7

Они оба готовились к вечернему визиту. Мама нервничала, Дан это видел. Спросил, знакомство будет с ужином? Она ответила, что вряд ли. Неизвестно, как все сложится. Ужин может оказаться лишним, а чай, конечно, предложить надо. Она сама что-нибудь купит после работы.

Дан не знал, кого готовился увидеть, с кем его мама пыталась устроить свою личную жизнь, но когда она вернулась с работы в компании Шевцова, Дан так и застыл в коридоре с коробкой конфет, которую протянула ему мама.

Профессор?!

Дан переводил взгляд с Шевцова на маму и обратно. Шевцов глаза не отвел и поздоровался спокойным голосом:

– Добрый вечер.

– Здравствуйте, Олег Дмитриевич.

Мама едва заметно кусала губы.

Играть роль радушного хозяина у Дана не получалось, и он пошел на кухню отнести конфеты и поставить чайник. Ничего против профессора Дан не имел, но представить его рядом с мамой… Почему-то казалось, что это кто-то с ее работы, специалист по кредитам или инвестициям… но профессор истории, с которым Дан сам (сам!) познакомил маму… это надо как-то переварить.

И какого черта он не предохранялся? Тогда сейчас не было бы такого глупого положения и этого… «знакомства», и мама не кусала бы губы.

В вопросах контрацепции Дан был очень ответственным и никогда не рисковал, четко понимая, что к детям не готов, а аборт – это часто поломанная жизнь.

Чайник закипал, лимон был порезан.

– Представлять вас друг другу не надо, – сказала мама, приводя на кухню гостя и доставая с полки чашки. – Просто нужно поговорить.

Дан обернулся и посмотрел на Шевцова:

– Что вы собираетесь делать?

Вопрос прозвучал резко. Резче, чем ему бы хотелось. Звякнула крышка фарфорового чайника. Это мама чуть не уронила его.

– Я собираюсь жениться, – Шевцов оставался спокойным, и в этом спокойствии была внутренняя уверенность, – но Полина не хочет.

– Почему? – Дан перевел глаза на маму.

Она сосредоточенно насыпала заварку в чайник.

– Говорит, что не готова, – ответил за нее Шевцов.

Вот, значит, как. Злодей не совсем злодей.

Дан открыл коробку с конфетами, положил ее на стол и сел.

Он совсем не знал, что сказать. Как оказалось: готовься не готовься, а шок в любом случае обеспечен.

Мама расставила чашки с блюдцами, перенесла заварочный чайник на стол и села.

– Я все понимаю, – сказал Шевцов, обращаясь к Дану. – Но я хочу, чтобы ты знал, я люблю твою маму и постараюсь сделать все, чтобы ей было хорошо.

Уже постарался, ага. Слова показались пафосными и сворованными из какого-то не очень удачного фильма. Дан повернул голову, чтобы посмотреть на маму. Мама сидела застыв – смотрела на Шевцова, удивленная и побледневшая. А Шевцов смотрел на нее и мягко улыбался.

Дан подумал, что чаем тут не отделаешься.

– Вы за рулем? – спросил он.

– Нет.

Дан кивнул и встал, пошел искать коньяк.

Не каждый день выдаешь замуж маму. Кажется, у них двоих не все так плохо, как казалось, но ситуация щекотливая и всем неудобно.

Мама и профессор. Дан вспомнил зимний бал в Отрадном и совместную прогулку на следующий день. У них все началось тогда? Или раньше? И вообще, Дан никогда не думал, что мама может выйти замуж… за какого-то чужого мужика! Пусть даже он известный профессор.

На правах хозяина дома Дан разлил коньяк по бокалам и один пододвинул Шевцову.

– Как вы планируете… жить?

– Вместе, – ответил профессор. – Мне кажется, это нормально при сложившихся обстоятельствах.

– Где? – Дан и сам не знал, откуда брались все эти вопросы.

Он устраивал форменный допрос и считал, что имеет на это полное право, несмотря на то что был самым младшим из находившихся здесь.

– На этот вопрос я пока не могу дать ответ, – Шевцов вел беседу осторожно и вдумчиво, понимая ее важность. – Решение зависит не от меня.

– У… нас. Там с ребенком… неудобно, – наконец подала голос мама и посмотрела вопросительно на Дана, словно спрашивая его разрешения.

Мама, это твой дом. Если ты так решила…

А вслух:

– Я в принципе все равно собирался съезжать, но предупреждаю: готовить она не умеет.

– С этим мы как-нибудь разберемся, – улыбнулся Шевцов и, взяв бокал, приподнял его.

Дан тоже отсалютовал своим и сделал глоток.

Два дня назад виски, сегодня коньяк. Он переходит на крепкие напитки.

Эффект неожиданности прошел, коньяк способствовал расслаблению, и дальше все как-то начало сглаживаться.

Мама пила чай, украдкой поглядывая на двух мужчин, а Дан, поняв, что маму никто не обижал, начал успокаиваться. Он даже не подозревал, в каком напряжении, оказывается, жил все это время. С тех самых пор, как узнал о ее беременности.

Глядя на спокойствие и уверенность Шевцова, постепенно приходило осознание, что профессор берет ответственность за маму на себя.

– Пожалуйста, берегите ее, – сказал Дан, прощаясь с гостем.

– Обязательно, – пообещал он.

И Дан этому обещанию поверил.