Глава 42

Любава Меня словно раздавили. Выжали кровь из тела и выбросили на пол, как тряпку. Никогда еще не чувствовала себя настолько униженной. И опустошенной. Я же пришла помочь. Через силу, через преодоление своих принципов. А он… а он! Накинув впопыхах платье, зло глянула на закрытую дверь. Старший принц правда выставил меня и прогнал? Я шла сюда, зная, что он умирает, что нуждается в тепле, запрещала себе думать, как это дико и гадко выглядит, а этот… отморозок… растоптал все. Отказался, будто я последняя шалава в его королевстве. Будто хуже собаки! Убирайся, значит?! Моя жизнь, как оказалось, пыль в его руках. Захотел взял, захотел выбросил. Бессовестный царек! Я всхлипнула. Прожигая деревянное полотно взглядом, все не могла уйти. Понимала, что это обоюдоострое решение, но и точно не могла сказать, почему все-таки решилась на эту низость. За себя боялась или за него? Синар ведь прав. Все выглядит так, словно я за свою жизнь переживаю. Монстры черной бездны! Замахнулась. Хотелось грохнуть кулаком по двери, чтобы до бессовестного дошло! А лучше по белобрысому затылку приложится. Принц высветлился до корней, только прядка и осталась от его каштановых волос. О Нэйша! Я ведь была по ту сторону холода, знаю, как это больно и мерзко, и сегодня искренне хотела помочь Синару. Не ради себя. Нет. Ради… него приходила. Не оценил. Решил, что бегаю по первому зову в его постель, чтобы свою шкуру сохранить. Хватит. Я ринулась прочь, убегая от жестокости Синарьена. Убегая от своих чувств и нелепых проснувшихся эмоций. Они причиняли боль, и я не справлялась. Словно трескалась и, крошась, рассыпалась. Сго-ра-ла… Сбежала к себе, спряталась под одеялом, будто это укрытие поможет. Дрожала и плакала, не считая времени. В груди выло диким зверем. Сердца колотились и разгоняли кровь до кипятка. Пальцы немели от напряжения – так сильно я стискивала кулаки. Тонкая ткань пододеяльника жалобно захрустела под пальцами. Ненавижу! Злясь от беспомощности и теряя силы от усталости, я провалилась в беспокойный сон. – Люба, скорее! Прыгай! Девчушка-подросток на вид пятнадцати лет с темными прямыми волосами длиннее плеч, худая, невысокая, протянула мне маленькую ладонь, заглянула в лицо. Я непонимающе всмотрелась, как пляшут горячие блики в ее голубых глазах. По влажным щекам незнакомки сползали ленты блестящих слез. Опустив взгляд на протянутую руку, я отшатнулась от окровавленных пальцев и поморщилась от яркого железистого запаха. – Ну же! Давай! – прошептала девчонка отчаянно. Тряхнула рукой, разбрызгивая капли крови. – Мы должны вместе, иначе ничего не выйдет. Любава, нет времени на раздумья. Приди в себя! В меня будто кто-то вселился. Я не хотела, но подалась вперед и робко вложила кисть в грязные и очень теплые пальцы девочки. И от яркой вспышки перед глазами проснулась. Все тело ломило от дикой усталости, будто меня палками побили. Скинув ноги с кровати, я повернула голову к блеклому свету в окне. Луна напоминала разбитую плошку. Края обвисли, вывернув лимонную плоть светила наружу, а из середины разрыва сочилась ало-черная жижа. Она опускалась по темному небу и заливала горизонт, падала на город, съедая последние огни в окнах. Город? Прильнув к окну, вцепилась холодными пальцами в подоконник. Я не в темном замке Лимии! Что происходит?! Обернулась. Другая комната. Не моя. Теплые тона, много кружев и шелка, на противоположной стене яркие пейзажи, запертые в тяжелых резных рамах, высокий дубовый шкаф в углу, ковер с высоким белоснежным ворсом. И не две кровати, а одна. Большая, с балдахином и толстыми кистями, что от легкого ветра из приоткрытого окна щекотали пол. Я повернула голову в то место, где обычно в моей комнате стояло зеркало, но его там не оказалось. На мне другая одежда, не смятое и расстегнутое платье, в котором я решилась на унижение и пошла к Синарьену, а ночная тонкая сорочка с кружевной оборкой по горловине, длиной до пят. Странно… Провела вдоль костлявого тела ладонями, посмотрела на крошечные ладошки, тонкие пальцы, родинки на тыльной стороне правой руки, будто созвездие. Слишком маленькая и худая. Это не я! Какой-то тощий и нескладный подросток. Даже грудь еще не выросла и волосы… темно-русые. Я бросилась к окну, чтобы увидеть отражение, и отшатнулась. Мое лицо, только моложе. Мне словно отрезали десяток лет. И глаза не белые, выцветшие и холодные, а… – Любава, началось! – в комнату ворвалась девушка из сна. Каштановая волна волос была аккуратно стянута в косу, выделяя на худеньком бледном лице большие синие глаза. Шелковая ночная сорочка просвечивала нескладную худощавую фигурку незнакомки. – Скорее! Она ринулась ко мне, схватила за руку и потащила в коридор. Переступив порог, я с криком вскинулась на кровати и уперлась взглядом в темноту. Горло сдавило от ужаса, а грудь перетянуло холодным жгутом. В окно по-прежнему светила полная луна, на мне расстегнутое платье, а в груди все так же бешено мотались два сердца.