Глава 17. Маша

Телефон орёт на всю квартиру, а я бегаю несобранная. На ходу натягиваю трусы и бюст, с волос капает. Проспала.

– Да, Зой, привет! – прижимаю трубку к плечу.

Бодрый голос подруги сообщает, что они выехали. Будут минут через двадцать.

– Я проспала, но думаю к вашему приезду, успею собраться. Ага, и я тебя.

Сушу волосы, быстро крашусь. Надеваю новый спортивный костюм неприлично дорогой, серый, очень стильный. Подарок Айса. И кроссы те самые белые.

Собираемся сегодня у Андрея, с ребятами из интерната. Я соскучилась, так хочется всех увидеть. Кручусь перед зеркалом, очень миленько. Неожиданный звонок в дверь сбивает с толку.

Кай, с порога сметает меня и хаотично целует, луплю его по рукам, отбрыкиваясь.

– Ты что здесь делаешь?

– Мириться пришёл, меня вчера чет занесло. – невесело усмехается.

– Кай, мы не ссорились, просто ты обозначил отношение ко мне.

Отхожу на пару метров, некомфортно с ним рядом. Как выяснилось мы по-разному, воспринимаем наши отношения.

– И сегодня «лёгкости» точно не будет. Давай потом как-нибудь поговорим? – раскачиваюсь на пятках, скрестив руки на груди.

– Ты собралась куда-то? – хмурится Кай, оглядев меня, и маленькую спортивную сумку на полу.

– Да.

– Куда? – давит интонацией.

– С друзьями за город, на дачу.

– Что за друзья? Ты не говорила мне, вчера и речи не было ни про какую дачу.

– Да, планы поменялись в последний момент. Так бывает. Девчонки с интерната, Земцов, Ромка. Да какая разница? – психую сама на себя, не понимая, почему вообще отчитываюсь перед ним. Я ж ему никто.

– Герда, я накосячил, признаю. Но это плохая политика щёлкать меня по носу, со мной не работает. Давай просто поговорим.

– Обязательно поговорим позже. За мной сейчас приедут, я не хочу никого подводить.

И говорить с тобой не буду.

– За город значит. А Земцов это который был влюблён в тебя в интернате?

– Да.

– Я могу поехать с тобой? Проспонсирую вашу тусовку. – усмехается Кай.

Мне неприятно это предложение, потому что он не такой. Никогда не кичиться деньгами.

Кай оплатил мне квартиру на полгода, когда я созвонилась с хозяйкой и заикаясь пыталась объяснить, что не потяну такую аренду.

Снежинский только глаза закатил, и через пять минут на счёт хозяйки упала кругленькая сумма. Аните и Ивану помогал, когда у них были сложности. В офисе говорили, у Аниты сестра тяжело болела, у Вани были проблемы с платежами по ипотеке.

Кай разрулил всё тихо, без шумихи. Сейчас, что из него лезет?

– Нет, не можешь. – рассматриваю белоснежные носы кроссовок.

– Почему? – хмурится.

Потому что я не хочу, сейчас ты мне неприятен.

– У нас своя атмосфера интернатовская, не впишешься. К тому же я хочу выдохнуть, расслабиться и хорошо провести время, с тобой так не получится.

Поднимаю взгляд.

Кай хмуро смотрит в упор.

– Давно ты начала напрягаться в моей компании?

– Недавно. – говорю тише, чем хотелось бы, Айс действует на меня как удав на кролика.

– Ты не хочешь меня рядом, но при этом собираешься провести день с влюблённым в тебя мужиком? Это, по-твоему, не должно меня напрягать?

Айс старается держать лицо, но я улавливаю, как дёргается кадык, раздуваются ноздри, наступает на меня, стараясь подавить. С короткой стрижкой без кудрей он и так выглядит угрожающе.

– А с чего бы? Я ж тебе никто. – фальшивая улыбка просто намертво приклеивается к лицу.

– Уверена, что хочешь сейчас это обсудить? Хотя, может, ты и права, давно пора было поговорить начистоту.

Я набираю полную грудь воздуха, чтоб ответить.

Но в эту минуту звонит домофон, хватаю трубку как спасательный круг.

– Да!

– Хэй, привет, Машунь, выходи! Мы приехали! – радостно горланит Земцов.

Чёрт. Я думала, позвонит Зоя. Хотя какая разница.

– Привет, уже спускаюсь.

Вешаю трубку, кусаю губу. Кай смотрит выжидающе, недоволен. Ревнует?

– За мной приехали, мне надо идти. – стараюсь звучать уверенно.

– Я слышал.

Пялимся друг на друга.

Кай больше не хмурится и выглядит максимально равнодушно. Настоящий Айсберг.

– Я спрошу ещё раз. Ты уверена, что я не могу поехать? А лучше останься, поговорим. Нам есть о чём.

– Раньше, ты что-то не торопился со мной говорить. – зло хмыкаю, потому что понимаю, не стал бы и сейчас он разговаривать, это явная манипуляция.

– Значит, поедешь?

– Поеду. Пока, Кай. Меня ждут друзья. Мне ещё квартиру закрыть надо. – задираю выше нос, отнюдь, не чувствуя той уверенности, с которой его отшиваю.

Коленки трясутся, мне страшно, что это наш последний разговор. Кай выглядит таким холодным и безразличным, каким я давно его не видела.

– Тогда поеду домой, поскучаю в одиночестве.

 Идёт к двери.

– Что и хорошего отдыха не пожелаешь? – цепляю напоследок.

– Хорошего у тебя не получится. – уходит.

Надеваю куртку, дёргано тяну молнию. Да пошёл ты! Не получится, как же!

На даче у Земцова большой двухэтажный дом утопает в зелени и выглядит как с буклета, по крыше вереница лампочек, вечером наверняка будет красиво.

Бассейн закрыт на осень. Вдоль забора сказочные туи и большие кованые качели.

Внутри тоже красиво много дерева и света, массивная бежевая мебель, высокие потолки, очень просторно.

Зойка и Настя накрывают на стол, раскладывают нарезки, овощи, фрукты.

Андрей разжигает камин. Ромка во дворе колдует с мясом, пахнет божественно.

Я слоняюсь из угла в угол, не выпуская телефон из рук. Мы недоговорили. Должен он позвонить?

– Девчонки, мясо скоро будет готово, а пока давайте перекусим и выпьем за встречу! – предлагает Ромка.

Мы садимся за стол, всё очень вкусно. Земцов накладывает мне полную тарелку салатов, хлопочет вокруг меня будто я безрукая. Зойка закусывает щеку, играет бровями, закатываю глаза на её намёки.

Знает же, что у меня Кай. Надеюсь, всё ещё у меня.

Ребята едят, смеются, пьют. Ромка не сводит больных глаз с Насти, а наша скромница усиленно делает вид, что не замечает.

Зойка пихает её локтем, кивает в Ромкину сторону. Зоя – сегодня на полставки купидон. Настя жуёт и пихает в ответ, смотрит «страшными глазами».

– Давайте, за встречу! Ужасно рад всех вас видеть! – улыбается Андрей, зависаем с ним взглядами. Чокаемся соком.

Теперь Ромка наступает мне на ногу под столом. Да задолбали со своими намёками!

Все пьют, кроме нас с Андреем. Он наш водитель. А я не могу, потому что мне необходим трезвый взгляд на вещи, молчание Кая напрягает и заставляет чувствовать неуверенность. Уговариваю себя, что это просто ссора.

За воспоминаниями и разговорами вечер пролетает незаметно.

– А помнишь, как мы Серову разыграли? – хохочет Зоя, Настя улыбается, кивает.

– Я выйду, подышу. – говорю Ромке, чтоб меня не теряли.

– Накинь что-нибудь, прохладно.

– Хорошо, папочка! – треплю его по щеке.

Какой он всё-таки классный, заботливый, домашний. Как такой парень при живых родителях мог оказаться в интернате? Ловлю на себе ревнивый взгляд Насти, одёргиваю руку.

Блин, я забыла про это вечное противостояние между ними, кто к кому больше равнодушен. Сами ревнуют друг друга как сумасшедшие. Два дурака. Поговорили бы уже.

Выхожу на улицу, вдыхаю прохладный воздух. Фонари и лампочки горят мягким светом, придавая дому волшебный вид.

В голове всплывают слова Айса, что хорошо отдохнуть без него не получится.

Прав, оказался. Весь вечер про него думаю. Чем сейчас занят? Не позвонил. Закусываю губу до боли, обидно. Я была уверена, что он первый наберёт.

– Маш, вот ты где. Замёрзла?

Оборачиваюсь, Андрей кутает меня в плед.

– Спасибо. – благодарно улыбаюсь, так, правда, уютней.

– Пойдём на качели?

Садимся, Андрей легонько нас раскачивает. Берёт меня за руку, водит большим пальцем по ладони.

 Хочу отдёрнуть, но меня замыкает от неловкости.

– Я скучал, Маш. Искал тебя, Зойка – партизанка, ни в какую, не хотела сдавать твои контакты. Вечер вот пришлось замутить. Боялся, что ты не приедешь. – говорит Андрей.

Я смотрю на него и понимаю, дальше будет больше, слишком долго он сдерживался. А я не хочу этих чувств! И обижать его не хочется!

– Андрей, – начинаю робко.

Но Земцов не даёт мне договорить.

– Подожди, дай мне сказать. Я и так жалею, что ещё в интернате не признался. Когда меня забрали, в душе такой раздрай был, с одной стороны, я был счастлив, что обрёл семью, но с другой— меня убивало, что мы не сможем общаться. Родители были категорически против, хотели, чтоб я стал совсем домашним.

– Андрей, я всё понимаю. – сжимаю его пальцы в ответ.

– Я чувствовал себя предателем! Благодаря тебе меня забрали, а я даже слова против, не сказал маме на её запрет. Боялся, что они разочаруются и вернут меня!– Андрей, упирается локтями в колени, нервно треплет волосы.

Это ужасно, но страх возврата испытывают почти все детдомовские попавшие в семью. Даже у меня он был, хотя меня Сафоновы забрали взрослой, а Андрею было всего тринадцать.

– Я, правда, не злилась и не обижалась на тебя за это. Как видишь, когда меня забрали, я тоже не кинулась тебя искать. – печально улыбаюсь.

– Это жизнь, нас всех раскидало. Хорошо, что сейчас все взрослые и сами можем решать, с кем общаться. А твою маму я понимаю и даже поддерживаю в её решении. Не знаю в курсе ты или нет, она приезжала ко мне позже, примерно через полгода, как тебя забрали. Благодарила за тебя, подарки привозила, и потом ещё пару раз была перед Новым годом и днём рождения, передавала всякие вкусняшки. Она у тебя очень душевная. – улыбаюсь, вспоминая наши посиделки.

– Да? Я не знал. Жаль, что она не сказала, мне было бы легче. Я так скучал, как выведать информацию про тебя не знал, пару раз в интернат звонил. Лидочка меня отбрила и сказала, чтоб я выкинул всё лишнее из головы и жил своей жизнью.

Лидочка такая она может.

– И правильно она тебе всё сказала. Тебе очень повезло с семьёй. В доме все стены в ваших фотографиях.

– А да, это мама фоткает всех, говорит для потомков, – улыбается Андрей, – Очень внуков хочет.

– Значит, будут. Ты классный, желаю тебе встретить настоящую любовь, а маме твоей кучу внуков!

– Мне кажется, я уже встретил. – шепчет и тянется ко мне,

сталкиваемся взглядами. Андрей трётся носом о мой, смотрит на губы. Поцеловать, не решается, не чувствует отдачи.

Что со мной не так? Как бы мне хорошо жилось, влюбись я в Земцова. Андрей красивый, кареглазый брюнет, открытый взгляд. Давно нет уродливых очков, теперь он носит линзы, упрямые губы. Андрей вкусно пахнет, лёгкий в общении, с хорошим чувством юмора и я ему нравлюсь.

Но меня это не трогает, потому что я по самые уши увязла в Снежинском.

– Я не могу. – отодвигаюсь первая, отвожу взгляд— Ты классный, а я влюбилась в босса. У нас всё сложно, но я очень его люблю. – виновато смотрю на Земцова.

Он выглядит потрясённым.

– Я не знал, что у тебя кто-то есть. Прости, ради бога! Полез к тебе как дебил!

– Перестань, проехали. Друзья?

Протягиваю ему мизинец, он хмыкает и цепляется своим за мой.

– Друзья. Ладно, не сиди долго, скоро поедим. – Земцов обнимает меня, застываем на мгновенье. Чувствую невесомый поцелуй в висок.

– Я ещё пять минут, позвоню только и приду.

Андрей кивает и уходит в дом. Я плотнее кутаюсь в плед, чувствую себя виноватой за этот «непоцелуй». Зачем вообще? Надо было сразу отодвинуться и не играть в гляделки с влюблённым парнем. Какая дура.

Выходит, Кай прав, что был против поездки с Земцовым?

Но мы не поцеловались! Зато за ручки держались, носами тёрлись, обнимались. Понравилось бы мне, если бы Кай так себя вёл? Нет!

Достаю телефон, набираю Снежинского по видеосвязи. Просто хочу посмотреть на него. Я соскучилась и, видимо, была неправа утром.

– Да! – рявкает Кай.

Картинка скачет, тёмный фон, музыка, смех. Кажется, он в клубе.

– Привет, – начинаю тараторить, – Я хотела сказать…

Замолкаю, когда вдруг вижу рядом с ним на диване сиськастую блондинку, которая пытается заглянуть в камеру. Она жмётся бюстом к Снежинскому, стряхивает её, она снова виснет у него на локте, Кай берёт телефон в другую руку.

– Карина, отъебись, сказал! – рычит.

– Кай, ну, хватит разговоров, всё самое интересное здесь. – капризно тянет блондинка.

Я узнаю этот противный голос, я слышала его в сообщении, что скинул мне Снежинский с чужого номера.

– Я вижу, ты не скучаешь, а говорил, дома будешь. – произношу на удивление ровно.

Хотя сердце выплясывает ламбаду, а зубы чечётку. Меня трясёт и хочется заплакать. Я с ума схожу от угрызений совести за Земцова, а он обжимается второй вечер подряд с какой-то шалавой?

– Отдыхаю с друзьями, планы поменялись в последний момент. Так бывает. – возвращает мне мои слова Снежинский.

– Я вижу какие у тебя планы! – киваю на сиськастую.

– Знакомая. – пожимает плечами – Как твой докторишка? Наделал в штаны от радости? Небось всё кругом слюнями закапал? – усмехается Кай.

– Андрей – просто друг.

– Ага, друг у которого на тебя член дымится.

Меня колотит, как можно быть таким мудаком? Как ему что-то рассказывать? Если он потом использует это против меня?

На языке крутятся одни маты. Скидываю вызов. Глубоко дышу, стараясь успокоиться. Не получается!

В руках оживает телефон. Имя на экране не способствует моему душевному равновесию, покой мне только снится.

– Да! – теперь я рявкаю.

– Какого хера ты трубки бросаешь? – зло шипит Кай.

– Да, потому что с тобой невозможно разговаривать! Да и о чём? О шлюхах твоих? – ору начисто забыв, что я не одна на этой даче.

Меня бомбит не по-детски.

– Я же сказал, знакомая! – задвигает Кай.

Мне кажется, что я горю от злости, ревности и обиды. А этот говнюк даже не пытается оправдаться. Выставляет меня дурой!

– Ты реально Айсберг— кусок льда! Я видела, как эта тёлка жмётся к тебе! И её голос я слышала в сообщении, когда ты пил с Гориным! Два дня с ней трёшься, может, и дольше! Какая на фиг знакомая? Сидит, наглаживает тебя, а ты и рад! Не смей ко мне больше прикасаться, понял? – хрипну от ора, по щекам текут слёзы.

– Всё сказала? Истеричка! Напугала, бл**ь ежа голой жопой.

Кажется, Снежинский курит, я слышу, как жадно он затягивается и выдыхает.

– А кому к тебе можно прикасаться? Докторишки твоему? Отсосала ему? Чтоб дорога веселей была? – чеканит Кай.

Что?! Совсем сдурел? Или пьяный? Какой он ужасный! Настоящий отморозок! Сухарь и Айсберг! Правильно его прозвали.

– Со мной ломалась, а его успела уже порадовать?

Щёки и уши начинают гореть от этих мерзких слов. Мне хочется ужалить его в ответ.

– Ты параноик! Это не твоё дело, ясно? Может, хоть с ним буду кончать! Достало симулировать! – зло шиплю.

Тишина. Я и Кай перевариваем сказанное, услышанное.

Что это было сейчас? Ледяные клещи страха сжимают сердце, становится холодно. Я не поняла, как это вышло, само как-то. Я не собиралась врать, тем более так!

– Ты бессмертная, что ли? Чё  ты делала? – я слышу скрип зубов Снежинского.

Я молчу, шокированная своей выходкой Кай накидывает ещё больше.

– Пизд*ж, я не мальчик-колокольчик и знаю, что такое женский оргазм. Врёшь. Да ты через раз чуть ли не на мостик встаёшь, так тебя колбасит. И пульсируешь, сжимаешь! – Кай уверен в том, что говорит и он сто раз прав.

От ужаса мой язык становится огромным во рту, не получается выдавить ни слова.

– Сука, быть этого не может, я бы понял, если б ты симулировала! – рычит Кай.

Ждёт моего ответа. Словно начиная сомневаться. Даёт мне шанс забрать свои слова обратно. Пытаюсь понять, как вообще я могла привести разговор в эту точку?

– Кай, – пищу сама не понимая, что нужно сказать.

– Что бл*дь? Не кончаешь, значит, со мной? Поэтому к Андрюше на дачу поскакала? Пробовать с ним? Дала ему? – от его крика я глохну.

Ещё минуту назад, я думала, как прекратить эту ложь, но после его гадких слов меня разматывает злостью. Какого хрена он так со мной говорит? Это не я зажимаюсь со шлюхами и бухаю по клубам!

– Да! Дала! Иди на хер!

Скидываю звонок, реву белугой. Какой кошмар. Мне хочется помыться после этого разговора, а ещё лучше, чтоб его не было! Меня мутит, мерзкое ощущение, что теперь точно нечего терять расползается под кожей. Наспех вытираю глаза.

На крыльце появляется Ромка, со стаканом в руке.

– У тебя всё нормально? Ты так кричала, но мы не выходили, честно.

Нет! Всё ужасно! Хуже быть не может. И я не понимаю, что будет дальше? А ещё я ужасно злюсь на себя и на Снежинского. На него больше, потому что кому как не ему меня знать в интимном плане? Как он мог такое сказать?

Лой смотрит на меня с явной жалостью, представляю какая я сейчас красавица.

– У меня, Рома, всё плохо! – подлетаю к нему, хватаю стакан с жёлтой жидкостью – Это, сок?

– Да. – растерянно кивает.

От крика в горле пересохло, першит. Опрокидываю его в себя одним глотком.

Закашливаюсь, не ожидала, что он будет настолько ледяным. Ощущение будто колотый лёд проваливается в желудок. Неприятно.

– Эй, он только с морозилки! У тебя же горло слабое! – возмущается друг— Чуть, что сразу ангина!

– Прорвёмся, Ромка! Как выяснилось ангина это не самое страшное в моей жизни!