Глава 23

Милана

За рулем лучше не отвлекаться. Поэтому всю дорогу старалась слушать, а не говорить. Молчание – золото: в моем случае так уж точно – меньше шансов проболтаться.

Любовь Павловна ненавязчиво старалась выяснить какие-нибудь подробности, но в основном рассказывала о своих сыновьях. За время поездки я узнала неприятную историю, связанную с Владом. Оказывается, Лика – жена Влада, с которой тот прожил семь лет, буквально украла у него все деньги, взятые в кредит на поднятие бизнеса. Любовь Павловна «ласково» звала ее Макакой. Тимуру пришлось продать чуть ли не все имущество, чтобы помочь Владу. За три года упорного труда ему удалось погасить тот злополучный кредит, взять новый на расширение бизнеса. Сейчас в жизни Влада все стабильно, жаль, так и не встретил женщину, с которой бы связал свою жизнь. Даже намеки матери на эту тему пресекаются.

Неожиданно прозвучал вопрос:

– Милана, Тимур тебя не обижает?

Неужели, я чем-то себя выдала?

Принялась убеждать свекровь в хорошем отношении мужа, заливаясь соловьем:

– Нет, что вы. Он у вас замечательный: нежный, заботливый.

Хорошо, что отвлеклась на секунду от дороги и посмотрела на примолкшую женщину. Любовь Павловна странно смотрела на меня. Так, перегибаю палку.

– Понимаете, Тимур, жесткий, властный, любит покомандовать, но со мной он другой. – выдаю свои мечты за реальность. Да и ладно, вот и Любовь Павловна заулыбалась. – Я о таком муже даже мечтать не могла, – продолжила сочинять, радовать свекровь. – Порой он бывает таким романтичным…

– Я за ним этого не замечала, – с гордостью в голосе произнесла она. – А цветы дарит?

Уверенно произнесла:

– Конечно.

«Ага, цветы, подарки, романтика… Засыпал сюрпризами! Единственный его подарок – банковская карта. И ту подарком не назовешь: я эту сумму еще должна отрабатывать!»

Но свекрови об этом знать необязательно.

– Как же, дети, я за вас рада! Мой муж ни разу мне ничего не дарил. В лучшем случае, давал деньги, и то, в первые годы жизни. А потом как-то… ой, не будем об этом, – махнула она рукой. – Тимур очень щепетилен в выборе. Он бы никогда не женился на ком попало. Пообщавшись с тобой, Милана, могу не переживать за своего младшего сына, – сделала мне свекровь комплемент.

Я даже затаила дыхание, чтобы насладиться похвалой. Любовь Павловна не знает, что сыну ее выбора не давали. Тимур как раз уверен, что женился на ком попало.

В моем представлении Мелехино – это небольшая деревенька. Там обязательно должны были встречаться старые, покосившиеся, саманные или деревянные домики. Человек я полностью городской, если и выезжала в детстве за город, то только в элитные поселки. Увидев деревню, очень удивилась: крупный, довольно современный населенный пункт, единственный пока замеченный мною недостаток – дороги, точнее, их отсутствие.

Любовь Павловна показывала, куда ехать, а я старалась успеть все разглядеть. Редко встречались большие дома с высокими заборами, чаще небольшие кирпичные построения, огороженные невысокой городьбой. И в зоопарк ходить не надо: гуси, утки, козы, коровы, свиньи, лошади…

Мы остановились возле двухэтажного дома, не огороженного забором. Видно, что строительные работы закончились не так давно: во дворе аккуратно сложен строительный материал.

На крыльцо вышел хозяин дома. Спутать его с кем-нибудь другим я бы не смогла: с Тимуром они очень похожи.

На суровом лице проступила улыбка, когда он обнял мать, буквально спрятал ее в своих медвежьих объятиях.

– Влад, познакомься – это Милана.

– Я знаю, – даже не взглянув на меня, буркнул он, придерживая мать за спину, пытался увести ее в дом.

– Влад, – строго произнесла свекровь, упершись ногами в землю, не позволяя себя увести. – Прекрати быть таким с нашей девочкой! Она теперь тебе сестра!

– У меня брат мама, сестру ты не родила, – ни капли не раскаявшись, произнес он.

– Влад, я тебя не узнаю, – расстроенно ответила она.

Я поняла, Влад в курсе подоплеки нашего брака и пытается, таким образом, выказать свое отношение. Расстроенный вид Любови Павловны не позволил продемонстрировать характер. Хотелось, наплевав на все, сесть в машину и уехать.

– Влад, – с металлическими нотками в голосе строго произнесла она, – Возьми в машине сумки и занеси в дом. Пойдем, дочка, я тебе покажу вашу с Тимуром комнату.

Реакция у старшего брата отличная: я специально бросила низко ключи, чтобы они, не долетев, упали – изловчившись, он их поймал.

Все спальни находились на втором этаже. Войдя в спальню, первым делом отметила, что кроме кровати других горизонтальных, лежачих поверхностей не имеется. Пол не считается. Муж скорее меня отправит на нем спать, чем благородно уступит всю кровать. Хорошо, что он уехал. Как бы мы ночевали в одной комнате? Комната совсем не обжита. Как и говорила свекровь, кроме занавесей, мебели и матраса в спальне ничего больше не стояло.

– Хорошо, что подушки не забыли купить, – поправляя шторы, произнесла она. – Пойдем, я тебе свою комнату покажу.

– Давайте, я застелю кровати? – бросая сумку на матрас, устремилась за ней.

– Может, пока освежишься, отдохнешь? А я быстро приготовлю что-нибудь перекусить. Вот здесь у нас душ, – открыла она деревянную дверь прямо перед моим носом.

– Хорошо, приму душ и застелю наши кровати.

А то прилечь отдохнуть негде. Влад, думаю, спит не на голом матрасе. В любом случае, постель ему стелить не собиралась.

Простирнув нижнее белье, повесила в комнате на батарею: не хочу им тут сверкать. Все покупки лежали в комнате свекрови. Вот ее постель и застелю первой.

Женской руки в доме явно не хватает. Усилий Любови Павловны недостаточно. Тусклые, безликие спальни напоминали номера в недорогих гостиницах. Ничего удивительного, что Влад не женат. Характер его не лучше, а, может, и хуже, чем у Тимура.

Разложив комплект белья на кровати, спустилась за парогенератором. Лучше, конечно, все простирать, но тогда придется спать на голом матрасе. За оставшиеся часы белье не успеет высохнуть. Ничего, парогенератор убьёт все микробы.

Спина затекла, пока я корячилась над кроватью, пропаривая белье. Поднявшись, даже застонала. Массируя поясничный отдел, услышала в коридоре громкие, тяжёлые шаги, которые явно приближались к этой спальне. Ошибиться, кто это уверенно чеканит каждый шаг, было невозможно. Как и в том, что ему понадобилась я, ведь комната Влада, как я поняла, в другом конце коридора.

Зачем идет? Желает высказаться? Добро пожаловать! Все равно мне не сбежать!

– Что ты наговорила матери? – прозвучало властно от двери.

Не ошиблась.

– Спроси у нее, – спокойно произнесла, не оборачиваясь.

С Тимуром эта тактика работала – злила еще больше, так зачем ее менять? Нашел, кого пугать. Взяв в руку наволочку, распаковала подушку. Все это время в сторону Влада ни разу не посмотрела.

– Я у тебя спрашиваю.

– Ты не спрашиваешь, ты меня пытаешься запугать. Не трать зря время, не получится. Я много лет жила с деспотом, а теперь я замужем за твоим братом, который не умеет общаться, только приказывает. Ты – это уже перебор в моей жизни. Или нормально разговаривай, или не будем расстраивать твою маму, просто помолчим, – посмотрев на него, ехидно улыбнулась, скорчив рожицу.

– А избалованная девочка привыкла сама отдавать приказы? – вошел он в комнату, подошел совсем близко.

– Ты сейчас обо мне или о ком-то другом? Ты меня не знаешь и не имеешь права говорить в таком тоне, – не менее зло проговорила я.

Устала от обвинений и нападок. Сейчас как никогда захотелось высказаться.

– Неужели, ты ни разу не ошибался в жизни? Я не оправдываю себя, нет. Но мне тогда было всего шестнадцать лет! Если бы могла повернуть время вспять, поверь, так бы и сделала. Тимур – взрослый мужчина и, уж поверь, может за себя постоять. – скорее мне защита нужна, а не ему, но говорить этого вслух не стала. – Мы сами разберемся, – добавила спокойно.

Влад надменно посмотрел на меня, зло ухмыльнулся. Прислонившись плечом к стене, скрестил руки на груди.

– Постоять может, – кивнул он, не сводя с меня взгляда, – но Илья Сергеевич шантажом вынудил его жениться, а подлости я не прощаю.

Я об этом догадывалась, но услышать все равно оказалось очень неприятно. Пожала плечами, опустила глаза, принялась расправлять простынь. Мне требовались эти секунды, чтобы не заплакать. Стыдно, как же стыдно!

– Тимур никогда бы не согласился на тебе жениться, но твой отец угрожал не выдать кредит мне. Ты понимаешь, что сейчас я чувствую себя виноватым, что брат попал в такое положение? Я миллион раз проклинал тот день! Лучше бы тогда Тимур отказался.

Это тот кредит, с которым сбежала жена Влада? Повесила еще и долги на семью Васнецовых? Ну, папочка! Ну, молодец! Как же стыдно!

– Ты хочешь услышать, что я сожалею? – откинув простынь, присела на край кровати. – Даже не представляешь, как, – посмотрела прямо в его злые глаза. – Я не знала о шантаже. Догадывалась, но как именно отец вынудил Тимура согласиться, не знала. Мне та выходка тоже боком вышла. Я не говорю уже о том, что меня вырвали из привычного мира и буквально сослали в другую страну. Мне ежедневно звонили и проверяли. Напоминали, как я себя должна вести. Не успела сойти с трапа самолета, выдали замуж за мужчину, который меня, мягко говоря, не хочет видеть в качестве супруги. Ты думаешь, я не хочу свободы? Любви? Я не хочу быть счастливой?

В комнате воцарилась тишина. Поднявшись, я обратно заправила край простыни, устало подняла глаза на Влада. Мужчина задумчиво смотрел на меня. Жаль, я не умею читать чужие мысли.

Сдерживать слезы получалось, но с трудом. Зачем он мне мужа купил?! Даже не купил… это еще хуже: дал деньги в долг. Вернул их с процентами и еще Тимура жениться вынудил!

– Заканчивай – и вниз спускайся. Мама там, на стол накрывает. У тебя пять минут.

Любят эти Васнецовы командовать! Какие пять минут? Я же ничего не успею.

– А потом поможешь мне люстры повесить, – строго произнес он.

– Как? – застыла я с парогенератором в руках, хлопая глазами. – Я в этом не разбираюсь.

– Даже не сомневаюсь, – усмехнулся он, злости в глазах уже не замечала. – Люстру подержишь, инструменты подашь.

– Нет! – категорично заявила Любовь Павловна. – Завтра повесите люстры! Это не шутки, в темноте с током возиться.

– Ма, я фонарик надену на лоб, – убеждал ее сын. – Мне рано на ферму. Поля объехать надо, рабочих проконтролировать. Я сегодня из-за вашего приезда все дела забросил.

Меняли мы люстры все вместе. Любовь Павловна дополнительно светила телефоном. Влад ей говорил, что он прекрасно все видит, но женщине так было спокойнее. Ее присутствию я была только рада: подержать люстру – это пожалуйста. Но когда началось: подай индикатор, изоленту, плоскогубцы… тут я растерялась.

Я больше всех радовалась, когда загорелся в доме свет. Решили в следующий раз привезти люстры и на первый этаж: там тоже висели только лампочки.

– Это Милана выбирала, – ласково проговорила Любовь Павловна. Все пыталась скрасить первое впечатление обо мне.

– В следующий раз тоже выбирайте вместе: у нее хороший вкус, – проговорил буднично Влад.

Это была маленькая, но победа! Пусть он и не улыбнулся, но похвалил же.

Ужин готовили вдвоем. Влад уехал на ферму: у них там корова отелиться не могла, боялись, придется прирезать. Когда я заявила, что хочу поехать с ним, он, по-моему, выпал в осадок. Любовь Павловна долго еще смеялась, вспоминая выражение его лица в тот момент. Отговаривал Влад, как мог: воняет, мужики деревенские через слово мат вставляют, обуви подходящей у меня нет… Отступила только после того, как он сказал, что корову может придется прирезать. Обещал завтра днем взять с собой, если я куплю нормальную обувь.

– Мы завтра в город возвращаемся? – спросила я у свекрови, когда сели пить чай.

– Даже не знаю, Милана, – опустила она голову, сделала глоток. – Влад попросил, чтобы мы остались на несколько дней. Познакомиться с тобой хочет поближе. Без Тимура тебе все равно скучно, а тут какая-никакая компания. Отдохнем немного, на речку сходим? – с надеждой посмотрела она на меня.

Ох, как же не хочется разочаровывать единственного человека, отнесшегося ко мне с добротой и пониманием. Я, конечно, не обрадовалась такой перспективе. Что этот Влад задумал?

Неуверенно промямлила:

– Я вещей с собой не взяла.

– Погода хорошая, простирнём, все быстро высохнет, – заметив мою неуверенность, загорелась свекровь. – Магазины тут не айс, – засмеялась она, – Ну, кое-что подобрать можно.

Придется остаться. Посмотрим, что из этого выйдет.