40. Алёна

Никита молча смотрел на меня, сложив руки на груди. Взгляд выжидающий, как будто дает мне шанс объясниться подробнее. А что я могу ему ещё сказать? Даже просить помочь мне с этой сделкой стыдно. Не говоря уже о том чтобы он согласился сделать вид что это он сам её создал. Это уже бред на грани фантастики.

— Никита…. Прости, я действительно не думала, что такое вообще возможно. У тебя будут проблемы из-за этого?

Никита продолжал молча сканировать своими холодными льдинками и я не выдержала его взгляд и кажется готова разреветься.

— У тебя кровь на щеке, подожди, я принесу аптечку.

Вскочив убежала в ванну. Калейдоскоп эмоций всё-таки выплеснулся в слёзы. Надо взять себя в руки. Ты всё сделала правильно, Алёна. Это лучше чем он узнал бы по-другому. Наверное, лучше. Стоя в ванной, услышала как, хлопнула входная дверь. Ну, вот и все. Ушёл.

Жизнь превратилась в гонки по вертикали и, кажется, я не справилась с управлением. Он ушел. Не поверил или просто посчитал, что с него достаточно? Не знаю, да и какая разница. Даже если бы не было всего этого, в один день он бы точно так же и ушел. Никому не понравится жить с человеком в маске шута. Я должна быть готова к этому, но черт возьми теория отличается от практики. Думала, что смогу. Отпущу, ведь так же делают когда любят? Но я не готова. Совсем не готова.

Я села прямо на пол ванной, сложив руки на согнутые колени и задрав голову к потолку. Ринат так делает, может и мне поможет? Слезы душили и текли рекой, но облегчения не приносили. Я просидела на полу, наверное, час или больше. Читая вслух, то песни Шекспировского шута, то его монолог, пытаясь вернуть себя обратно в скорлупу.

Сквозь гул в ушах, слышу как скрипнула дверь на кухню. Меня нашли? И опять полез холодный липкий страх по спине и затылку. Неужели предал Ринат? Это дом его родителей. Их уже нет, но Ринат тут бывает иногда. И про это место мало кто знает. Неужели он? Друг с которым я знакома всю свою жизнь. Которого поддерживала в его тяжелые времена и выручала тысячу раз, как и он меня? Тот, кто знает обо мне всё. Тот, кому я доверяла больше чем себе.

Но я не могу даже пошевелиться, нет сил больше ни на что. Шаги приближаются к ванной и я просто закрываю глаза и молюсь только об одном, чтобы это произошло быстро и не больно.

Дверь открылась почти бесшумно, только теплый воздух потянулся в прохладу ванной из комнаты, где горел камин. Я упорно не открывала глаза. Потому, что боюсь и потому, что не хочу увидеть друга направляющего мне девять граммов в голову или сердце.

Человек подходит ближе и по ощущениям садится рядом со мной, я узнаю аромат парфюма. Никита. Вернулся. Открываю глаза и поворачиваю к нему голову. Он смотрит на меня, сидя рядом и повернув голову в мою сторону. Не злится и нет во взгляде презрения, которые рисовала мне фантазия пока я ревела.

— Роль шута в трагедии Король Лир, заключается в том, что он своими горькими шутками как бичом подхлестывает сознание Лира. Он ускоряет прозрение старого короля, а потом вдруг навсегда исчезает. Я знаю что ты сравниваешь себя с шутом, Алена. И… ты все время исчезаешь и никто не знает навсегда или нет. Я не хочу таких отношений, понимаешь? — Никита говорил уставшим голосом и как будто прощался со мной.

— Да.

— Но я не хочу их ни с кем другим тоже. Ты полетишь со мной в Москву?

— Я не могу. Не сейчас.

— Я ездил в отель, забыл там вещи. Я отправил документы в РП о сторнировании договора. Но не потому, что его могли провести. Не могли. Во-первых электронной подписи не достаточно, нужны оригинальные документы и живые подписи и не только договор, а еще очень много всего. А во вторых я изменил свою электронную подпись, когда обнаружили, что кто-то копался в макбуке и старая теперь недействительна. Чтобы не возникли вопросы о возникновении такого бестолкового документа, мне пришлось отправить объяснение о техническом сбое и ошибочной процедуре продажи.

— Спасибо. Ты…. вернулся, чтобы предупредить меня?

— Нет. Я голоден. Приготовь нам ужин, продукты на кухне. — Ник встал и подал мне руку. Подняв меня с пола, вдруг прижал к себе до хруста костей, и боли на спине, от ещё не до конца заживших ран.

Одной рукой он захватил мой затылок и прижался к губам, жадно целуя и как всегда властно проникая в мой рот языком, опять сводил меня с ума фантастическим поцелуем, страстным и будоражащим кровь.

Я торопливо расстегивала его рубашку, хочу его как никогда. Или как в последний раз. Не важно. Хочу здесь и сейчас. Запускаю руки и прикасаюсь к горячей гладкой коже, хочу запомнить эти тактильные ощущения навсегда, глажу его и Ник, рычит отрываясь от губ

— К черту ужин.

Подхватывает меня и задирая платье усаживает на стиральную машину. Отодвигая полоску трусиков нежно касается складочек, размазывая мой сок, пробирается глубже, заставив меня застонать в голос. Снова целует и я слышу звук открывающейся молнии ширинки. Через мгновение он приставил к моему входу член и водя им между складок хрипло стонет мне в рот и входит резким движением, где его дубина тут же попадает в плен, тесно обнимая и пульсируя вокруг. Шквал накопившихся за день эмоций перерождается в невероятную и крышесносную эйфорию. Маленькая ванная комната переполнена искрами и разрядами молний. Бешеная, неудержимая страсть поглощает нас обоих без остатка. Я так соскучилась по нему и так его люблю, что мне хватает каких-то несколько минут до сносящей всё на своём пути лавины оргазма. Я мысленно признаюсь ему в любви и вслух только стоны и его имя на самом пике, где хочу остаться навсегда с ним.

Открывая глаза вижу что Никита улыбается и двигается во мне медленно, застывая на мгновения погружаясь до конца.

— Это ещё не всё, проказница. Тебя ждёт жестокое наказание. Иди сюда. — севшим и хриплым голосом доносится до меня сквозь вату угрозы Ника.

Ник подхватил на руки, не выходя из меня и понес на диван перед камином, уже без штанов, когда успел снять?

Сев на диван и расположив мои ноги по бокам прохрипел

— Где молния у этого платья, Алёна? Сними его, а то придется порвать.

Пока я возилась с молнией на спине и стягивала платье, Ник двигал меня за бедра разжигая огонь внутри по новой имя уже через минуту отбросив платье, снова набросилась на его уже истерзанные мною губы. Немного позволив мне самой порулить процессом, пока он был занят тиская и лаская грудь. Ник стонал и хрипел что-то бормоча, затягивая в рот вершинки. Обхватив за бедра приподнял и задвигался сам, ускоряясь и вновь замедляясь снова запустил по телу жаркие волны, скручивающийся узел вновь требовал разрядки, сжимая любимца в тисках.

Опрокинув меня на диван, Ник снял трусики, до сих пор болтавшиеся на мне и забросив мою ногу на плечо вновь вошёл, загоняя дубину кажется до рёбер. От моих вскриков и стонов наверное проснулись все соседи. Но удержать из я была не в силах, этот вихрь безудержно и безжалостно уносил меня, растворяя во вселенной синих глаз с голубыми льдинками.

Я чувствовала его пульсацию и увеличивающуюся головку в себе одновременно с собственными спазмами и оглушающими взрывами эндорфина.

Ник, простонав, упал, придавив меня к дивану, тяжело дыша и целуя мне плечо и шею. Он тяжёлый, очень, но мне так нравилась эта тяжесть и это горячее, вспотевшее от страсти и огня в камине рядом тело.

Отдышавшись немного, Ник приподнялся и глядя в глаза поцеловал, так осторожно и нежно, с ещё не исчезнувшим туманом в глазах.

— Корми меня. Я голоден. — заявил несносный тип. Ну что за человек, даже сейчас командует!

Но не успела я и двух шагов сделать, как услышала, грозное рычание царя зверей:

— Это что такое, Алёна? Кто это сделал?