Глава 37. Миалтэр Бойрэни (третий)
Да сколько можно надо мной издеваться? Глупый, дикий мальчишка! Почему он опять мне сопротивляется? Ведь ему стерли память… Он не должен помнить абсолютно ничего из того что я с ним сделал. А он? Все равно меня ненавидит. За что теперь? Не понимаю…
Осторожно оттаскиваю подозрительно притихшего парня от двери и разворачиваю к себе лицом. Глаза широко распахнуты, но от его какого-то странного, пустого взгляда мне становится совершенно не по себе.
— Вейтар, ты как себя чувствуешь? — настороженно интересуюсь я у замершего в моих руках пленника. Молчит и выражение его глаз абсолютно не меняется, никакой заметной реакции на мои слова. Кажется я начинаю паниковать… Мне это все не нравится, категорически не нравится… Слишком уж одеревенелым было тело мальчишки и я даже почти что не ощущал его дыхания.
— Ве-е-ей… — осторожно встряхиваю калвиреанца за плечи, тем самым пытаясь вывести его из того странного состояния в которое он впал. — Малыш, ты что?
И это подействовало, правда не совсем так, как я рассчитывал. Мальчишка очнулся и одарил меня таким полным ярости взглядом, что я от неожиданности резко отпрянул от него назад. И этому способствовало не только лишь одно мое желание… Меня отпихнули. Неожиданно и резко толкнув раскрытой ладонью в грудь. А потом он просто взбесился:
— Я не «МАЛЫШ»! — Заорал на меня парень так, что у меня чуть уши от его яростного ора не заложило. А потом, он набросился на меня с кулаками… и ногами. — Не смей меня так называть! Слышишь? Ненавижу!
— Вейтар, да что на тебя такое нашло? — Еле успевая уворачиваться от резких выпадов разъяренного до невменяемости пленника, я одновременно с этим лихорадочно пытался осмыслить его последний вопль. «Ненавидит»? Только вот что именно? Обращение «малыш» или же… меня? Первое было бы гораздо предпочтительнее… Но именно так я и буду его теперь постоянно называть, если он еще хоть раз посмеет меня ударить!
— Вей, да успокойся ты уже! — раздраженно шиплю в ухо мальчишке, перехваченному поперек живота и крепко прижатого спиной к моей груди. Разбитая в кровь губа и болезненно ноющее колено по которому этот, непонятно с чего вдруг взбесившийся строптивец, врезал мне со всей силы, хорошего настроения не добавляли… А вызывали лишь горячее желание разложить бешено извивающегося в моих руках парня на первой же попавшейся горизонтальной поверхности и отшлепать его по наглой заднице так, чтобы он на нее еще долго нормально сесть не смог. Ну… или не отшлепать, но чтобы конечный результат для его попы был абсолютно аналогичным.
— Если ты немедленно не успокоишьссся, я трахну тебя прямо здесссь и сейчассс, малышшш! — зло цежу в затылок мелкого паршивца, который этим самым затылком только что совсем неслабо приложил меня по носу. В ответ на свою вполне реальную угрозу, которую я уже с превеликим удовольствием готов был немедленно осуществить, я не получаю ни слова, только лишь еще одну попытку подбить мне пяткой уже вторую коленку… Да сколько же можно?!
— Сам напросился… — Ору на неугомонного мальчишку и пинком под зад направляю его в сторону стола, предварительно разжав руки на его груди. И с превеликим удовольствием слежу за тем, как калвиреец, не ожидавший такого поворота событий, легкокрылой шейталой летит на столешницу, сшибая своей дурной головой чашки с уже совершенно остывшим тофа. Великолепное зрелище! И он еще при этом… рычит! Замирает на мгновение, распластавшись грудью на столе, после чего медленно поворачивается ко мне с таким убийственным выражением на лице, что я с некоторой опаской понимаю, вот теперь мальчишка взбесился окончательно. Подтягивается на руках, подбирается как для прыжка, не отрывая от меня своих потемневших чуть ли не до черноты глаз, но ничего не успевает сделать. Я его опережаю. Бегу, впечатываю ладони в уже почти успевшую выпрямиться спину и опять вбиваю парня в столешницу. Сам наваливаюсь на него сверху, предусмотрительно перехватив его запястья и заведя их ему же за спину. Вей дергается по до мной со всех дури, отчаянно пытаясь вырваться, но я еще плотнее прижимаю его к столу и крепко зажимаю его руки между нашими телами. Шипит что-то непонятное и очень злое себе под нос. Извивается, елозя своей напряженной задницей по моему не менее напряженному члену, даже не задумываясь над тем, к чему все это безумие может его привести. Мои сердца стучат наперебой, как сумасшедшие…
Мальчишка подо мной горячий, тяжело, загнанно дышащий… с влажными, растрепавшимися во время этой сумасшедшей стычки волосами. Такой желанный… МОЙ! Вжимаюсь еще сильнее, раздвигая коленями брыкающиеся ноги парня в стороны и вдавливаясь пахом между его полупопий плотно обтянутых тонкой тканью брюк. Хочу! Уже никаких сил нет для того, чтобы сдерживаться, не трогать, дать привыкнуть. Толкаюсь в него, ясно давая понять, что его ожидает в самое же ближайшее время. ПРЯМО СЕЙЧАС!
Наконец-то замирает от неожиданного понимания того, на что он САМ только что напросился… — Не-е-ет! — отчаянный полухрип-полустон, легкой вибрацией промчавшийся по его позвоночнику, от которого мой мозг взрывается окончательно.
— Да-аа. — самодовольно шепчу прямо в ухо нервно дернувшему головой парню, быстро от него отстраняюсь и одним резким рывком переворачиваю его на спину. Смотрю в широко распахнутые, ошарашенные, синющие до невозможного глаза и холодно ухмыляюсь: — МАЛЫШ, думаю мне стоило сделать ЭТО в самую нашу первую встречу, сразу же после того, как ты пришел в себя. И проблем у нас обоих было бы гораздо меньше… А я решил поиграть в благородство, дать тебе время привыкнуть ко мне… Зря я все-таки это сделал.
— Отпусти! — опять взбрыкивает подо мной мальчишка, когда я снова переворачиваю его лицом в стол. Все-таки в таком положении шансов вырваться из-под меня у него гораздо меньше. Связываю вырывающиеся из моего захвата руки тонким, но прочным поясом, который до этого был застегнут на талии моего кителя. Вей завертелся еще сильнее, изо всех сил пытаясь увернуться от моей руки, которой я принялся торопливо снимать с него штаны. У меня получается стащить совершенно ненужную ему в данный момент тряпку до колен, и принимаюсь за тунику, которую шустро задираю вверх, практически к самой шее, оголяя почти что всю спину Вея. С золотистой упругой кожей, широкими плечами, узкой талией, плавно переходящей в небольшую упругую попу, залипнув на которой взглядом, я довольно усмехнулся. Кажется, сейчас я устою себе просто замечательный праздник…
— Насиловать своих фаворитов, правящая семья тоже имеет полное право? — Холодный, полный презрения голос Вейтара, неожиданно яростной пощечиной, с размахом врезал мне по лицу. Обалдело уставился на распластанного подо мной парня и чуть ли не взвыл от осознания того, что чуть было не натворил. Я! ОПЯТЬ! ВСЕ ТОЖЕ САМОЕ, ЧТО И ТОГДА… Идиот! Нервно отшатываюсь от неподвижно лежащего на столе калверианца и опасливо отступаю от него еще на несколько шагов назад. Мальчишка на это даже не реагирует. Так и лежит неподвижно, упершись лбом в столешницу. Дышит тяжело, с каким-то нехорошим хрипом, как будто задыхаясь. Стянутые ремнем руки слегка подрагивают, пальцы сжаты в кулаки. Крепко, до побелевшей на костяшках кожи. В панике таращусь на полуобнаженное тело своего «фаворита» и уже практически готов к тому, чтобы взвыть от осознания того, что я только что чуть не сотворил, и от понимания того, что уже успел наделать.
Бросаюсь обратно, суетливо пытаюсь распутать стягивающий запястья Вея пояс. Растерянно шепчу ему какую-то чушь о том, что я быстро, прошу, чтобы он немного потерпел. Как на зло, узел завязан крепко, да еще настолько, что приходится растягивать его зубами. Наконец, получается… Пояс летит на пол, а я… Я вжимаюсь губами в покрасневшее запястье Вея. Целую. Парень подо мной нервно вздрагивает, но даже не делает попыток увернуться или хотя бы отобрать у меня свою руку, в которую я отчаянно вцепился пальцами. Боится, что я опять сорвусь и снова на него наброшусь? Не удивлюсь, что все именно так и есть. Осторожно отстраняюсь, подтягиваю приспущенные штаны Вея вверх, хотя бы частично прикрывая обнаженное тело моего невозможного пленника. Стою. Смотрю на него и не знаю, что мне теперь со всем этим делать… Извиниться? Не вариант… После всего того, что я сейчас натворил, это будет выглядеть практически изощренным издевательством с моей стороны. Возможно, мне стоит просто уйти, отправив к нему кого-нибудь из прислуги, чтобы помогли ему привести себя в порядок? Для него так будет гораздо лучше, ведь принять хоть какую-нибудь, даже минимальную помощь от меня он вряд ли сейчас захочет. И он будет в своем праве… Да, позвать слуг будет самым верным решением… Разворачиваюсь и торопливо иду к выходу. И уже почти что у самых дверей меня догоняют полные презрительной насмешки слова:
— Что же вы так быстро убегаете, младший Правитель?
Резко торможу и недоверчиво оборачиваюсь назад. Внимательно слежу за тем, как тяжело облокотившись руками о стол, парень неуверенно встает на ноги и, смотря на меня в упор, зло при этом усмехается. — Ведь Вы имеете на меня все права… Так отчего же не пользуетесь ими?
— Вей… Прости, я не хотел тебя… В смысле, хотел, но совсем не так…
— Вейтар кей Лаурун. — холодно перебил мои невнятные извинения гордо расправивший плечи парень и зло процедил чуть ли не сквозь зубы: — И я требую немедленно дать мне возможность связаться с посольством Гиуртана, иначе…
… — иначе что? — заинтересованно перебил я чересчур быстро пришедшего в себя мальчишку, о чьем совершенно невыносимом характере я почему-то успел забыть. Вот же! Память-то ему стерли, но все остальное, осталось как и прежде… И как ни странно, но мне это необычайно нравилось. Дерзкий, гордый, несломленный… с яростно сверкающими глазами. МОЙ! И то, что он полностью принадлежит мне, ему нужно объяснить прямо сейчас. Чтобы больше и мысли не смел допускать о том, чтобы ставить мне хоть какие-то условия и выдвигать нелепые глупые требования. И все это будет только лишь в его интересах.
— И что ты можешь сделать для того, чтобы вынудить меня согласиться на твое требование?
Молчит. Потому что нечего ему ответить на этот мой очень простой вопрос. Думаю, что он и сам прекрасно понимает, что наследнику Империи ему абсолютно нечего противопоставить. И пускай он не раб, а свободный имперец (по крайней мере в его представлении), основной сути это все равно не поменяет. Он полностью и без остатка находится в моей единоличной власти, принадлежит мне, и ему все-таки придется с этим смириться.
Понимает. Отводит моментально потухшие глаза в сторону, устало опускает лицо вниз, тем самым как бы признавая свое полное поражение в нашем споре и еле слышно произносит:
— Я… не очень хорошо себя чувствую. Могу я пойти в свою комнату и…
Договорить он не успевает, поскольку я уже вызываю по коммуникатору лекаря, с требованием немедленно явится в комнаты моего фаворита. После чего быстро подхватываю едва держащегося на ногах парня на руки и, несмотря на его вялые требования поставить обратно, тащу своего пленника в его спальню.
Никаких особых последствий у нашей короткой потасовки лекарь не обнаружил. У Вея оказалась всего лишь парочка лишних синяков и небольшой нервный срыв, за который мне, тем не менее было осторожно высказано много чего неприятного. Хотя более пострадавшей стороной все-таки был я. Губу он мне рассек основательно, так что пришлось заклеивать ее ринодарсом, а это была еще та болезненная гадость. И в то время, когда прислуга отмывала полусонного, накаченного успокоительным Вейтара в ванной, я еле слышно но весьма образно перечислял себе под нос, то, что я потом сделаю с этим наглым строптивцем, из-за которого надо мной теперь издевался слегка дрожащий лекарь.
— Младший Правитель. — нерешительно, еле слышно прервал поток моей полуэротической ругани, смущенный до темно-коричневого цвета щек виориец. — Под воздействием ринодарса вам некоторое время нельзя ни разговаривать, ни вообще открывать рот, иначе рана срастется неправильно, и ее придется разрезать и склеивать заново.
Замечательные перспективы… Поднимаю на лекаря мрачный, вопрошающий взгляд и тут же слышу его торопливый ответ: — сейчас уже вечер, думаю, что до утра уже все окончательно затянется. Так что если вы ляжете спать прямо сейчас, то завтра проснетесь с уже абсолютно целой губой. Если хотите, то я могу вам дать снотворного, думаю, что так даже будет лучше. Вы тоже… перенервничали, так что спокойный, крепкий сон Вам не помешает.
Просто великолепно! В такое раннее время я укладывался в постель только лишь в самом раннем детстве. И вот теперь опять! А все из-за этого… дикаря сумасшедшего. Еще хоть одна подобная сегодняшней выходка с его стороны, и я прикажу ему задницу этим самым чудо-лекарственным ринодарсом смазать, а потом, когда она немного срастется, сам, собственным членом ее же и распечатаю.
Но идея со снотворным, была вполне неплохая… Так что особенно не задумываясь, протягиваю лекарю запястье и утвердительно киваю головой, тем самым давая разрешение на инъекцию. Небольшая заминка, во время которой мне сбивчиво пытались объяснить то, что предлагаемое мне лекарство весьма быстрого действия, и для меня будет гораздо предпочтительнее сразу же пройти в свою спальню. На что я вместо ответа демонстративно заваливаюсь спиной на кровать Вея и опять протягиваю руку в сторону лекаря. Видимо, выражение моего крайне раздраженного лица не предвещало для дальнейшей беззаботной жизни виорийца ничего особо хорошего, раз он без дальнейших пререканий все же поспешил сделать мне укол в запястье.