Глава 27

/Элиза/

— Зачем так усложнять? — я прикрыла глаза, пытаясь собраться.

Если честно, считала, этот момент пройдёт намного легче, а у меня уже синяки на руках от его хватки. Но вряд ли он замечает, не думала, что Адам будет так эмоционален.

— Это я усложняю? Ты требуешь развода и врёшь, что всегда притворялась, — выговорил он мне, продолжая удерживать мой подбородок.

В голубых глазах вспыхивала магия, твёрдые губы были сердито поджаты. Но если бы раньше я бы уже мысленно тряслась от страха, то теперь испытывала только раздражение из-за заминки и горечь. Потому что очень устала. От всего и от всех.

Практически весь срок нашего брака Адам находился вдали от меня: то занимался делами, то командовал армией при прорыве, то вызволял Итана, то организовывал переворот. А я выслушивала его пожелания, хотя скорее приказы, пыталась сопротивляться, но бессмысленно. С таким же успехом я могла остаться незамужней, отец прекрасно выполнял функции главнокомандующего моей жизнью. Сейчас даже не уверена, что сохранение репутации и инициация стоили моих мучений.

Это Адам был в эпицентре событий, чем-то занимался, командовал, а я сидела в якобы безопасном месте и томилась в ожидании, курсируя между дворцом, для прохождения допросов, и академией, где в полнейшем одиночестве слушала шепотки за спиной. Меня пытались сломать, чтобы выйти на Сеймура и сопротивление. Глупцы… Когда Генри Рамси лично снисходил до допроса, я искренне смеялась ему в лицо. Ведь даже если бы у него получилось, он бы ничего не добился. Адам не сообщал своего местонахождения, не рассказывал о планах, положении дел. Ничего, только короткие и редкие минуты обмена фразами и взглядами. Лишь когда удобно ему. При воспоминании об этом стало особенно тяжело на душе.

А теперь приходилось держать лицо в новом испытании — сопротивлении Адама разводу. С другой стороны, он вообще хоть раз прислушивался ко мне? Во время прорыва, при бессмысленности возвращения меня в академию, перед штурмом дворца, когда пришлось бы пойти наперекор приказу главнокомандующей? Всё это было вынужденными решениями, а не принятием моей позиции. Вот и сейчас зачем ему меня слушать? Он привык приказывать или высказывать пожелания. Только выбрал неподходящую жену. Ему нужен кто-то покладистый, кто склонит голову при любом его недовольстве. Я не такая. Меня растили будущей главой рода. И потому для меня удар по репутации — лучшее решение, нежели постоянное внутреннее унижение в стремлении сохранить лицо. Пытаясь добиться последнего, я уже совершила ошибку, вступила в брак с Адамом. Повезло хоть, случай уберёг меня от Вилдбэрна, вот уж кто кладезь проблем.

— Вру я или нет, не имеет значения, — устало ответила. — Я хочу развода и не желаю обсуждений.

— Тогда мне придётся тебя разочаровать…

— Как всегда, — перебила я его горькой усмешкой.

— Такие вещи как раз обсуждаются, — завершил он свою фразу, гневно сверкнув глазами.

— Напоминаю, условия развода обсуждены тобой с моим отцом заранее и внесены в наш контракт. Если печёшься о своей репутации, то можно обсудить условия ограничения общения с сохранением брака, но максимум на пять лет.

— С чего я должен обсуждать такую глупость? — пророкотал он.

— С того, что я этого хочу. Но можем передать решение вопроса юристам, — устав стоять в таком положении, оттолкнула его руку и вывернулась из его захвата. — Пожалуйста, Адам, я была примерной женой, приходила по первому зову, удовлетворяла твои желания, не жаловалась на свои проблемы, во всём тебя поддерживала. И теперь прошу только об одном: поставь подпись в контракт.

— Эта подпись лишит меня тебя.

— Ты только всё усложнишь, и ничего не добьёшься. Хочешь сохранять иллюзию счастливого брака и дальше, пожалуйста, только дальше без меня, — махнув рукой, я потянулась за документами.

Адам отодвинул в сторону стопку и вновь привлёк меня ближе к себе.

— Хватит, — вновь попыталась вырваться, но без толку, он, само собой, был сильнее.

— Успокойся, Элиза, — пытливо заглядывая в глаза, он взял моё лицо в свои руки, и зашептал, с каждым мгновением сокращая между нами расстояние. — Я понимаю, ты очень устала. Мы оба вымотаны. Меня не было рядом, ты находилась в неизвестности, потому злишься. Но я снова с тобой, мы можем решить все наши проблемы. Я не прошу о многом, только об одном шаге навстречу. Одной возможности исправить прошлые ошибки. Ну же, всего шанс, — выдохнул просьбу прямо в мои губы.

А я отчаянно задерживала дыхание и подавляла подрагивания в груди. Знала, что поддамся, и дальше всё пойдёт по кругу, приятное времяпровождение в постели, фантом духовной близости, и сама не замечу, как передам вожжи управления моей жизнью в его руки. А там, прощай карьера, здравствуй, материнство и роль кроткой жены, ожидающей мужа в его редкие возвращения домой.

— Элиза, — его губы мягко прихватили мои губы.

— Нет, — прошептала я.

Грудь сдавило, и запас воздуха закончился, когда Адам меня поцеловал. Снова не слушал, чего хочу я. От этого было тошно, больно и горько, в контраст нежности его ласк. По коже бежали мурашки, внутренности скручивало от яркости момента. Адам целовал трепетно и одновременно пылко, жадность его усиливалась с каждым мгновением, а я больше не могла обходиться без воздуха и совершила ошибку. Лёгкие наполнил аромат грозы. Голова закружилась. Я сама не заметила, как приоткрыла губы, отвечая на поцелуй. И мир отдалился, наполняя его только ощущением присутствия желанного мужчины.

Чудилось, наше общее сумасшествие длилось вечность. Адам успел подсадить меня на стол и пытался проникнуть губами под ворот моей форменной куртки. Не представляю, как сумела опомниться, надавить на его грудь, вынуждая его сделать полшага назад.

— И ты хочешь от этого отказаться? — он нежно погладил меня по скуле. — С другими так ярко не будет.

— Близость не главное, — просипела я, отводя взгляд.

Пыталась прийти в себя, но пока не могла даже слезть со стола.

— Я о другом. О нас. Мы можем быть счастливы, и это тому подтверждение, — он мягко развернул моё лицо к себе за подбородок и провёл большим пальцем по моим влажным от поцелуев губам. — Давай ляжем спать.

— Что? — я обескураженно моргнула.

— Мы устали. Ляжем спать вместе. Я все эти недели мечтал, как засну и проснусь с тобой в одной постели.

— Я мечтала о разводе, — мотнув головой, соскользнула со стола. — Поэтому перестала пить противозачаточную настойку.

Понимала, что совместная ночь не закончится ничем хорошим, потому взгляд метнулся к двери.

— Обещаю тебя не трогать, — Адам вновь приблизился, его рука легла на мою талию. — Просто ночь вместе, Элиза. Мы отдохнём, а завтра утром поговорим.

— Ты снова на меня давишь и говоришь, что мне делать. И ведь так будет всегда.

Слишком поспешно оттолкнув его, я почти бегом покинула комнату, а потом и покои. И только тогда вспомнила, что забыла контракт. Но может к лучшему? Он немного подумает и пришлёт мне свой экземпляр на подпись?

— Не будь наивной, Элиза, он дракон, — пробурчала под нос, быстрым шагом продвигаясь по пустым в это время дня коридорам дворца.

Душу рвало на части. Вроде бы всё взвесила, решила, считала, развод подарит мне долгожданное облегчение от проблем, так почему готова заплакать? Что со мной не так?

— Ты просто устала, — пояснила себе и усмехнулась тому, что общаюсь сама с собой.

Но на этом проблемы не закончились. Оказалось, в целях безопасности здание законсервировано. Меня не выпустят без особого распоряжения. Сначала я хотела разбудить Вилдбэрна, попросить дать разрешение на выход, но поняла, что нарвусь на лишние вопросы, получу выговор и ничего не добьюсь, ведь запрет введён не просто так. В попытках что-то доказать Адаму лишь подвергну жизнь опасности.

Потому я вернулась на этаж, скользнула в первую попавшуюся гостиную с достаточно большой софой. Здесь немного побродила по комнате, но поняла, что жутко вымотана, потому избавилась от куртки и сапог, и легла. Хотелось уткнуться в подушку и поплакать, к счастью, я была лишена подобных удобств. Потому, попыхтев про себя, постепенно заснула.

Ночью мне снился Адам, и почему-то чудился его запах. Такой яркий, что, казалось, до него можно дотянуться, потрогать. И я действительно сумела прикоснуться к нему, даже ощутить на вкус. Странный сон.