4

Дан почти доехал до квест-клуба, когда резко затормозил и ударил кулаком по рулю.

– Черт! Черт! Черт!

Столько ехать за ним по дороге, чтобы в итоге наговорить все это?

Дан сидел, смотрел через лобовое стекло на здания, деревья, едущих по тротуару на самокатах детей.

Всю душу она ему вывернула. Стояла там, кричала, обвиняла, «Беранже» зачем-то приплела. В Питере была. Без него. Как будто он знал, что она ездила в Питер! Как будто она ему об этом говорила! Ведьма.

И еще гналась. Зачем?

Дан пытался расшифровать услышанную бессмыслицу, пока наконец не выругался.

– Дура!

Через минуту он уже разворачивался и ехал обратно к дому. Может, еще успеет, может, она еще там.

Она была там.

Лежала, обняв Тоби, в гостиной на диване и дрожала. С усилием разлепила глаза, почувствовав его рядом, пробормотала:

– Испугался, что что-нибудь украду? Не украду. Сейчас только немного полежу и уеду.

Глаза у нее были блестящие и больные. Дан коснулся лба Эжени. Горячая как печка.

– Тебе нельзя сейчас за руль, – сказал он.

– Кто мне запретит? – вяло спросила она и снова закрыла глаза.

Дан не ответил. Он уже искал на кухне в аптечке жаропонижающее.

Потом вернулся с таблеткой и водой.

– Пей.

Женя с трудом приподнялась.

– Ты зачем в таком состоянии за руль села?

– Соскучилась.

Она выпила таблетку и вернула Дану стакан. Невозможная девчонка. Он поставил стакан на столик и наклонился, чтобы взять Женю на руки.

Она вся горела, она дрожала и, пока Дан нес ее в спальню, через силу задала вопрос:

– Ты защитился?

От неожиданности он чуть не уронил Женю, потому что неконтролируемый нервный смех рвался наружу. Сейчас же самое подходящее время поговорить о его диссертации.

– Да, защитился.

– Это хорошо. Я знала. Ты умный.

Он положил ее на кровать и помог снять брюки. Женя тут же залезла под одеяло, укутавшись до макушки.

Когда она ложилась, из футболки наружу выпала цепочка. На цепочке была подвеска. Четырехлистник. Тот самый, который Дан подарил ей на день рождения. Она его носит. Даже сейчас, когда между ними все так… Так плохо. Привычно заныло под ребрами.

Эжени, Эжени…

Дан сел на пол, облокотившись спиной о кровать, вынул из кармана телефон и набрал Серегу.

– Прости, – сказал он другу после соединения, – я сегодня не смогу. Непредвиденные обстоятельства.