2

Корпоратив набирал обороты. Народ вовсю праздновал то ли уход на пенсию старого руководителя, то ли назначение нового, то ли просто пятницу. Музыка играла, заказанная пицца исчезала, самые торжественные тосты уже произнеслись, наступило время танцев, питья или уединений. Все как обычно.

Марк уминал очередной рогалик, слушал красивую девушку Соню и даже сожалел, что, с учетом натыканных везде камер, максимум, что можно сделать, уведя ее в укромный уголок, – поцеловать. Вот именно в этот момент, когда он думал о поцелуе, позвонил Федор.

– Привет! – прокричал он в трубку. – Помнишь, ты спрашивал про помещение в центре на первом этаже не менее двухсот квадратов? У меня сейчас одно такое наклюнулось. Глянешь?

– Слушай, пятница, вечер…

– Как хочешь, не вопрос, – Федор не стал дослушивать. – Только на него желающих знаешь сколько? Я тебе первому отзвонился.

– Ценю, – сдался Марк и картинно закатил глаза, показывая красивой девушке Соне, как все достали, а потом вышел в коридор.

Оупен-спейс с громкой музыкой – не лучший вариант для обсуждения рабочих дел.

– Ну так что? Смотреть будешь? – не отступал Федор.

– Буду. Давай так, ты мне адрес скинь, я гляну месторасположение, и, если фотки есть, тоже пришли. Я завтра туда доберусь, посмотрю на месте что и как, потом отзвонюсь.

– Окей.

– Только это… пока никому не предлагай больше, ладно? Во всяком случае до того, как я с клиенткой не свяжусь. Там тетя непростая. Если ей не подойдет, я сразу же тебе отзвонюсь. А если срастется, то, как всегда, вознаграждение получишь.

– Договорились.

Закончив разговор, Марк запустил пятерню в свою шевелюру. Пятница, блин. И завтра еще тащиться. Зато, если все получится, деньги отстегнут хорошие. Надин уже раза три звонила, спрашивала, как продвигаются дела. Но все варианты, предложенные Марком, не подходили. То площадь маленькая, то этаж второй, то не совсем центр. А подвести такую даму не хотелось.

Ладно, утро вечера мудренее, главное – сегодня не напиваемся.

Марк стоял около комнаты-буфета, где находились кулер с холодной и горячей водой, одноразовые стаканчики, купленные вскладчину печенья и конфеты, еще утром стояли столы, но сейчас они были перенесены в открытую зону. Через стеклянную перегородку Марк видел, как Антон что-то впаривает рыжей создательнице пирожков. Кажется, парень запал. Во дает! Марк собрался было вернуться к Соне, но почему-то открыл дверь и присоединился к парочке.

– Ты не знаешь, Надин в Москве?

Ариадна уставилась на него своими зелеными глазами и, казалось, не поняла ни слова. Вопрос пришлось повторить.

– Я не знаю, – ответила она, поняв со второго раза, – вчера заезжала в «Жираф», сегодня не появлялась.

– Ясно.

– Что-то случилось?

– Да нет. Просто она ищет помещение, сегодня одно подогнали, если все устроит, надо будет быстро брать. Желающих много.

– А-а-а… – протянула Ариадна.

– Слушай, Марк, не забивай голову девушке на вечеринке всякой ерундой, – встрял Антон. – У нас здесь серьезные разговоры.

– Прямо-таки серьезные? – уточнил Марк.

– Не для средних умов точно, – подтвердил Антон.

– Ну-ка, ну-ка, и про что это вы тут разговариваете? – Марку даже стало интересно. Соня немного подождет.

– Про старые особняки и письма. Ариадна, оказывается, работает в старом особняке, где сохранилась дореволюционная деревянная лестница, а недавно она нашла письма и сокрушается, что люди перестали друг другу писать.

– Да ладно, – ухмыльнулся Марк. – У меня весь телефон завален сообщениями. Такое ощущение, что люди только тем и занимаются, что пишут друг другу с утра до ночи.

– Это не то, – подала голос рыжая. – Это просто… сообщения. А я говорю про письма, которые написаны от руки. Это же целая церемония. Взять лист, сесть за стол и написать что-то другому человеку, рассказать о себе, потом вложить послание в конверт вместе с фотографией или открыткой, запечатать его, опустить в почтовый ящик, а через некоторое время человек в другом городе этот конверт получит и принесет домой. Только представьте, вот усталый человек заходит в подъезд после осенней дождливой улицы, останавливается перед своим почтовым ящиком, вынимает письмо, и настроение меняется. Человек поднимается к себе, разувается, снимает верхнюю одежду, моет руки, ставит чайник и только потом открывает конверт, читает письмо. Он держит его в руках, понимаете? И, может, письмо это даже сохранило запах женских духов или запах табака. Бумагу можно понюхать, на секунду даже ощутить присутствие невидимого адресанта. А сейчас что? Сообщения и электронная почта. Только это… это не написанное от руки письмо.

Глаза Антона горели восторгом. Марк подумал, что вот как имя у нее чудное, так и сама она чудная, немного с приветом.

– Вы это, ладно, рассуждайте на свои интеллектуальные темы, а я пойду. У меня, по ходу, завтра работа.

Вот делать нечего, как страдать от того, что люди перестали писать от руки письма. Это называется прогресс и оптимизация! На фига тратить столько времени, когда можно быстро набрать текст и в трех предложениях объяснить, что тебе надо.

– Я согласен. А потом же надо будет еще писать ответ, – Антон явно вдохновился.

– Да-да, на письма обязательно надо отвечать. Обязательно! Нет ничего хуже, чем письмо без ответа. Когда ты ждешь-ждешь, а оно не приходит.

«Зато пирожки хорошо печет», – подумал Марк, оставляя наедине двух ненормальных и двигаясь к выходу. Хотя об Антоне он раньше так не думал.

У самой двери Марк вдруг остановился и спросил, обернувшись через плечо:

– А ты сможешь написать мне бумажное письмо?

– О чем? – И без того круглые глаза Ариадны стали еще круглее.

– О чем хочешь.

Любопытно все-таки.