмом Элвуд, — а вот кофе там заказывать не советую, препротивнейший. Перепутью стоит сменить поставщика.

Мирно болтая, мы дошли до моей каморки, и только пригласив дознавателя войти, я поняла, что выглядит служебное жилье странно.

У одной стены — шалаш из разобранного шкафа, постель неубрана. Ужас! По сути, я позвала мужчину к себе в спальню! Могла бы хоть кровать поднять, как было.

— О, у вас тут хоббиты-гастрабайтеры побывали? — вдруг с пониманием протянул Харди.

— Гастра… что? — удивилась я.

— Не обращайте внимания, это словечко из мира номер пять. Откуда, кстати поставляется примерно треть кушаний в ваш блюдомат. Там так называют кочующих бригадами ремонтников.

— Вы столько всего знаете! — восхитилась я, пододвигая к нему единственную в помещении табуретку.

— Вам тут не хватает столика побольше, — заметил Элвуд, — но цель моего визита — не обсуждение мебели.

Он поставил кружку с какао на стол, пошарил в кармане кителя и достал маленькую желтую книжечку.

— Что это? — заинтересовалась я.

— Странный вопрос, — хищновато улыбнулся дознаватель, — ведь это ваше собственное удостоверение личности. Или у вас их столько, что все не запоминаешь толком?

— Н-нет, — я слегка растерялась и сделала шаг назад.

— Присядьте, — сказал Харди командным тоном, — неудобно смотреть на вас снизу вверх.

— Тут больше нет стульев!

— Можно воспользоваться кроватью, — Элвуд кивнул в направлении моего ложа.

— Что вы такое предлагаете приличной девушке! — возмутилась я.

— Приличной? — Харди как-то оскорбительно прищурился, угрожающе поднялся с табурета, обошел стол, не сводя с меня взгляда и сунул мне под нос раскрытую книжицу.

— Узнаёте?

Я увидела собственное изображение. Искаженную от внезапной вспышки физиономию. И кивнула.

— Стало быть, вы признаете, что Ирис Бречет — ваше имя? — он опять нависал надо мной, пытливо и требовательно глядя прямо в глаза. Я чувствовала его тепло и причудливую смесь ароматов мяты и осенних дубовых листьев. Это странным образом волновало.

— Бретчетт, — поправила я его, кажется, с трудом вспомнив собственную фамилию.

— А в документе указано: Бречет! — с торжеством изрек Харди. — Так что, отпираться бесполезно. Бумаги врать не станут.

С ума сойти! Франческа записывала мое имя на слух. И вместо Ириселлы Бретчетт трудоустроила Ирис Бречет, получается. Я даже обрадовалась, до чего же все хорошо складывается. Если родственники и будут меня искать, точно найти по имени и фамилии не смогут!

Но радость оказалась преждевременной.

— Я думаю, сразу вас арестовать, или подождать, когда придут результаты анализа отпечатков пальцев? — задумчиво проронил дознаватель.

— Арестовать? — от такой перспективки я лишилась равновесия и все же бухнулась на кровать. На самый краешек.

Контрабанда

— За что вы собираетесь меня арестовать, Харди? Или это пустые угрозы?

Он медленно опустился передо мной на корточки, и я внезапно вспомнила, что так и не успела переодеть пижаму. От меня бы сейчас семья в полном составе отреклась! Сижу на незастеленной постели и в таком легкомысленном одеянии.

— Ирис Бречет разыскивают в трех подведомственных мне мирах. За мошенничество в особо крупных размерах. Может ли быть совпадением то, что ее имя всплывает здесь, в Перепутье, именно сейчас, когда я расследую дело о контрабанде? Не думаю!

Харди светился, словно ему пообещали вторую золотую звезду. Хотя, кто знает, может так оно и есть.

— Это ошибка! Опечатка! — я вскочила с кровати и попыталась побегать по комнате, но увы, в тесной каморке особо не разбежишься. А скоро, возможно, я сменю ее на тюремную камеру! Вот кошмар!

Самой трудно поверить, что пять минут назад меня беспокоило, насколько фривольно я выгляжу в пижаме. Она куда скромнее вчерашнего платья.

— Даже если и так, — Харди легко выпрямился. У него отличная физическая подготовка, вон как быстро позы меняет. Хотя, не о том я сейчас думаю.

— Все равно вы очень подозрительная. Жаль, взятые у вас отпечатки сверят с пальчиками Бречет только к вечеру или даже завтрашнему утру. Но я практически уверен — они совпадут.

На меня накатила паника. А что, если он прав? Нет, я-то, конечно, не преступница, которую разыскивают в разных мирах. Но вдруг Франческа связана с бандой мошенников и контрабандистов? Тогда она специально неправильно написала мои имя и фамилию и могла подменить и отпечатки пальцев!

— Что за контрабанда, о которой вы уже второй день говорите? — спросила я, чтобы понимать, насколько серьезное дело мне попытаются приписать конкретно “На Перепутье”.

— Не ломайте комедию, Ирис, — строго сказал Харди, — вы и так прекрасно знаете, что здесь у вас каким-то образом организовали канал передачи гупуса.

— Чего? — не поняла я.

— Прекрасная актерская игра, — похвала прозвучала в его устах немного обиженно, — но я вам так и быть, подыграю. Гупус — это магическое зелье, кратковременно улучшающее память. Наши студенты придумали использовать его перед экзаменами. С его помощью можно запомнить на сутки целый учебник и получить высшую оценку. Правда, потом материал забудется полностью и в голове останется только информация, которая там уже была.

— Удивительно! — не удержалась я.

— Что удивительного? — Харди, кажется, разозлился. — Из наших академий выходят сотни фальшивых магов, целителей и прочих важных специалистов. Так и королевство развалить можно. А то и весь мир.

— А если запретить этот ваш… гупус? — робко предложила я.

— Его уже и запретили. И вообще в нашем мире его создать невозможно, потому что в нем нет главного компонента, который для этого необходим. Он попадает к нам в виде масла. А в том мире, откуда его получают, не хватает того, что есть у нас, понимаете?

Я кивнула. Кажется, Элвуд даже слегка забылся и просто делился со мной наболевшим.

— И мне нужно понять, как происходит обмен. А тут вы — преступница, которую разыскивают вообще все!

— Правда, я тут ни при чем! — пришлось даже руки заломить для правдоподобности.

— С этим мы еще разберемся.

Харди вернулся к столику, взял кружку с какао, допил его одним глотком. Строго посмотрел на меня, сказав:

— Ухожу, но не прощаюсь!

И гордо удалился.

В лесу

С меня хватит!

Я так не хотела оказаться в заточении в замке тирана-мужа, а теперь вот-вот угожу в настоящую тюрьму, и на меня повесят все преступления трех миров! Кажется, жить взаперти — мой удел. И еще не понятно, где страшнее.

Но я так просто не сдамся. Сбежала один раз, убегу и второй! Что там Франческа говорила? Я не могу уйти через портал! Но кто сказал, что я не могу покинуть это место через дверь?!

Кстати, а где здесь выход? Я бросилась по коридору, в панике открывая одну дверь за другой, натыкаясь то на кладовку, то на спальню. Не может же быть, чтобы я была в заточении в огромном каменном мешке! От одной мысли об этом мне стало душно.

Наконец, искомая дверь обнаружилась. В конце коридора был вход в просторное никак не используемое помещение с витражными окнами. Я даже испугалась, что за цветными стеклами ничего нет, а свет — всего лишь порождение магии. Но вот еще одна массивная дверь. Такая точно не может вести в подсобку!

И даже ключ из замочной скважины торчит. С трудом провернула ржавую железку — видно давно ее никто не трогал. Наконец, замок поддался, и я смогла выбраться на улицу.

Перед моим взглядом предстал широкий двор, заросший травой по пояс. Кажется, этим входом совсем не пользовались. Чуть поодаль виднелся покосившийся от времени забор.

Я решительно вышла. Порыв ветра швырнул растрепанные волосы мне в лицо и захлопнул дверь. Что ж, назад пути нет, только вперед, пока меня не хватились.

Из леса, окружавшего “Перепутье”, не выходило ни одной тропинки. Никто не приходит сюда пешком. Может, и о том, что я ушла этим путем, не догадаются. Калитка заржавела и поддалась со скрипом. Небольшой щели хватило, чтобы я протиснулась, испачкав пижаму в ржавчине. Опять я сбегаю в пижаме! Хотя это даже практичнее, чем легкомысленное платье-униформа.

Что ж, прощай, “Перепутье”! Я припустилась по лесу, стараясь чтобы деревья как можно скорее укрыли меня. Лес был светлым, с редкими деревьями. Утреннее солнце играло в зеленой листве, весело пели птицы, радуясь вместе со мной удачному освобождению.

Но чем глубже я заходила, тем гуще росли деревья. Они становились выше, плотнее смыкаясь сверху и уже не пропуская солнечный свет. Птицы не пели, а лишь испуганно вспархивали с веток, если я случайно натыкалась на них. А все пространство между деревьями занимал колючий кустарник. То тут, то там свисали белые нити паутины.

Но я продолжала упрямо идти вперед. Рано или поздно я должна буду выйти на поляну или какому-нибудь селению.

Сколько прошло времени? Час? День? Ноги еле переступали, в животе жалобно урчало, нестерпимо хотелось пить. Кажется, к следующему побегу надо будет готовиться тщательнее.

С каждым шагом идти становилось сложнее, и я малодушно подумала о том, не лучше ли будет вернуться.

И тут я услышала протяжный вой где-то сзади. Где-то справа ухнула спящая птица. Со страху я припустилась так, что не заметила, как ветки хлестали мне по лицу и рвали растрепавшиеся волосы.

Внезапно лес начал редеть. Я ликовала! Скоро я выберусь к селу или может быть к реке. Через десяток шагов я снова увидела солнечный свет и наконец за деревьями показалась крыша одинокого дома, стоявшего на ярко освещенной полянке.

Шатаясь и утирая кровь с ободранной щеки, я вышла к “Перепутью” с противоположной стороны. Проклятье!

Кажется, я читала в каком-то учебнике, что одна нога у человека длиннее другой, поэтому мы всегда ходим по кругу. Наверное поэтому я сделала крюк и вернулась к изначальной точке. Но я так просто не сдамся!

Припомнив совет про солнце и стороны света я развернулась в лес и пошла так, что Солнце было четко справа. Удивительно, но сколько бы я ни шла, солнце так и оставалось справа. Но лишь только я вошла в самую чащу, то внезапно оно стало светить слева.

Что за чудеса? Я точно не меняла направления движения. Шаг назад — солнце справа. Два вперед — снова слева.

Неужели это место заколдованное и я не могу отойти от “Перепутья”?

Попытавшись и так, и этак, я поняла, что сбежать просто невозможно. Пришлось признать свое поражение и смиренно вернуться назад.