7

Женя вернулась в квартиру после того, как отвезла Ариадну вместе с супом и рыбой к маме. Подруга радовалась, что не надо вызывать такси, и рассказывала про кофейню Надин и про то, что теперь надо думать про мастер-классы для взрослых. Например, есть несколько идей для самодельных брошей – очень эффектных с виду и простых в выполнении.

– Я забыла тебе их показать, – сокрушалась Ариадна. – А ведь собиралась подарить.

– Ничего, в следующий раз подаришь.

– Принесу на квест, – пообещала подруга. – Но если честно, с мастер-классами для женщин – это идея Надин. Я бы сама никогда, конечно…

После того как Ариадна скрылась за дверью подъезда, Женя взяла курс на квартиру Дана. Он уже вернулся со свадьбы или еще нет?

Когда Женя сидела у Ариадны, Дан прислал сообщение.

Дан: Как встреча с Людмилой Борисовной?

Женя: Нормально. В понедельник выхожу на каток.

Дан: Поздравляю.

Женя: Спасибо.

Припарковавшись, Женя не сразу вышла из машины. Она некоторое время сидела в салоне, решая, действительно ли приехала сюда. Может, Дан ее и не ждет уже? Потом подумала, что в багажнике для него с прошлого воскресенья лежит сувенир из Питера. Ариадне она сегодня подарок отдала, Людмиле Борисовне чуть не забыла, потом возвращалась на каток с большой коробкой конфет и набором магнитных закладок с видами города. Людмила Борисовна обожала читать детективы, признавала только бумажные книги и все время теряла закладки. Магнитные для нее – выход из ситуации. Получить знак внимания тренеру было приятно.

Теперь в багажнике остался последний сувенир. И дарить его все равно надо.

Женя открыла дверь автомобиля и вышла на улицу.

Дан вернулся в десять вечера. За это время Женя успела передумать кучу всего.

Зачем она здесь? Зачем его ждет? За прошедшие дни они ни разу не поговорили о них двоих. Только про Сеню и квест. Это можно засчитывать? Сеня – как объяснение ситуации, квест – как план на будущее. Можно или нет?

Женя пила чай на кухне, мерила шагами гостиную, брала в руки Тоби и ставила его обратно, поднимала крышку пианино и нажимала на клавиши. Звук разрезал тишину и вовсе не успокаивал. Она пыталась слушать аудиокнигу, смотреть кино… не получалось. Получалось только наблюдать, как за окнами темнеет небо.

Ключ в замке повернулся в тот момент, когда Женя приняла решение уехать. Подарок стоит на кухонном столе – Дан найдет.

Женя вышла в коридор, и в этот момент Дан открыл дверь.

Он зашел, и Женя замерла.

– Привет, ты куда-то собралась?

– Я? Да просто…

Мысли сбились. Дан был в светло-сером костюме и белой рубашке. Она никогда не видела его в костюме. Все время джинсы, футболки, джемпера, свитера, пару раз пиджаки с джинсами…

Сейчас он был… другой. Словно незнакомец. И вовсе не парень. Перед ней стоял мужчина. Тонкая, но вполне ощутимая разница. И взгляд был другой – не ироничный, внимательный. Женя вдруг почувствовала, как изменился Дан за последние месяцы, даже не повзрослел – возмужал.

И как же она теперь с этим новым Даном?

Женя смотрела на него – такого притягательного, умного, проницательного, такого любимого и нужного ей, такого…

– У тебя все в порядке?

– Да, – она заставила себя отвести глаза. Невозможно одновременно смотреть на него и соображать. – А у тебя? Как все прошло?

– Хорошо. Даже лучше, чем можно было ожидать. Пришлось задержаться, чтобы отправить экспрессом тетю Нонну с мужем. Они не захотели ночевать в Москве, сказали, что если успеют на поезд, то через полтора часа будут дома. – Он помолчал, потом спросил: – Как насчет бокала вина в честь молодоженов?

– Я не против.

Дан снял пиджак и пошел мыть руки, после чего направился на кухню.

Женя слушала шум воды и гладила тонкую ткань пиджака, а потом и вовсе уткнулась в него лицом, закрыв глаза. Пиджак немного пах его туалетной водой.

Как же нам все наладить?

– Это что? – раздалось из кухни, и Женя, выпустив ткань, пошла смотреть, что же там.

Дан держал в руках кружку. На кружке были нарисованы две колонны с рострами, а между ними птица в шляпе с чемоданом и зонтиком. Надпись гласила: «В любой непонятной ситуации лети в Петербург».

– Ну, я же была в Питере, – тихо сказала Женя. – Про солнце в дождь не нашла, но эта… эти слова тоже показались…

Больше говорить она не могла.

– Понятно, – Дан поставил кружку обратно на стол. – Спасибо.

Что тебе понятно? Тебе уже не важен ноябрь? И тот Питер? Ты его забыл? Оставил в прошлом?

«Понятно» и «спасибо» – это все, что ты можешь сказать?

Уходить. Отсюда надо уходить, ничего не получается. На глаза наворачивались слезы отчаяния, и Женя повернулась, чтобы выйти из кухни, но Дан не дал, поймал ее за руку и притянул к себе.

Губы у него были горячие. Или это ей казалось, что горячие. И руки сильные. Руки прижимали к себе крепко. Как ей не хватало этих рук! Женя отвечала страстно, порывисто, молча.

Они оба молчали, делали перерыв, чтобы посмотреть друг другу в глаза и снова начать целоваться. Она не понимала, это они так дают друг другу второй шанс или прощаются?

Дан приподнял ее и посадил на стол. Как не смахнули кружку – загадка.

Они любили друг друга молча и жадно, как в последний раз. Только постоянно заглядывали друг другу в глаза. Словно искали ответы на все свои важные вопросы.

Потом пили вино с фруктами, тоже почти молча. Она, полураздетая, продолжала сидеть на столе. Он вручил ей бокал и поставил рядом тарелку с виноградом и сыром. Практически невозмутимый. Красивый. Только слегка взлохмаченный. Женя просто не знала, что сказать. Смотрела на него и не могла насмотреться. И понять не могла: это конец?

А потом как-то оказалась в спальне. И в спальне они снова друг друга любили. И там ей показалось, что все же не прощание. Все же второй шанс. Уже не надо было вглядываться, уже можно было лететь. И они, сплетясь, полетели вместе. И это было крышесносно.

Нельзя так летать с чужим человеком. Невозможно…

Женя лежала, тесно прижавшись спиной к Дану, слушала тихое размеренное дыхание и вспоминала, как совсем недавно, каких-то полчаса назад, целовала его губы и шею, гладила плечи, путалась пальцами в густых волосах и чувствовала, что, несмотря ни на что, они принадлежат друг другу.

– Мне без тебя плохо, – прошептала Женя. – Совсем плохо.

– Зачем без меня? Не надо без меня, – раздалось над ее ухом.

Женя вздрогнула.

– Ты не спишь?

Она резко села и посмотрела на Дана.

Он лежал на спине с открытыми глазами. Глаза к темноте привыкли у обоих, поэтому видно было отчетливо.

– Я не сплю, – ответил Дан.

– И я не сплю.

Он улыбнулся. А Жене было не до смеха. Она хотела точно знать, что ей не показалось, что у них и правда все сначала.

– Скажи, – медленно проговорила она, – тогда, в воскресенье… Почему ты вернулся? Почему поехал за мной?

Дан протянул руку и коснулся четырехлистника на ее груди.

– Ты мне столько всего наговорила, Эжени, что я очень сильно разозлился… да… – Он вертел подвеску. – И не сразу понял, что ты таким образом признавалась в любви. А когда понял… – Он отпустил украшение и посмотрел на Женю. – Не хотел опоздать. Ты совсем не умеешь признаваться в любви.

Женя почувствовала, что краснеет, ее просто бросило в жар от этих слов. Хорошо, что темно и Дан не видит ее смущения и свекольных щек.

– Можно подумать, ты умеешь, – пробормотала она.

– Я умею. На самом деле это очень просто. Смотри, надо сказать всего три слова. Я тебя люблю.

Он говорил это, не отводя глаз. И она сидела, замерев. Сначала Жене даже показалось, что она ослышалась, потому что слишком боялась выдать желаемое за действительное.

А потом он сказал:

– Теперь твоя очередь. Повтори.

Но Женя замотала головой. Не потому что боялась сказать, а потому что что-то горячее разлилось в груди и поднималось к горлу. Невозможно стало говорить. Наверное, Дан это понял и притянул ее к себе. Женька уткнулась в его плечо, обняв и зажмурив глаза, она хотела продлить это мгновенье надолго, на целый час, а может, и на два. И чтобы Дан вот так же гладил ее по волосам и целовал в макушку.

– Скажи это еще раз, – прошептала Женя.

– Я люблю тебя, Эжени. Ведьмочка моя.