ЭПИЛОГ

Царица Дальних Земель возвышалась на троне и внимательно смотрела на сына своего, Аралана, которому шла шестая зима. Его глаза стремительно меняли цвет с синего на фиолетовый.

— В чём провинность его, Исор?

— Он заносчив, Царица.

— В чём это выражается?

— Юный наследник требует к себе особенно отношения от своих товарищей, тогда как по званию он младше некоторых из них, более того, он заносчив со своим командиром.

— Аралан? — она смотрела в фиолетовые глаза своего упрямого старшего сына. — Что это значит?

— Я не заносчив, но Кринд всего лишь сын сельского человека, а я будущий Царь Дальних Земель! Он непочтителен со мной.

— Айола, жена моя, по-моему, наш сын требует наказания, как того велит закон.

— Какой смысл в порке, муж мой? Спроси своего сына, сошли ли на его теле синяки от прошлого наказания, и он ответит, что нет. Аралан, с сегодняшнего дня и до окончания сбора урожая…

— Но ещё даже не пришёл сезон сева! — в раздражении вскрикнул будущий Царь.

— Наследник, ты забываешься, — Горотеон посмотрел на Аралана, и тот тут же примолк. — Смотри на свою Царицу так, как подобает подданному.

— Аралан, — ещё раз, терпеливо, — с сегодняшнего дня и до окончания сбора урожая ты будешь жить в семье Кринда, питаться их хлебом и пить их воду, работая наравне с их семьёй. Какой смысл наказывать тебя поркой? А так ты поймёшь, как тяжек труд сельского человека, и как нуждается он в справедливости Царя своего. Может быть, тогда твоя спесь поубавится… да будет так.

— Воины должны быть в казарме, Царица, — возразил Исор, принимающий активное участие в воспитании наследника Дальних Земель.

— Айола? — Горотеон смотрел на Царицу.

— Значит, мы нарушим этот закон. Какой смысл в Царе-воине, если он не знает нужд народа своего? Его Царство развалится изнутри, пожары мятежей и восстаний постигнут его… Нет нужды защищать внешние границы Дальних Земель, если спесивый Царь, — она посмотрела на Аралана, — восстановит собственный народ против себя. Да будет так, — на этих словах она встала, опираясь на руку мужа, и сошла со ступеней по дороге из шёлка. Аралан низко поклонился Царице и Царю Дальних Земель и остался со своим наставником в зале.

Когда солнце садилось, Царица Дальних Земель вставала из воды в покоях своих, в волосы её, струящиеся, подобно шёлку, был вплетён жемчуг, накинутый халат из тончайшего льна был приятен телу её, а благовония белого ириса — духу.

Муж её Горотеон, игравший в это время с младшим сыном Эарсилом, поднял глаза на жену свою, лёгкая улыбка играла на губах его.

— Ты улыбаешься, муж мой, — Айола присела на покрывала и взяла ребёнка на руки. Эарсил был похож на своего отца — вьющиеся волосы, подобные коре дуба, и глаза цвета камня «дымчатый кварц».

— Я рад видеть тебя, жена моя, у меня ещё не было времени обнять тебя, — глаза Царя Дальних Земель потемнели. — Много нужд у Царя Дальних Земель, жена моя, в этот раз я покинул тебя слишком надолго.

— Правда в словах твоих, Горотеон, — она внимательно смотрела на мужа.

Он вернулся на заре, со своими всадниками, его не было достаточно долго, два совета посетила она днём, много решений принимала она в течение этого дня, и только сейчас имела возможность обнять мужа своего, сердце её желало этого, как и тело.

Эарсил уснул на руках отца, и он не стал передавать его в руки рабынь.

— Я сам отнесу его на мужскую половину, Айола.

— Слишком рано мальчики покидают покои матери своей, Горотеон.

— Таковы традиции.

— Он ещё малыш, посмотри на него, разве повредило бы ему пребывание в покоях моих ночью?

— Не следует слишком часто не следовать законам, Айола. Царские сыновья должны понимать свою ответственность перед народом своим, а для этого они должны воспитываться на равных с соратниками своими. Ты верно рассудила с Араланом, мудрость твоя радует сердце моё, что мешает тебе быть такой же в отношении Эарсила?

— Он маленький ещё.

Горотеон лишь улыбнулся и, встав, поцеловал жену свою.

— Когда у нас будет дочь, Айола, она не покинет сначала покои твои, а потом и женскую половину, пока не придёт ей пора выйти замуж.

— Дочь?

— Угу… Верховная Жрица предсказывала дочь нам.

— Как же я понесу от тебя младенца, будь это дочь или сын, если ты все время в разъездах, муж мой?

— Этой ночью я исправлю это. Я призываю тебя, жена моя Айола, этой ночью.

— Я бы всё равно пришла.

— Не сомневаюсь в этом, — он улыбнулся ещё раз и вышел из покоев.

Через время дорога из шёлка от покоев Царицы к покоям Царя Дальних Земель была расстелена мальчиками, и Айола, в сопровождении шести стражников, два из которых шли впереди, а четыре сзади, и пары юрких рабынь, прошла в покои своего мужа.

— Горотеон! — он оглянулся на звук, подав знак рабыням, что готовили воду своему господину, и они быстро и неслышно покинули покои.

— Ты смотрел на рабыню… — глаза Айолы стали фиолетовыми, она медленно шла на мужа, шёлк ярко-красного халата её облегал стан и распахивался на ходу — заходя, она в нетерпении расстегнула две невидимые глазу застёжки.

— Какую рабыню, жена моя?

— На темноволосую юную рабыню, чьё тело подобно породистой лошади — стройное и сильное!

— Не смотрел.

— Горотеон?

— Айола, я не смотрел на рабыню, — он улыбался и словно наблюдал за женой своей.

— Я прикажу выжечь ей глаза, — её глаза стали темно-фиолетовыми.

— Ты жестока, Царица… Но разве есть смысл выжигать глаза рабыни, если это мои глаза смотрели на тело её, что подобно породистой лошади — стройное и сильное?

— И тебе выжгу.

— Айола… — он сделал два шага к жене. — Так я не увижу больше жены своей, блеска глаз её, не увижу волос её, подобных жемчугу, — он уже стоял рядом и провёл рукой по волосам, перебрав руками маленькие жемчужины. — Айола, мужи часто смотрят на жён, и не всегда мысли их чисты, порой они не властны над мыслями своими… Но муж всегда властен над телом своим и духом, над поступками своими и деяниями. Айола, если бы не только случайный взгляд скользнул по телу рабыни, ты бы узнала об этом, этот дворец полон слухов, подобно пчёлам в тесном улье.

— Если мой взгляд скользнёт по телу воина или стражника, что ты скажешь, Горотеон?

— Ты достаточно знакома с законами Главной Богини, чтобы задавать вопросы, подобные этому.

— Но я задаю, — она смотрела в потемневшие глаза мужа своего и продолжала. — Тебя не было достаточно долго, и, приходя в твои покои, я вижу, что взгляд твой скользит по телу рабыни! Если мой взгляд начнёт скользить, что ТЫ мне скажешь, ты, муж мой, а не Царь Дальних Земель?

— Я? — он прижал Айолу, всё такую же хрупкую, какой он увидел её впервые. Его руки быстро расстегнули шёлк халата и спустили с плеч Царицы…

Айола не поняла, как оказалась прижатой спиной к мужу, его руки скользили по гладкой, подобно шёлку, коже Царицы.

— Я напомню тебе, кто на самом деле твой муж и господин, моя Царица. — Айола вздрогнула от проникновения, не быстрого, но настойчивого, пока рука мужа нагибала спину жены своей, а другая придерживала за бедра. Горотеон быстро перенёс жену свою к кушетке, что стояла рядом, и устроил Айолу так, что тела их идеально подходили по росту.

Она упиралась руками в резную спинку, прогибала спину и сама подавалась на мужа своего, пока не почувствовав высвобождение невероятной силы, не ослабла в руках мужа, и он не последовал за ней.

Больше Айола не встречала черноволосую рабыню в покоях мужа своего.

— Где та рабыня? Ты же не наказал её за вспышку мою?

— Нет, Царица. Она у дочерей моих.

— Я не встречала её там.

— Вероятно, не пришлось, жена моя.

Время сбора урожая подходило к концу, когда Верховная Жрица призвала в Храм Главной Богини Царицу Дальних Земель.

— Скажи судьбу дочери моей, Жрица? — Айола смотрела на старческое лицо и больше не испытывала страха пред лицом Жрицы.

— Судьба её — судьба счастливой женщины. Ум её будет гибок, а воля крепка. Не противься судьбе своей дочери, девушка.

— Что это значит?

— Придёт время, и ты узнаешь всё, не противься ей, и найдёт она успокоение сердцу своему, как ты нашла в муже своём Горотеоне.

— Я не позволю выдать дочь свою замуж против воли её!

Старуха внимательно посмотрела на Царицу Дальних Земель.

— Как не позволяешь сыну своему Эарсилу покинуть покои твои, девушка? Ты не слушаешь законы Главной Богини, но сердца твоего и ума хватает на то, чтобы народ Дальних Земель любил тебя. Если хочешь счастья дочери своей — не противься её судьбе, но помни всегда, что дочь твоя — Истинная Королева, дочь Истинной Королевы.

Сидя на коне мужа своего, облокотившись на грудь его, Айола ощущала усталость.

— В чреве моем младенец, муж мой, и я часто чувствую усталость в теле своём и духе.

— Тебе следует отдыхать, Айола. Нет ничего на Землях наших, что требует твоего незамедлительного участия, — он укрыл плащом жену, — кроме, пожалуй…

— Да, это мы сделаем сейчас.

Подъезжая к месту назначения, Берен, бывший уже не столько всадником Царя, сколько личным всадником Царицы — её поверенным и другом, — легко пересадил её на Жемчужину, и Горотеон двинулся вдоль поля с созревшими налитыми колосьями хлебов.

— Мааааааааама, — услышала издалека, пока Аралан сидел на коне со своим царственным отцом. — Мама!

Они подъехали близко, и Аралан обнял маму. Руки его были грубы от тяжёлой работы, лицо загорело, синие глаза выражали живость ума.

— Как ты? — Айола спешила задать вопросы, но Аралан перебивал Царицу, и она с улыбкой слушала, как и несколько дней назад, и ещё несколько, как Аралан трудится в семье сельских жителей, и отец Кринда не даёт ему спуска, как многим овладел он, и как сильно болят руки и ноги его к ночи, но какое удовлетворение он получает от работы своей и дружбы с Криндом.

— Он будет моим старшим всадником, отец, — глядя на Царя Дальних Земель.

— Что ж, происхождение его невысоко, но он друг твой, и ты чувствуешь плечо его в трудную пору твою, думаю, это возможно.

— Сбор урожая закончен, Аралан, ты можешь вернуться во дворец на несколько дней, — Айола, — прежде чем отправиться в казармы.

— Благодарю тебя, Царица, — он учтиво поклонился, косясь на отца своего. — Мама, я бы не хотел, много дел и нужд у нас с Кридом…

— Он просто хочет поиграть, — улыбнулась Айола вслед удаляющемуся сыну. — Эарсила я не позволю забрать в казармы столь рано.

— Эарсил не наследник, хотя и он должен знать премудрости законов Дальних Земель и воспитываться на равных, жена моя, но он проявляет живой ум и любознательность, подобно учёному мужу, он может стать учёным мужем и прославить имя своё далеко за пределами Дальних Земель не воинской славой, а пониманием мироустройства.

Айола улыбнулась.

— Ты заплатил отцу Кринда?

— Нет, Царица, он отказался. Они рады, что в доме их жил наследник, и теперь слух гуляет по Дальним Землям, что он сын отца своего и матери, и никогда Земли наши не будут знать нужды и кровопролития.

— Да будет так, — она уютней устроила в руках мужа и уснула. Проснулась от вскрика. Звонкого, девичьего.

— Ааааааааааааааааййййййййй, отец!

Берен держал за ухо вырывающуюся девушку с волосами, подобными льну, и глазами, синими, как небо над их головами.

— Эирин, ты заставляешь сердце моё гневаться!

— Я свободная дева Линариума!

— Посмотрю я на твою свободу, когда расскажу про твои выходки Зофии.

— Отец!

— Я всё сказал, ты покрыла себя позором.

— Не покрыла.

— Девочка…

— Отец, я лучше знаю, покрыто ли тело моё позором!

Берен только закрыл глаза. Мало что выражали непроницаемые лица всадников, они смотрели молча и словно безучастно.

— Не имеет значения, познало ли тело твоё мужа, Эирин, — спокойно сказал Исор, спешившись с коня. — Сегодня к ночи состоится твоя церемония, Верховная Жрица свяжет тебя шёлковой лентой с сыном моим.

— Это ещё почему?

— Да благословит дом мой Главная Богиня и пошлёт терпения семье моей, жене и сыну… Девочка, моего сына застали с девой, за пределами города, без сопровождения отца или брата. Застали всадники Царя, сам Царь и Царица Дальних Земель. Он женится сегодня же, — даже не смотря на своего сына.

— Но я не выбираю его! — она вырвалась из рук отца и смело смотрела на всадников и даже на Царя. Не было во взгляде её дерзости, но не было и страха.

— Ты уже выбрала, Эирин, — Горотеон посмотрел на своевольную воспитанницу своей жены и приёмную дочь Берена. — Иначе ты бы не оказалась здесь, а если бы Герам слушал не только сердце своё, но и разум, вам бы не встретилась на пути наша процессия.

— Линариумская дева может передумать, Ваше Величество.

— Нельзя настолько игнорировать законы Главной Богини, — проговорил Берен, лицо его мало что выражало, но уголки глаз словно улыбались, как и глаза Горотеона.

Эирин — свободная дева Линариума, выросшая на бескрайних просторах Дальних Земель, ставшая символом победы для войска, была любима и оберегаема всеми окружающими её мужчинами — от отца до самого Царя.

— Почему это? — вдруг подал голос до этого молчавший Герам, сын Исора.

— Я… я не знаю, почему. Но я не выбираю тебя!

— Выбираешь, — Герам подошёл близко, — не можешь не выбрать, теперь уже не можешь.

— Могу, — она обворожительно улыбнулась и отвела глаза.

— Нет, — уже целуя, нагнувшись под её рост.

— Довольно, — раздался грозный голос Берена. — Непозволительно мужу целовать жену свою в присутствии других мужчин!

— Церемония сегодня, — коротко сказал Исор одновременно с ним.

— Я не хочу замуж, — плакала Эирин, пока Айола помогала рабыням вплетать в её волосы каменья, — я не хочу.

— Законы Главной Богини…

— Законы пишут люди.

— И люди же им следуют. Здесь женщины даже не выходят из дома — это считается стыдом, тебя же застали за городом, с мужчиной… Если бы ты была не воспитанницей мне, а Царской дочерью — тебя бы ждала смерть и Герама тоже, а так вас ждёт брачное ложе.

Эирин вздохнула.

— Неужели ты в самом деле не выбираешь Герама?

— Выбираю, — она широко улыбнулась, — я выбрала его давно…

— Что ж, вероятно, ты слишком юна для брака, но не всегда стоит противиться своей судьбе, Эирин. Твоя судьба ждёт тебя на пиршестве, — они в четыре руки с Зофией последний раз проверили наряд новобрачный, и Айола сама поправила гребни на пышных волосах девушки.

— Элнаил, — на пиршестве обратилась к всаднику Царица Дальних Земель, — твоя жена снова не посетила дворец, даже в столь знаменательный день. Эирин моя воспитанница.

— Её пугает скопление людей, Царица. Ей лучше в тишине дома своего.

— Что ж, это право мужа, — она внимательно посмотрела на всадника. — У тебя четверо сыновей, Элнаил?

— Да, Царица.

— Ты не жалеешь, что взял в жёны эту женщину?

Элнаил посмотрел на Царицу Дальних Земель.

— Не единого мига своей жизни я не жалел об этом.

— Я рада, — она провела рукой по небольшому животу и вспомнила тот день, когда чрево её носило Эарсила. Слабость окутало её тело, и она не могла сама держаться в седле. Они остановились у дверей дома Элнаила, и рабыни устроили её для отдыха.

Глаза Айолы внимательно смотрели на руки в тонкой вязи хозяйки дома, чьё лицо, по прямому указанию Элнаила, всегда было закрыто.

— Ты знаешь, кто я? — спросила Айола.

Молчаливая жена Элнаила лишь кивнула. Айола подала знак, и рабыни вышли из комнаты, оставив женщин наедине.

— Я спрошу тебя, если это так, то просто кивни мне… Ты Кьяна, жена моего брата Хели?

Женщина промолчала.

— Тебе не следует бояться, брат мой счастлив в браке своём, он мудро управляет Линариумом наравне с сестрой нашей Эфталией. Элнаил счастлив, встретив женщину, которую привёл в свой дом и назвал своей женой. Сними груз с сердца моего, Кьяна…

Они молча смотрели друг на друга.

— Как? — спросила Айола.

— Не спрашивай меня, Царица.

— Ты сделала это по доброй воле?

— И сделала бы ещё раз, даже если бы меня ждала смерть, а не брачная церемония.

— Спасибо, что сняла с сердца моего ношу… Никто не узнает о тайне твоей и Элнаила.

— Благодарю тебя, — прошептала Кьяна. Платье её было украшено каменьями, но их было многим меньше, чем помнила о ней Айола.

— Невозможно заниматься детьми, когда платье тянет к полу от тяжести камней. — Кьяна улыбнулась на немой вопрос Айолы. — У меня всего в достатке, главное, что есть у меня — это дети мои и муж мой, я никогда не желала большего.

Когда пришло время отправиться молодым в Храм Главной Богини, о чём оповестила громким криком Верховная Жрица, Эирин облокотилась на руку будущего мужа своего, с кем сегодня ночью разделит ложе. Щеки её пылали алым.

— Она слишком юна, чтобы выходить замуж, — вздохнула Айола, посмотрев на Горотеона.

— Не слишком, если нарушила Закон Главной Богини.

— Возможно, она сделала это по незнанию… посмотри на неё, она…

— Она в том же возрасте, что и ты, когда вступала в брак, жена моя. Только на брачное ложе она взойдёт с мужем, которого выбрала сама, а не варваром, и свидетелями тому будут лишь свечи, если стыд не заставит её погасить их

Айола, Правящая Царица Дальних Земель, младшая дочь Короля Линариума, Истинная Королева, улыбнулась мужу своему Горотеону, сыну и наследнику Аралану, который сидел уже среди взрослых воинов, и вода в кубке его была окрашена вином, на Эарсила, который бегал с другими мальчиками между столами, и никто не останавливал их, давая побыть детьми, а не воинами, и на живот с младенцем в чреве своём и, улыбнувшись, подумала, что прошла бы свой путь по шёлку снова и снова.

КОНЕЦ.