Глава 26

Тимур

Не то, что не доставляло удовольствие, а ужасно раздражало каждый вечер проводить в кругу Манакова и его людей. Кашанский на горизонте не появлялся. Выбрать момент, чтобы застать меня одного, практически невозможно. До позднего вечера мы с ребятами под присмотром людей Манакова работаем, а потом до утра развлекательная программа.

Сегодня у нас русская баня с березовыми вениками и девушками. Попариться я любил, но вот десерт в виде голых девиц раздражал. Много шума, пьяного смеха, визга и заумных разговоров вызывало стойкую головную боль.

Всем казалось, что я грущу, раз не кидаюсь на развратных девиц. Поэтому с удвоенным старанием меня пытались развеселить. Это не удавалось, как и навязчивые попытки уединиться.

Все познается в сравнении, и вот сейчас, глядя на эту картину, четко осознавал, что я женат совсем на другой девушке. Красотой она не уступала ни одной из них. Милана женственна, нежна, недоступна, сексуальна, порой упряма и своевольна. И я хочу ее увидеть.

Звонки Влада усиливали это желание. То, что мама приняла Милану, неудивительно: она давно мечтает о внуках. А моя жена к тому же красива, образована, не имеет вредных привычек. Но от брата я не ожидал услышать теплые слова. Влада подкупало, что золотая девочка ведет себя просто: помогает матери, бегает на ферму, возится с телятами, не грубит простым работникам, когда они над ней посмеиваются, вечера проводит вместе с семьей.

А сегодня и вовсе решила за Влада вступиться. Он, взрослый мужик, не выдержал, принялся мне звонить, пересказывать, что за страсти у них творятся. Это надо же, настырную упертую девицу на место поставила.

– Не обижай ее, Тимур, она не такая, как мы о ней думали, – сказал он мне прежде, чем положить трубку.

Смотря на все, что сейчас окружало меня, хотелось как никогда оказаться в кругу семьи.

– Так и будешь грустить? Я могу поднять тебе… – блондинка с ультрафиолетовым загаром выдержала паузу. Наверное, думает, что это очень возбуждает. – Настроение.

– В цирке работаешь?

– Что? – выпучив удивленные глаза, она перестала улыбаться.

Холодно приказал:

– Иди, весели кого-нибудь другого, клоунесса.

Если у нее и было, что ответить, благоразумно промолчала.

Я точно определился, что Милану не отпущу, как бы она ни сопротивлялась. А она может устроить проблемы. Вариант прямо заявить ей о нашей совместной жизни отпадал. Илья Сергеевич, намекни я даже о таком раскладе, дочку бы заставил, но от такой мысли воротило. Я никогда не обращусь к нему за помощью. Никогда не попрошу повлиять на Милану. Мы сами во всем разберемся.

Написать ей или позвонить – это желание возникало постоянно, но всегда что-то сдерживало. Не умею нежничать, а учиться желания не возникало. Но надо же когда-то начинать. Написав первое сообщение, на ответ не рассчитывал, а получив его, даже улыбнулся. Чем привлек к себе внимание не только сотрудников, Манакова, но и девиц. Девушки оживились. Предупреждая их действия, мрачным взглядом остановил их приближение.

Истинное удовольствие получил, общаясь с женой. Мне казалось, я вижу, как она смущается. Оглядывается в поисках камер. Угадать цвет трусиков было несложно: у нее все купальники пять лет назад были разных оттенков красного. И то немногочисленное белье, что сушилось у нас в квартире, преимущественно красного цвета. Прощаться я не хотел, но и напирать на неё не стоит. Могу вспугнуть.

Последующие дни это стало нашим ночным ритуалом. Это помогало пережить ночную жизнь под предводительством Манакова. Каждый раз сообщения были все более провокационные, паузы с той стороны затягивались. Я подробно расписывал, что собираюсь с ней делать, каждую ночь. В ответ получал: «нахал». Соглашался с ней. За эти дни ни разу не слышал ее голос, но наша игра в соблазнение сближала. Милана первые пару дней несмело, смущенно отвечала, а потом она перевела мяч на свою половину поля.

Я готов был взвыть от тех сообщений, что она присылала. Я мог только мечтать о том, что все ее обещания когда-нибудь воплотятся. О чем и сообщил ей. В ответ получил: «посмотрим на твое поведение». Обещал, что он будет очень плохим. Череда бессонных ночей, наполненных эротическими образами, не делали меня приятным собеседником днем. Я как мог, пытался сократить командировку. Не выходило.

Сегодня Влад позвонил, «обрадовал», что мой тесть со своим другом пожаловали в гости. С одной стороны, хорошо, мама не заметит наш конфликт, с другой – не хотелось с ним сближаться. Влад заверил, что все прошло гладко, но Милана не похожа была сама на себя. Он впервые видел ее грустной, с потухшим взглядом и какой-то далекой. Давнее желание высказаться тестю только усилилось.

Брат заметил интерес Ивана к нашей матери, понятно, что это ему не понравилось. Меня это тоже не обрадовало. По приезду надо с ним встретиться, объясниться.

* * *

Билет взял заранее, знал, что сегодня закончим работу. Спешил домой. Поезд приедет поздно, в Мелехино сразу не получится выдвинуться, придется ждать утра. Время тратить зря не буду, успею проскочить по одному адресу. Выясню, что делала моя жена на Гвардейской. Сегодня ребята скинули адрес и данные на жильца квартиры. Или он профессионал, или аферист. Не хотелось бы, чтобы моя жена попалась на крючок вымогателю.

Детектив! Я знаю всех ребят, что следят за мной по поручению тестя. А вот того, кого наняла моя жена, ни разу не заметил. Потому, что он не выполняет свою работу, а деньги наверняка берет! Милану несложно обмануть, а со мной этот трюк не пройдет. Вернёт все до последней копейки и больше ни разу не потревожит мою жену!

Сошел с поезда без пятнадцати десять. Взяв такси, отправился на Гвардейскую. Наверное, стоило сказать Артему, куда собрался, но сюрпризов от лжедетектива не ждал. Не думаю, что у него хватит духу мне противостоять.

Ночь плавно опускалась на город. Духота стояла невообразимая. Легкий ветерок иногда колыхал листья деревьев, недостаточно часто и интенсивно, чтобы почувствовать прохладу. Попросил водителя подождать, вышел из такси, осмотрелся.

Домофон на двери сломан, лампочка в подъезде не горит, лифт не работает. Освещая путь фонарем, встроенным в телефон, поднялся на нужный этаж. Лампочка ярко горела на потолке. Отключив фонарь, позвонил в дверь. Дверь почти сразу открыли, в проеме стоял человек, которого я точно не ожидал увидеть.

Уголок губ рефлекторно дернулся, но вместо улыбки вышла сухая ухмылка. Даже не видя себя в зеркале, я точно мог это сказать.

– Ну, здравствуй, Игнат. Давно стал Алексеевым?

– Зайдешь? – не обращая внимания на мой тон, пригласил он жестом в квартиру. – Пойдем на кухню, – пропустил он меня вперед.

Старые квартиры с маленькой кухней, где и повернуться негде, но мы – два здоровых мужика – вполне комфортно уместились за столом.

– Выпьем за встречу?

– Наливай. – пить не хотелось, но мы оба напряжены, а разговор предстоит нелегкий.

Не вставая со стула, он открыл холодильник, достал бутылку элитной водки, нарезку из сыра и колбасы, лимон. Рюмки тоже стояли на тарелке в холодильнике.

– Думал, ты днем приедешь, – удивил он своим заявлением.

Раздался характерный щелчок открываемой бутылки.

– Значит, все-таки следишь, – пододвигая к себе полную рюмку, произнес я.

– Зачем? – ухмыляясь, произнес Игнат. – Я тебя хорошо знаю, не забыл? Милана может подозревать в чем угодно, но я уверен, что изменять ты ей не станешь. Будем? – протянул он рюмку.

Чокнулись, выпили, не закусывая.

То, как он произнёс имя моей жены, о многом говорило. Игнат знает ее давно.

– Ты за ней в Англии присматривал? – уверен, что моя догадка точна на сто процентов.

Смотрит, не мигая, не отвечает, прочесть что-то по лицу невозможно.

– Это ты моим парням проблемы устраивал? Их почти сразу на родину отправляли. А я думал, что Илья, – задумчиво произнес я.

Ведь полагал: папаша не хочет, чтобы о похождениях дочери знали.

– Не люблю, когда лезут в мою работу, – разливая по рюмкам водку, ответил он.

Выпив по второй, закусили.

– Она же не знала, что ты за ней присматриваешь? – вопрос был риторическим, Игнат это понял.

– Впервые она меня увидела в салоне самолета, когда возвращалась в Россию.

Тут меня осенило. Недовольно посмотрел на Игната.

– Вот кто ей помог сбежать.

– Они все сделали сами, – равнодушно произнес он.

– Как она на тебя вышла?

– Друг отца координаты дал. Я Милану хорошо изучил, бездействовать она бы не стала, а откажи я ей, пошла б искать другого. В нашем деле подлецов хватает, а ты не спешил приставить к ней охрану.

Упрек Игната был заслуженным. Сидим, вместе выпиваем, как в прошлом, а напряжение не спадает. И кто кого должен простить, вопрос. У каждого своя правда. И если раньше я его не понял – был молод и горяч, оборвал дружбу – то сейчас, наверное, поступил бы так же.

– Я не жалею, что спас тебя тогда, – негромко, с нотой грусти и боли произнес я. – Вернись мы в тот день, поступил бы также.

– А я до сих пор жалею, что не погиб тогда, – выпив залпом рюмку, он тут же налил следующую. Выпил и я. – Жить с этим невозможно. Ты знаешь, столько лет прошло, а я до сих пор вижу их словно живых. А порой закрою глаза и вижу их мертвые лица, безжизненные, холодные глаза. Чувство вины жжет в груди, – стукнул себя Игнат в районе сердца кулаком. – Я бы обменял их жизни на свою! Лучше гнить в земле, чем знать, что ты не смог вывести свой взвод из-под обстрела!

– Ты сделал все, что мог. И даже больше. Никто не должен был тогда выжить! Ты спас большую часть ребят.

– Другую половину потерял, – скупая слеза тонкой дорожкой скатилась по щеке.

– В чем ты виноват? Ослушаться приказа не имел права. А если б не стал выполнять, думаешь, операцию отменили? Тогда бы мы все погибли, ведь шли вслепую, никаких разведданных со спутников получено не было. А нас там ждали. Лучшего командира я не знал, Игнат.

– Нет больше командира, гражданский я. Уволился сразу после тебя.

– Слышал.

– Ну, значит, и про Ленку знаешь? – разливая очередную рюмку, спросил он.

Кивнул, подтверждая его вопрос. Про жену Игната много говорили, но хорошего мало. Лену я знал хорошо, никогда не подумал бы, что она его бросит ради другого мужика.

– Не суди ее. Устала она со мной: гарнизоны, съемное жилье, вечно муж на заданиях, не знаешь, вернется или нет, никакой стабильности, а на руках маленький ребенок.

Не суди, так не суди. Кто я такой, чтобы лезть в чью-то жизнь?

– Лучше давай о тебе поговорим. Что с женой делать будешь? Я Милану в обиду не дам, Тимур. Надо будет – второй раз смогу тебе челюсть сломать, – немного заплетающийся язык не сглаживал угрозы в голосе.

Говорить о том, что больше у него не получится нанести такой силы удар, не стал. Тогда я не ожидал такой «благодарности» за спасение жизни.

– Вы с Ванеевым те еще молодцы. Она еще девчонка совсем была, а вы что? Решили показать, какие вы крутые и сильные? Да она после смерти матери ни ласки, ни любви не видела. Поэтому и влюбилась в тебя! Богатство ей отцовское не нужно, а он, болван, понять этого не может! Она в Англии устроилась работать посудомойкой, лишь бы за учебу платить и к тебе такому крутому не возвращаться. Ей забота нужна! Понял?

Мог Игнат заставить чувствовать себя тварью. У него и в роте порядок был такой, что все завидовали. А руки на солдат ни разу не поднял.

– Ты же баран, дальше своего носа не видишь!

Другому я бы уже врезал за оскорбления, а Игната ударить не мог.

– Не будь я уверен, что она станет тебе отличной женой, ни в какую Англию, ни за какие деньги бы не поехал! Последних мудаков Ванеев отправлял за ней присматривать. Запомни, ты мне друг, но Милану в обиду я тебе не дам.

– Не собираюсь я ее обижать! – разозлился я.

Чувствовал себя мудаком. Каждое слово Игната попало в цель. И ведь не придерешься ни к чему!

– Вот и хорошо, – кивнув, он поднялся на ноги. Видать, давно не пьет, раз от полбутылки водки его так развезло. – Я спать, дверь захлопнешь. – Абсолютно трезвым голосом проговорил он и ровной походкой направился в спальню. – Да, кстати, заходи в гости, – не оборачиваясь, крикнул он. – И я буду крестным вашего первенца! Это не обсуждается, – командирским, таким знакомым, но где-то уже забытым тоном, проговорил он.

Полбутылки водки вроде ерунда, но в душном салоне автомобиля укачало. И нещадно тянуло принять горизонтальное положение. Домофон и лифт в доме работали, свет везде горел. Наверное, поэтому я и не ожидал увидеть спящего бомжа под своей дверью!

– Любезный! – громко произнёс я.

Вещи на мужчине вполне приличные, хоть и запыленные. На голове воронье гнездо. Спит, повесив лохматую голову, лица не разглядеть.

Присев на корточки потормошил его за плечо.

– Давай, просыпайся, мне в квартиру попасть хочется.

Встрепенувшись, он поднял голову, откинул назад волосы. На меня уставились большие карие глаза в обрамлении черных, длинных ресниц. Лицо смуглое. Не сразу удалось понять, что это молодой парень. Темная густая щетина скрывала черты. На лице и в ушах куча металла. Пирсинги, туннели. Какой нормальный мужик это на себя нацепит?!

Я не сразу сообразил, что он говорит. Не ожидал услышать английскую речь.