Глава 23
Мы много в эти дни занимаемся любовью. Действительно много. Я не буду спрашивать, как давно у него были женщины, мне это совершенно не интересно. Наверное, дело во мне — я настолько желанная, что он никак не может насытиться.
Он рассказывал, что последняя командировка состояла сплошняком из сильный физических нагрузок, два месяца они жили в походных условиях, регулярно тренировались. Круглосуточная мужская компания. Но я понимаю, что он бы не стал упоминать подружек, это совершенно не в его стиле.
Рома так сильно не похож на Кирилла, что я практически никогда не чувствую дежавю. Не путаю имена, забывшись. Начиная с завтрака и заканчивая постелью — это два совершенно разных мужчины. Удивительно, что оба смогли привлечь мое внимание, правда, в разные периоды жизни. Их непохожесть радует практически во всех аспектах, единственное… я не чувствую с его стороны доверия. Замечаю, что Демин продолжает обдумывать слова прежде, чем произнести вслух. Никогда не брякает что-нибудь случайно, в отличие от меня. Этой легкости мне, честно говоря, немного не хватает.
Но вернемся к плюсам. В сексе мы легко достигаем полного взаимопонимания, если мне что-то не нравится или хочется, чтобы он действовал как-то иначе, — тут же озвучиваю вслух. Попробовала пару раз попросить аккуратно и поняла, что он не обижается, легко переключается, старается подстроиться.
Периодически мы ходим в душ освежиться и на кухню за пиццей или какой-нибудь другой едой, спим как попало: то под утро проваливаемся в забытье, то просыпаемся в три-четыре утра и будим друг друга.
Я все жду, когда он начнет говорить со мной откровенно, задаю наводящие вопросы — но ненастоящий дровосек каждый раз съезжает с темы или продвигает свою легенду. При этом мои откровения слушает с интересом.
* * *
— Расскажи, как долго ты занимаешься альпинизмом? Откуда у тебя этот шрам? Это как-то связано?
— Альпинизмом — давно, наверное, всю жизнь. С отцом в детстве облазили наши Столбы, потом пошло-поехало. Ну и спорт — это в принципе мое. Привык к физическим нагрузкам, да и я режимный человек. Но по горам много лет не лажу — как мастера получил, так и все. Погряз в промышленном альпинизме, — хохотнул. — Шрам получился случайно в армии, не хочу сейчас вспоминать. Давай потом как-нибудь тебе расскажу, если не забудешь.
— Ты мастер спорта, ого! Из тебя такие вещи, которые обычно люди чуть ли не на лбу себе пишут, приходится вытягивать клещами.
— Иначе бы меня инструктором никто не поставил, — пожимает плечами, дескать, это же очевидно. Лжет.
— В наш местный клуб?
Он загадочно улыбается и спрашивает:
— Ты там была?
— Нет. Ты, наверное, во мне сейчас разочаруешься, но я боюсь высоты.
— Я тоже боюсь. Это же естественно. Люди не птицы: летать не умеют, прецедентов не было, — играет бровями, — надеяться в здравом уме тут не на что. Когда подходишь к краю, страх, порожденный миллионами лет эволюции, не дает шагнуть вниз. Обычно людям настолько не по себе стоять над пропастью, что они всеми силами избегают повторить этот опыт в будущем. Тот, у кого страх падения развит плохо, — долго не живет. В альпинизме — особенно. Есть даже такое негласное правило: если перестал бояться — немедленно уходи из профессии.
— А ты когда-нибудь проведешь со мной тренировку? Или показательное выступление? Мне безумно интересно, Ром! Как вообще все это происходит? Есть какие-то специальные нежилые многоэтажки?
— Да, есть. Но начинать стоит с двух, максимум трехэтажного здания. Только когда почувствуешь себя уверенно, разрешается лезть выше. Иначе… это же как прыжок с высоты, страх и адреналин перекрывает здравый смысл. Мозг отключится, не дай Бог. Можно провести тренировку, почему нет? Если тебе этого хочется. Можно даже на реальном здании, когда потеплеет.
— Мне кажется, все равно: что третий, что десятый этаж.
— Не совсем так. Я, например, очень чувствую разницу между, например, восьмым и двенадцатым этажом.
— На восьмом комфортнее?
— Намного! — улыбается. — Голова практически не кружится.
Если бы не отец, у меня бы даже мысли не возникло сомневаться в его словах, настолько все логично и правильно.
С каждым днем все сильнее напрягает необходимость постоянно взвешивать его слова, гадая, насколько он в данный момент честен. Я пустила к себе в дом этого мужчину. Пустила в свое тело, в свою жизнь. Да, мы недолго знакомы, но ведь наши отношения что-то должны значить? Это давно далеко не просто секс. Да и не было никогда у нас просто секса! Если он думает иначе — то лжет самому себе. Он без ума от меня, я же вижу это. Не могут люди так притворяться, да и какой смысл?
Я могу в любой момент позвонить отцу, и тот без лишних вопросов выложит мне мини-досье, но ведь… разве это правильно? Мне так хорошо с этим Романом Деминым: комфортно, надежно, — почему он не хочет быть до конца искренним? Сколько ему нужно времени?
А еще потихонечку продолжает царапаться дрянь-ревность. Как скоро он поставил в известность свою бывшую жену? Почему они развелись? Он так сильно мне нравится, что я хочу узнать о нем все, и чем скорее — тем лучше.
* * *
Кирилл, к счастью, с горизонта пропал. Отец попросил своего водителя завезти чемоданы с вещами его родителям, благодаря чему у меня освободилось место на балконе. Не стала втягивать в это Рому. Сами чемоданы будут в подарок. Отступные, можно так сказать.
Пару раз мне звонил Петр. Один раз вечером, я тогда не ответила — при Демине не решилась. Потом на следующее утро, я как раз пила вторую чашку кофе на работе. Спросил, серьезно ли у меня с тем новым парнем и как такое вообще могло получиться, что я бросила Кирилла? Петя действительно неплохой, беззлобный и, между прочим, другом моим стал раньше, это я его познакомила с Киром. Я рассказала ему о том, что случилось на трассе, он помолчал, посочувствовал мне и даже извинился за свое поведение. Пожаловался на вывих в плече — терпел сутки, потом сдался в травму. Вправили за одну секунду, не смертельно.
* * *
В воскресенье я посетила бар «Харлей» вместе с коллегами. Поначалу были мысли отказаться от приглашения и провести вечер в привычной компании Романа, но любопытство взяло верх. Я решила посмотреть на реакцию Демина. Есть в нем что-то такое… не то что пугающее, а скорее… вызывающее тревогу. Чересчур собственническое отношение ко мне. Или, может, мне кажется, опять же потому, что Росгвардия, спецназ? Навязанные стереотипы.
Если честно, я запуталась.
Я ведь так и не знаю, почему он расстался с женой. В первый день нашего знакомства Рома назвал себя мудаком, видимо, не думая, что наши отношения продлятся так долго. А теперь мне хочется спросить: почему? Но я никак не могу собрать волю в кулак и озвучить свои опасения. Каждый раз при мысли о том, что он был женат на этой Маше, я начинаю злиться. И откладываю разговор. Может, он имел в виду, что излишне ревнивый? Не о домашнем же насилии речь? Хотя где Рома и где домашнее насилие — он всегда такой спокойный, к моему телу относится исключительно бережно.
— В бар? А, ну хорошо, без проблем, — заверил меня Рома, добавив, что тогда тоже выпьет пива с приятелями. Кажется, мои опасения не подтвердились, по крайней мере — пока.
Этой ночью я отдыхала. Действительно спала как сурок и радовалась этой возможности восстановить силы. Но под утро, проверив рукой его сторону кровати и никого не обнаружив, поняла, что заскучала. Зато у меня было время заглянуть в свой график и прийти к выводу, что с любовью без барьера пора заканчивать. Хотя бы пока он на мне не женится и не выразит желание завести детей.
Осадков за прошлые сутки практически не выпало, поэтому он не приезжает откапывать мой мерс. Но на «доброе утро» отвечает мгновенно, требует фоточки. В общем, мы пьем кофе в разных квартирах, но так активно переписываемся, что будто вместе. Пишет он практически грамотно, что опять же подозрительно для тренера. И я снова невольно скатываюсь в раздражение.
* * *
Потом наступает вторник. Один из самых обычных дней недели, который по каким-то непонятным мне причинам именно в этот раз заканчивается катастрофой. Все плохое, что с нами происходит, редко прогнозируется заранее. Чаще всего — это сюрпризы. Сбивающие с ног, раскрывающиеся в куче болезненных подробностей. Никто не ставит в своем календаре заранее крестик: «эпик фейл».
А начиналось все так спокойно. Предсказуемо. Мне удалось пораньше слинять с работы, а это означало дорогу без заторов! Да, я практически победила страх ездить за рулем в одиночестве, но на пассажирском сиденье его машины по-прежнему чувствую себя комфортнее, поэтому обычно прошу Рому забрать меня из офиса.
Мы долго торчим в машине на парковке, листая в телефоне афиши ближайшего кинотеатра, гадая, поехать в кино или забить и отправиться домой. Подозреваю, он болеет за второе, но я красиво оделась и мне хочется развлекаться.
Оба, касаясь лбами, смотрим на экран моего мобильного, читаем по очереди вслух аннотации, разглядываем постеры, шутим. Как вдруг картинка меняется, и на экране крупными буквами возникает надпись: Сысоева Нина Витальевна. Ч-черт. Кирилл-то в бане, а мать его — нет.
Рома отстраняется, откидывается в кресле и поднимает ладони кверху.
— Если хочешь, я не буду отвечать. Это его мама.
— Как считаешь правильным. Но… маме, наверное, надо ответить. Вот только ставлю этот «Х5», это не она.
— Смело, — я принимаю вызов и слышу из динамика голос Кирилла:
— Яна, привет! Трубку только не клади. Я понимаю, что ты вся в новых чувствах и видеть меня не желаешь, но я по делу.
— Привет, Кирилл, — вздыхаю, поглядываю на Рому.
— Он рядом, верно?
— Говори, что ты хотел, мы очень спешим.
— Мне нужен Владимир Иванович, но он не желает со мной разговаривать. Дело срочное. Помнишь же, что Петра втянули в не совсем легальный бизнес, — он делает паузу.
— А вернее, совсем не легальный. Как же не помнить, он кичится этим при каждой возможности.
— Он идиот, да. Слушай внимательно: в понедельник утром произошла облава, к ним в офис залетели «коммандос» в черных масках и автоматами в зубах. Дверь, блин, с ноги выбили. Скрутили его и еще нескольких сотрудников. Конфисковали компы, бумаги — ничего не успели спрятать или уничтожить. В общем, у Петра огромные проблемы. Ему светит приличный срок, доказательств дофига. Естественно, все устроено таким образом, что вина на нем, а реальные организаторы вообще ни при чем, — примерно с середины я с трудом улавливаю смысл его слов, они доносятся словно сквозь шумовую стену. Через помехи. Я смотрю на Рому круглыми глазами, тот с недовольной физиономией ждет, когда я закончу трепаться с бывшим.
— Боже мой… — только и могу прошептать.
— Яна, позвони отцу, попроси его связаться с адвокатом, я знаю, у него есть хороший и не один. И связи тоже, хотя… не знаю… поздно уже. Но адвокат нужен. Они за прошлый год «вытащили» миллионов семьдесят, и все это на Петьке сейчас. У него, естественно нет таких денег и не было никогда.
— Какой ужас, — щеки начинают полыхать. — Я позвоню отцу, конечно. Ты его видел?
— Нет, каким образом? Он в СИЗО. Только сегодня днем ему дали позвонить матери, она вот только догадалась связаться со мной. Они там даже пикнуть не успели. Только начался рабочий день, кофе-фигофе, как влетели эти, руки выкрутили и на пол, еще по морде дали пару раз. В общем, если ты сможешь помочь найти адвоката, то я твой должник. Буду ждать. Роману привет.
Вызов завершился, я кладу телефон на колени и несколько секунд смотрю перед собой, не решаясь взглянуть на Демина. Мои глаза снова и снова наполняются слезами, несмотря на то, что я часто моргаю, прогоняя их. Я впадаю в какой-то ступор. В голове не укладывается, что Петька… наш веселый Петька… у которого все всегда было «на мази», деньги-бухло-девочки в неограниченных количествах, и который всегда смеялся над моими страхами правильной девочки: я ужасно боялась всякого криминала, даже квартплату ни разу не просрочила больше, чем на неделю.
— Что-то случилось? — спрашивает Рома. Я делаю глубокие вдох-выдох и поворачиваюсь к нему.
А ты не в курсе?