3

С оппонентом Дану очень не повезло. Когда пришел отзыв, создалось впечатление, что все невоплощенные амбиции оппонента нашли свое отражение в тексте. Назар, прочитав его, сказал всего одно слово:

– М-да…

Дан, глядя на выведенные в отдельный раздел рекомендации, понимал, что человек более теоретик, чем практик. Дан мог доказать свою правоту, только вот как это лучше сделать: сейчас или на защите? В кулуарах или в открытом бою?

Впервые его посетило чувство, что защитить диссертацию окажется труднее, чем думалось изначально. И чувство это было новое. Дан был не просто уверен в своей работе, он знал, что она станет востребована на рынке. За его спиной стоял умнейший и все понимающий Назар. Но никогда прежде Дану не приходилось сталкиваться с так называемыми «политическими» и «подковерными» боями. Он не был интриганом сам и не умел правильно действовать с людьми, которые использовали чужую научную работу для достижения собственных честолюбивых целей.

Дан знал, что такое часто происходит на работе. У мамы, например. Там всегда параллельно с общей рабочей задачей идет офисная борьба за место под солнцем. У тети Нонны бывает. Пусть районная музыкальная школа, но там за каждым учеником стоит учитель и его учительские амбиции. Раньше, когда Дан слышал обрывки рассказов тети Нонны, всегда думал, что шекспировские страсти на фоне провинциальной музыкальной школы меркнут. Самому ему крупно повезло. У них в офисе была настоящая команда, болеющая за общее дело и работающая как слаженный механизм.

Прочитав отзыв, Дан был озадачен.

– Предоставь это мне, – сказал Назар.

Было видно, что профессор еле сдерживается. А Дан подумал, что если подопечному Назара оппонент выкатил такой отзыв – значит, чувствует свою силу. И не факт, что профессор сможет повлиять на ситуацию.

После университета Дан поехал на работу, просидел там до восьми и домой вернулся в девять, уставший, голодный и загруженный.

Женя тоже была молчаливой. Наверное, как и он – устала. Все же тренерская работа сложная.

Они поужинали, обсуждая новость про открывающуюся выставку в Пушкинском музее. Вернее, о новости сказал Дан, а Эжени слушала. Он так и не понял, заинтересовалась она или нет. Ответила лишь: «Да, это любопытно» и «Давай сходим».

Потом куда-то убежала, а через несколько минут вошла как ни в чем не бывало и спросила:

– Так когда будет выставка?

– Открытие в марте. Идти будет месяца три, времени для посещения навалом.

– Отлично.

После ужина они смотрели кино. Если честно, о чем фильм, Дан после просмотра сказать не мог – он думал о диссертации и об отзыве. Совершенно несправедливом. Оказалось, что его диссертация – прекрасная возможность свести счеты с профессором. Как мама выживает в банке, каждый день сталкиваясь с подобным?

В ту ночь Дан почти не спал, продолжая думать о диссертации, отзыве, оппоненте и Назаре.

А утром за завтраком бодрая Эжени излишне беззаботным голосом сообщила:

– Знаешь, кто мне вчера звонил?

– Кто?

– Лев Циммерман.

Дан даже перестал на несколько секунд намазывать мягкий сыр на тост.

– Тот самый?

– Тот самый.

Может, голос Женя и контролировала, но лицо – нет. Глаза блестели.

– И что тебе сказал этот легендарный мужчина?

– Он пригласил меня в свое шоу.

– Это потрясающая новость!

– Я тоже так считаю.

Теперь у Эжени кроме блестящих глаз была еще и широкая улыбка. Он понимал. Участие в шоу означает, что она снова будет кататься.

Женя не могла сидеть на месте, она вскочила из-за стола и начала ходить по кухне.

– Он сказал, что у меня будет даже сольный номер. Представляешь?

Дан представлял. Он наблюдал за Женей и улыбался. Кажется, удача снова повернулась к ней лицом.

– Ты сможешь совмещать тренировки и репетиции?

Эжени перестала ходить и снова села за стол. Взяла кусок колбасы и принялась его жевать.

– В этом-то и проблема.

– Поговори с Людмилой Борисовной. Я думаю, она пойдет тебе навстречу. Если репетиции будут вечером, ты сможешь тренировать утром, и наоборот.

Женя завертела головой, отрицая его слова.

– Ты не понимаешь. Дело в том, что репетиции будут в Сочи и спектакли пройдут там же. Мне придется уехать.

В Сочи? Уехать? Дан отложил бутерброд в сторону. Аппетит как-то резко пропал.

– На сколько? – спросил он.

– Точно не знаю. Может, месяца на два с половиной, а может, и больше. В майские праздники состоится премьера. Спектакли точно продлятся числа до десятого. А репетиции начнутся уже в марте. И как сказать об этом Людмиле Борисовне, я не знаю.

– Ты оставишь своих девочек?

Он хотел сказать «бросишь», но вовремя заменил слово.

– Я не хочу, но… – Женя снова встала, подошла к окну, посмотрела на двор, потом взяла яблоко и стала его мыть. – Знаю, что это нехорошо. Но также я знаю и то, что во второй раз меня не пригласят. Я просто не использую свой шанс. Скорее всего, единственный.

Шум воды заглушал слова. Но Дан слушал внимательно и все слышал.

– Да, я понимаю, – медленно проговорил он.

Сочи не Москва. Это все меняло. Дан вернулся к кофе. Бутерброд рядом лежал нетронутый. Дан пил кофе и думал вовсе не о девочках. Хотя, наверное, должен был. Он думал о том, что Женя уедет на два с половиной месяца, а может, и больше, и весной они уже не будут жить вместе, в одной квартире. И он не имеет права ее отговаривать. Потому что да – это ее шанс. И, скорее всего, единственный.

– Как же мы будем видеться? – спросил Дан.

Женя перекидывала вымытое яблоко из одной руки в другую.

– Ты можешь ко мне приезжать, как тогда в Питер. Есть такой самолет «Москва – Сочи».

– Прости, – медленно проговорил Дан, – но с регулярными рейсами может не получиться. У меня защита диссертации.

– Да, я об этом не подумала, – слегка растерянно ответила Женя. – Но мы ведь обязательно что-нибудь придумаем, правда?