6

Таксист попался болтливый, по дороге он рассказывал про то, что ожидаются заморозки и вся эта сырость скоро станет льдом, тогда на дорогах начнется веселуха. Дан слушал, смотрел в окно, думал о том, что еще чуть-чуть, и он увидит Женю.

Гостиница оказалась вполне себе приличной. Небольшой, но уютной. Еще бы узнать, где обитает Эжени, но сотрудники такую справку вряд ли дадут заезжему гастролеру. Подождав, пока его оформят, Дан попросил лист бумаги и, быстро написав послание, протянул сложенную записку девушке за стойкой.

– У вас здесь остановилась Евгения Суббота, передайте ей, пожалуйста.

– Да, конечно, – девушка взяла записку, положила ее в конверт, потом защелкала клавишами на клавиатуре и, получив нужную информацию, положила конверт в ячейку номер триста восемь.

– Ваш номер четыреста семь, – тут же обратилась к Дану другая девушка и вернула ему паспорт. – Ваш ключ. – На стойку лег пластиковый четырехугольник. – Завтраки с семи до десяти на первом этаже. Лифт прямо по коридору и направо. Приятного вечера.

– Спасибо, – поблагодарил Дан.

Лифта он дожидаться не стал, поднялся по лестнице. И остановился перед номером триста восемь. На секунду замер. За дверью было тихо.

Дан постучал. Послышался звук легких шагов. И Женя открыла дверь.

Первые неосознанные эмоции – они всегда самые верные. Уже потом подключается рассудок и стирает неконтролируемое, выдавая нужные мимику, жесты, слова, а первые секунды – они всегда самые главные. По ним многое можно понять.

Женя стояла замерев. Глаза ее расширились от удивления, и слов не находилось. Такой потрясенной Дан не видел ее никогда. Один – ноль, красотка.

– Можно войти? – спросил как ни в чем не бывало.

И она отступила на шаг, пропуская.

Дар речи все же вернулся.

– Ты как здесь оказался?

– Есть такой поезд «Москва – Питер», знаешь?

И она, начиная приходить в себя, улыбнулась. Улыбнулась абсолютно искренне и широко. Это все, что Дану надо было знать, – ему рады.

Сняв с плеча рюкзак и устроив его на вешалке вместе со снятой в фойе курткой, он сказал:

– Привет, ведьмочка.

– Привет, ковбой.

Все остальные слова были лишними. Губы нашли друг друга сами. Руки тоже. В этом поцелуе было все, в чем нельзя признаться словами.

Соскучилась?

Очень.

Я тоже скучал.

Тогда где тебя так долго носило?

Ты же сказала не звонить.

И ты поверил?

Дан подхватил ее за талию, приподнял, и ноги Эжени обняли его. Продолжая целоваться, крепко держа, Дан понес ее в комнату. И лишь перед тем, как положить на кровать, спросил:

– Признавайся, ты здесь питалась одними шоколадками? Тяжелая стала…

– Ах ты…

– Сволочь, – закончили они фразу хором, и когда рухнули на кровать, Женя уткнулась ему в плечо.

Замерли оба. Эти секунды до… когда можно еще передумать и все повернуть вспять. Дан ощущал ее горячее дыхание на своей коже, ожидал решения, а потом почувствовал, как рука Жени, забравшись под его джемпер и футболку, медленно двинулась вверх. Так она сказала «да», отнимая возможность сделать вдох и выдох у обоих. Настолько это было интимно. А еще через секунду они уже жадно целовались, и Дан перевернулся, стаскивая с себя одежду, помогая освободиться от одежды Жене.

Соскучился?

Очень.

Я тоже скучала.

Тогда почему так долго не давала о себе знать?

А сам не мог догадаться?

В этот раз не было ни поединка, ни желания что-то друг другу доказать. Только одна большая неприкрытая одна на двоих радость от встречи.

И нетерпение, и желание почувствовать друг друга до конца, переплестись, соединиться, нестись вместе дальше, дальше, дальше… слыша двойное прерывистое дыхание.

И снова целоваться, целоваться, целоваться… до головокружения.

Соскучился?

Очень.

Соскучилась?

А что, не заметно?

Какая же она необыкновенная. И как же ему ее не хватало все это время порознь.

Женя лежала рядом под боком, касаясь губами его плеча, и никак не могла поверить, что Дан здесь, что он приехал к ней и они только что занимались любовью.

Это какое-то чудо. И отнимать губы от плеча не хотелось. Хотелось лежать так долго-долго.

– Что ты здесь делаешь? – услышала Женя негромкий вопрос.

– Вывожу двух девочек на соревнования в качестве тренера.

– Ого.

– Да-да, – впервые за эти дни ей было не просто легко ответить на вопрос о турнире, но даже и подразнить. – Не ты один имеешь учеников.

– Трудно? – Дан приподнялся на локте и внимательно посмотрел ей в глаза.

– Очень, – призналась Женя. Дурашливость как рукой сняло. – Этот лед… питерский… он для меня непростой.

– Ты справишься, – Дан поцеловал ее в нос.

– Я справлюсь.

А потом они лежали в обнимку, слушали питерский дождь за окном, и Женька думала, что точно справится. Дан приехал и избавил ее от одинокого вечера с изводящими мыслями. С ним сразу стало спокойнее. Теперь все точно будет хорошо.

А еще он все-таки сумасшедший – первое впечатление было верным. И Женя с ним тоже чуточку сумасшедшая. Ну и пусть.

– Слушай, я очень голодный, здесь внизу ресторан работает?

– Он только для завтраков. Но через дорогу есть кафе.

– Пойдем?

– Не знаю. Мне завтра рано вставать, у девочек утренняя тренировка, потом старт.

– Спортивный режим?

– Да. Мне завтра лучше быть с чистой выспавшейся головой.

О том, что последние дни она почти не спит, Женя не сказала.

– Тогда никакого вина тебе на ужин, даже не проси. Быстро по отбивной, или что там будет, и спать.

– А как же чай?

– Чай можно, – согласился Дан.

– Доброта через край, – проворчала Женька, поднимаясь с кровати и направляясь в душ.

На полу у самого входа лежал белый конверт. Кто-то подсунул его под дверь. Женя наклонилась, подняла с пола конверт, открыла его, прочитала послание и пробормотала:

– Ничего не понимаю.

– Что случилось? – Дан тоже поднялся. Он собирал с пола разбросанную в пылу одежду.

– Ты жива еще, моя старушка? Жив и я. Привет тебе, привет. Что это?

– Есенин, – Дан положил все собранное в кресло.

– Но при чем здесь я? – Женя непонимающе посмотрела на бумагу, потом перевела взгляд на Дана.

– Ну… – почесал он за ухом. – Дело в том, что я не знал, в каком номере ты живешь, и решил написать что-нибудь, а потом посмотреть, в какую ячейку положат мою записку.

– Значит, старушка, да? – Женька подбоченилась и прищурила глаза. – Ты назвал меня старушкой?

– Это не я. Это Есенин.

– Назвал меня старушкой и свалил все на Есенина, – уточнила Женька. – Очень удобная позиция, ничего не скажешь.

– Я тебе, между прочим, подарок купил, – переменил тему разговора Дан.

– Да, и что это?

– Вот выйдешь из душа, тогда покажу, – с этими словами он ее почти запихнул в ванную. – А Есенин, между прочим, великий поэт!

– Я в курсе! – прокричали ему из-за закрытой двери. – Не надо думать, что спортсмены имеют три класса образования! В начальной школе их теперь целых четыре!

А потом послышался шум побежавшей из душа воды.

Когда Женя вышла из ванной, замотанная в полотенце, на столике около кресла стояла кружка.

На кружке был нарисован проливной дождь. Под дождем находилась девушка, она держала раскрытый зонт. Надпись внизу гласила: «Найди солнце в дождь». Солнце с лучами тоже было изображено. На груди у девушки. Там, где бьется сердце. Совершенно волшебная кружка. Женька почувствовала, что просто тает от такого подарка, но сдаваться просто так не собиралась.

– Хм… – она взяла кружку и повертела ее в руках, – сувенир из Питера.

– Абсолютно верно, – ответил Дан с невозмутимым видом.

– И где ты ее приобрел?

– На вокзале.

– Ах, на вокзале… И что тебя подвигло купить кружку на вокзале? – Женя перевела взгляд на Дана.

– Ну… я подумал, что раз еду в Питер, то должен привезти тебе какой-нибудь питерский подарок.

Он был невозможен.

Женька ощутила прилив острого и совершенно неконтролируемого счастья. Она стояла с кружкой в руках и смеялась. Дан смотрел на ее смеющееся лицо и думал, что самое лучшее, что произошло с ним в последние дни, – это ее неожиданное сообщение сегодня.

А потом они промокли, перебегая дорогу от гостиницы до кафе, и ужинали шашлыками с овощами гриль, пили чай с черешневым вареньем и, не засиживаясь, вернулись в гостиницу, потому что Жене утром рано вставать. Впереди у нее важный день.

Засыпала она, тесно прижавшись к Дану. Он поцеловал ее в висок и сказал, что постарается присниться.

– Ну постарайся, – пробормотала Женька. – Спорим, не получится.

– Посмотрим.

Он так и не поднялся в свой номер. Она не прогнала, а он промолчал. За окном не переставая лил дождь.

Это к счастью, подумал Дан.