3

Надин отключила телефон. Она не могла никого ни слышать, ни видеть, ни вести вежливую переписку. В конце концов, у нее сегодня трудный день. И трудный – это мягко сказано.

День, когда рушится жизнь. Так было бы точнее. И обрушила ее она сама.

Потому что так надо. Потому что другого варианта нет.

Скажи Надин кто-нибудь лет пять назад, когда она была свободна после развода, имела влиятельного любовника, активно появлялась на светских мероприятиях, с удовольствием позировала для глянца в брендовых нарядах и с азартом отдавалась своему «Изысканному жирафу», что пройдет совсем немного времени и она начнет лезть на стену, – не поверила бы. А всему виной возраст. И любовь.

Возраст Надин осознала не так, как большинство женщин из ее окружения. Да, появились первые морщинки, да, уже не так упруга кожа и приходится постоянно заниматься спортом, чтобы сохранить фигуру, быть более избранной в еде. Но все это рабочие моменты. В отличие от большинства подруг она не бегала панически по клиникам пластической хирургии и не изучала пристально новые признаки возраста в зеркальном отражении. В Надин вдруг заговорил дремавший прежде материнский инстинкт. Она поняла, что хочет ребенка. Она была готова для ребенка, а времени впереди осталось не так уж и много. Конечно, можно заморозить яйцеклетки, конечно, сейчас рожают и в сорок плюс, но хотелось все же стать матерью раньше и не прибегать к помощи суррогатного материнства. Хотелось зачать ребенка, выносить его, родить… и иметь семью.

Материальное благополучие, популярность «Жирафа» и кофейни, несомненно, тешили самолюбие, но все это не могло перебить горячее желание иметь ребенка. Иногда Надин казалось, что она сходит с ума.

Зная расписание мероприятий в «Жирафе», она переставала появляться в те дни, когда Ариадна вела свои апрельские мастер-классы по изготовлению пасхальных украшений, потому что не могла видеть ее счастливое выражение лица и растущий живот. Господи, даже Ариадна… Эта мечтательная чудачка умудрилась выйти замуж и теперь жила предстоящим материнством, по несколько раз на день отписываясь Марку, что чувствует себя прекрасно, в то время как Надин…

Пару недель назад, когда они с Павлом ехали вдвоем в машине и остановились на светофоре, Надин увидела Шевцова. Он был не один, а с той женщиной, ставшей его женой, и маленьким ребенком. Олег катил перед собой летнюю коляску, и Надин могла рассмотреть малыша достаточно хорошо. Ему сейчас должно было быть года два или около того. Уже ходит. А Шевцов совсем не изменился. Выглядит прекрасно. Зато жена его после родов пополнела и, кажется, пока так и не пришла в форму. «Если, конечно, сумеет прийти», – с каким-то злорадством подумала Надин.

Это была зависть. Зависть к Олегу, который сумел после развода устроить свою жизнь и стать счастливым, зависть к той женщине, которая родила и плевать на лишние килограммы. Они шли по тротуару, что-то говорили друг другу, и было заметно, что все у этих двоих хорошо.

Надин посмотрела на Свешникова. Как бы ей хотелось назвать его своим. Но Свешников… тоже пристально смотрел на пару с ребенком, которая медленно шла по тротуару вдоль дороги.

Почему-то захотелось сказать:

– Это мой бывший муж.

Или он и так про это знает? По лицу Павла ничего невозможно было понять. Надин промолчала. В конце концов, может, он просто узнал профессора, который курирует Отрадное. Светофор переключился на зеленый, Павел нажал на газ, и они поехали дальше.

А Надин думала о том, что только что была одновременно рядом с двумя мужчинами, которых любила. Одного в прошлом, другого в настоящем. И оба они не ее.

Надин всегда нравилисьте, кто старше, сильнее, умнее. Шевцов был первый из них, она тогда влюбилась в него по уши, была ослеплена, покорена и честно верила, что это на всю жизнь. Но, пожив с Олегом в браке, заметив в нем отсутствие желания дальнейшего карьерного роста, обстоятельность, которая казалась пассивностью, и нежелание копить на дом, менять раз в два года машину на более современную, она разочаровалась. Шевцов уже не казался ей таким умным, интересным, продвинутым. Брак распался, а Надин потребовалось время, чтобы понять, что Шевцов просто находится на своем месте. Он не стоит, не пассивен, он постоянно работает, воспитывает учеников, курирует их научные труды, возит на археологические раскопки, занимается огромным проектом под названием «Усадьба Отрадное» и просто равнодушен к высоким званиям, медалям и новинкам авто-прома. Если машина хорошая, надежная и всем устраивает, то не обязательно ее менять. Вот когда придет время…

Тогда, после развода, вступив в новые отношения, получив новые полезные знакомства, Надин посчитала себя победительницей, оставив историю с Олегом позади как пройденный этап.

А теперь оказалось, что победитель он. У него все хорошо, даже очень. У Надин, в принципе, тоже неплохо, но…

Она как-то довольно быстро осознала, что ее влиятельные любовники вряд ли позовут ее замуж. Они были женаты и не собирались разводиться, были щедры, но, имея детей от жен, не желали иметь детей на стороне. И не простили бы Надин самоуправства. Она это поняла и приняла правила игры. Тем более что тогда рожать не собиралась. И вот все изменилось.

А проблема та же. Надин была уверена, что Свешников ни женится, ни поддержит идею с ребенком. У него уже есть дочь. Любимая. А за те два года, что Надин провела вместе с Павлом, он не сделал никаких решительных шагов к сближению.

Та же самая игра, те же самые правила, правда, с некоторыми поправками. Надин все же появлялась в его доме, и Павел познакомил ее с Лизой. Женатые, конечно, держали Надин подальше от своих семей. Свешников же был свободен. И его все устраивало.

А Надин… Надин влюбилась во второй раз в своей жизни. Даже не так – влюбилась она в Олега. А Павла она полюбила – серьезно, зрело, глубоко. И это было большой ошибкой.

Надин и без того была уверена, что рано или поздно их гостевые отношения сойдут на нет, а теперь еще появилась Дина, и о скором вхождении ее отца в бизнес «ВКП-групп», где банк вскоре станет лишь одним из составляющих элементов, не написал только ленивый.

Поэтому лучше уйти так, самой. Чтобы не быть брошенной.

Она не знала, куда себя деть. Она не знала, чем заняться.

Вернувшись домой и отключив телефон, Надин набрала ванну, добавила туда соли, налила бокал вина.

Надо же отпраздновать окончание этой истории.

Надин лежала в ванне до тех пор, пока вода не остыла. А про вино забыла. Лежала, закрыв глаза, и думала, почему ничего не чувствует, почему нет желания кричать и плакать? Почему такая тишина? И пустота.

Неужели она завтра проснется, как всегда, выпьет кофе, поедет в спортзал, потом в салон красоты на маникюр, потом в «Жираф», после него – в кофейню. И все будет как всегда. И ничего не изменится. А на майские – Петербург. Там намечается открытие выставки с предметами из ее ретроколлекции.

Вот кем она станет к старости – не матерью, а коллекционером. Надин представила себя восьмидесятилетней, с пушком завитых фиолетовых волос на голове, артритными руками, на которых плотно сидят старинные кольца, в комнате, полной ценного хлама.

Стало очень себя жалко. И холодно. Значит, пора вылезать. Она открыла глаза и увидела наполненный бокал. Выпила его залпом, а потом поднялась и перешагнула через бортик ванны.

Внутри было так же молчаливо. Никакой тоски и трагедии. Странно.

Может, посмотреть слезливое кино?

Но кино смотреть не хотелось. Закутавшись в толстый махровый халат, Надин села в кресло в гостиной и налила еще вина.

Сколько она так сидела, почти неподвижно, только время от времени поднося бокал к губам, Надин не знала.

Она знала только, что надо как-то пережить этот день, а завтра – кофе, спортзал, маникюр, «Жираф», кофейня… А потом Петербург.

Телефон все же пришлось включить. Вдруг что-то пришло от куратора выставки?

Ничего. От куратора ничего.

Зато пять входящих от Павла. И от него же сообщения в вацапе.

Павел: Ты где?

Павел: Что случилось?

Павел: Почему утром так резко ушла?

Павел: Надя!!!

«Он не понял, – с каким-то отстраненным равнодушием думала она. – Он ничего не понял».

А потом вошла в Сеть, любовалась фотографиями с вчерашнего закрытого показа.

Вот они стоят вдвоем с Лизой – папа и дочка. Вот он с режиссером. Боже, как хорош, зараза. Не режиссер – Павел. Надин почему-то никогда не называла его Пашей. Это имя ему не шло. А Павел – идеально. Ей нравилось в нем все – внешность, голос, взгляд, ум. Каким он был любовником.

Надин подпала под его обаяние с первой встречи, там, в Отрадном. Павел – не факт. Скорее оценил ее умение вести диалог и предлагать кофе. Они быстро стали любовниками, как два свободных взрослых человека, лишенных ненужных условностей. И Надин, невозможно счастливая тогда, думала: «Неужели?»

Но потом выяснилось, что у него есть дочь-подросток, и эта дочь живет у Павла, и никаких серьезных шагов не предвидится.

Надин листала фотографии. Актер и актриса, исполнившие главные роли, дети, сыгравшие сына и дочь главных героев, еще актеры, светские львы и львицы, руководители телевизионного канала, сама Надин (удачная фотография), Дина, Дина и Свешников…

Надин вышла из Сети.

Перезванивать не стала, написала.

Надин: Ничего не случилось. Я просто ушла. Мне кажется, нам пора поставить точку.