ГЛАВА 18

Я предложила Дереку собрать двигатель самостоятельно, попросила его держать этот двигатель и работу над ним в секрете. Я ожидала, что он будет подозревать меня или хотя бы задавать вопросы о легальности наших намерений, но все шло как по-маслу, он без вопросов помогал мне провернуть эту сборку.

Мы все распланировали до мельчайших деталей, то что можно было сделать в ручную, не используя принтеров мы заготовили, провода и необходимую электронику заказали или стащили с лабораторий, мы отделили отдельный угол в мастерской его команды, где я проводила свои эксперименты.

Остальные участники команды сначала задавали вопросы, но когда узнали, что никакие средства спонсоров или бюджеты не используются на мой прибор, их интерес поубавился.

Я сообщила, что хочу полететь на транзитную станцию в блок связи в выходной от учебы день и Дерек вызвался меня сопровождать. Мы купили билеты в тот же эконом класс, а на обратном пути Дерек предложил сделать остановку в доме его семьи на астероиде. Я сразу же согласилась, поселение было закрытым и попасть туда можно было только по приглашению местного человека, что разжигало мой интерес.

Полет проходил так же отвратительно, как и мой путь в университет, а местами даже хуже. На транспортной станции по прилету мне пришлось посидеть на корточках, обнимая свои ноги, в надежде, что я не опозорюсь и меня не стошнит на этот металический пол.

И вот после бодрящего коктейля я стою в будке связи и жду когда увижу одного из самых близких мне людей.

— Киран, ну наконец-то, я уже была напугана, что не дозвонюсь тебе. — на заднем фоне я вижу Алаю, которая направляется к экрану.

— С тобой все в порядке? Я думал, что мы будем созваниваться только в экстренных случаях. — спросил он, поправляя свои непослушные волосы.

— Я в порядке, но мне нужна твоя помощь. Вышли мне данные по моему патенту, чертежи сборки и анализ. У тебя есть доступ по ближайшему родству.

Пока Киран выполнял мою просьбу мы с Алаей обсудили мою учебу, где у меня все гладко и замечательно, никаких проблем. Ее отдых, где тоже все гладко и замечательно. Не ожидала, что мы будем скрывать что-то друг от друга. Но я в наших недомолвках винила Кирана, который был лишнем слушателем. Я не хотела при нем говорить ни о сплетнях, ни о Анне, несчастном случае или поцелуе.

Я получила данные своего патента на планшет, распечатала его тут же в кабинке связи и решила уничтожить цифровой след. Соберу двигатель и сожгу свой бумажный чертеж. Я обожала бумагу, мне нравились тонкие линии, которыми вырисовывается моя деталь, мне нравился штамп с фамилией «Мюррей», голограмма защиты авторских прав.

— Значит ли это, что ты прорвалась в команду и теперь собираешь испытывать свой двигатель? — спросил Киран.

—Да, ребята замечательные, но у нас мало шансов на успех, даже с моим двигателем.

— Ты могла прийти в лучшую команду там с твоими наработками. — для Кирана победа имела важную роль. — Я знаю тебя, ты по жизни оптимист, и если ты так говоришь, то команда там — просто беда.

Наверное, он прав. Я с самого начала не верила в победу Дерека. У него не было средств на качественную сборку, и к сожалению он не обладал навыками в экстремальном вождении. Но мне очень сильно хотелось его поддержать. Он был первым человеком в классе, кто отнесся ко мне по-дружески.

— У меня к тебе еще просьба. Можете запросить еще одно исследование и прислать мне на адрес университета? Лучше с почтового адреса Алаи, пожалуйста?

______

Обратную дорогу я уже воспринимала более радостно, даже не смотря на то, что мне нужно было пережить дополнительную остановку. Встреча с ребятами, возможность увидеть их лица, разливалась теплотой по моему сердцу и ничего не могло испортить мне настроение.

Медленно, с едва ощутимым толчком, шлюзовая камера космической станции на астроиде «Арес-17» смыкается за спинами прибывших. Тяжёлый воздух, перенасыщенный рециркулируемым кислородом и металлическим привкусом озона, сразу ударяет в нос. Здесь всё пахнет — не жизнью, а её суррогатом. Для меня это первый раз в таких условиях, мне даже тяжело сделать вдох, для Дерека - это дом. Он смотрит на меня стараясь прочесть эмоции по моему лицу, я собираю волю в кулак, и делаю первый шаг внутрь этого поселения.

Путь до жилого блока лежит по лабиринту технических коридоров. Всё обшито металлическими панелями, которые за годы приобрели матовый налёт пыли и ржавчины. Стены покрыты хаотичными надписями: метки бригад, вандальные лозунги, иногда — молитвы, написанные рукой усталого рабочего.

Промышленные люки, обнажённые кабели, грохочущие трубы над головой. Мимо проходят шахтёры в пыльной форме — их лица серы от пыли карбоната, а глаза полны равнодушия. Никто не здоровается. Тут не принято смотреть друг другу в глаза без причины или улыбаться. Я чувствую себя глупой туристкой.

Спустившись двумя уровнями ниже по дребезжащему лифту, мы проходим через зал, где хранятся старые экзоскелеты. Некоторые с поломанными шарнирами, другие — с отпечатками ржавчины в форме человеческих пальцев.

— Здесь редко ремонтируют, чаще просто "надеются, что ещё поработает».— шутит Дерек. И я понимаю, что вообще не видела реальной жизни за пределами Земли или университета.

Жилой блок находится в самой глубине станции. Маленькие, однообразные двери, различимые лишь по выцарапанным номерам и личным меткам жильцов. Он стучит. Несколько секунд — тишина. Потом скрип замка и лицо женщины, уставшее, с тяжёлым взглядом. Мама Дерека. Она узнаёт сына и её глаза светлеют, но усталость всё равно остаётся в каждом движении.

За её спиной — тускло освещённая ячейка: две койки, стол, маленький экран с новостями сектора. На потолке — пятна от конденсата. И в углу маленькая девочка, которая смотрит на меня с глазами полного любопытства.

Парень оглядывается и жестом приглашает девушку внутрь. Она делает шаг, и дверь закрывается за ними, отсекая шум станции. Снаружи продолжается гул — работа не прекращается ни на минуту.

Внутри ячейки свет тусклый, с лёгким жёлтым оттенком — это старые энергосберегающие панели, уже давно требующие замены. Воздух немного теплее, но пахнет так же — железом, старой пластмассой и едва уловимым запахом еды.

Мать, не говоря ни слова, достаёт из закопчённого термобокса порции пищи. Всё упаковано в тонкий полимер — стандартная гуманитарная пайка для малодоходных колоний. Она ножом разрезает упаковки и разогревает содержимое в старом инфракрасном разогревателе. Он пищит, перегреваясь, а потом отключается сам собой с приглушённым щелчком.

На стол она ставит четыре металлических контейнера — каждому по порции. Бледная белковая масса с вкраплениями синтетических волокон, имитирующих мясо. К ней — пара ломтиков хлеба из переработанного злака, вкус которого больше напоминает бумагу, чем что-то съедобное. Ещё — тонкий соус из водорослей, чтобы хоть как-то скрыть однообразие.

Я не отказалась от еды, Дерек ест быстро, как человек, выросший в таких условиях. Я пробую и едва сдерживаю гримасу. Вкус — неотчетливый, с привкусом химии, но тёплый. Я даже не подумала купить что-то с собой. Но во время моего звонка семье, Дерек как раз закупался и уже подвинул ящик с провизией к холодильной установке.

— Извини, — тихо говорит парень, заметив мою реакцию.

— Всё нормально, — ответила я, глядя в тарелку. — Это... по-своему тепло.

Младшая сестра Дерека ест, не поднимая головы, а потом смотрит на брата, ожидая новостей.

— Я записалась на дополнительные смены —говорить мама Дерека, указывая головой на старый таймер — он отсчитывает время до следующей смены.

— Я выиграю следующий заезд, у нас будет новый двигатель, я заработаю деньги. — говорит Дерек, смотря в глаза маленькой девочке. Я чуть не подавилась едой от таких громких обещаний, он же не может верить в то, что говорит.

Через полчаса его семья уже привыкла ко мне и мы шутили с Кристи, сестрой Дерека, о цвете моих волос, глазах, костюме. Ее глаза часто падали на мой браслет, она смотрела на него с легкой грустью.

— Брат скоро заработает мне на браслет. — говорит она.

— Или твоя мама будет работать в две смены и молиться звездам о гуманитарной помощи. — говорит мама Дерека о себе в третьем лице, она явно не верит в эти обещания сына.

Я смотрю на руки всех троих и ни у одного из них нет коммуникатора. У Дерека только временный браслет, выданный университетом. До меня постепенно доходит правда, Кристи — одиннадцать, выглядит она на девять, очень худая и бледная для своих лет. Она тяжело дышит, а учтивая качества воздуха и металические примеси в нем, у нее может быть заболевание легких или что-то подобное.

— Ты копишь на браслет? — спрашиваю я.

— Да, — отвечает его мама. — Он жизненно необходим для Кристи.

— У вас есть инструменты? — спросила я, снимая свой браслет. — Это браслет моей мамы. Он очень дорог для меня. Я могу поставить базовую поддержку и диагностику. Когда вы купите новый браслет, вернете мне мой.

— Твой браслет можно перенастроить?

— Конечно. — отвечаю, я обнуляя настройки и останавливая протоколы безопасности. Они все смотрели на меня с таким подозрением, как будто у меня выросла вторая голова, скорее всего браслеты-коммуникаторы с медицинской поддержкой тут редкость.

Дерек сначала хотел остановить меня, но посмотрев в глаза своей мамы не стал. Я согласилась принять от него био-расписку, что они вернут мне браслет через три месяца от указанной даты. Такие договора спокойно заключаются в разных участках галактики, человек оформляет ее на планшете, и просто подтверждает биоданными и голосом.

Когда я захлопнула браслет на маленькой ручке, Кристи обняла меня за шею. Я чувствовала как дрожит ее тело, она тихо плакала мне на ухо. Вся ситуация убивала меня, в каких условиях живет семья Дерека, что они даже не могут позволить себе минимально необходимые вещи.

— Теперь, победа любой ценой. — сказал Дерек.