Глава 17

— Назар, либо ответь, либо отключи телефон — раздраженно произносит Егор, постоянно отвлекаясь на вибрирующий сотовый телефон Жарова. Уже четвертый день коллеги практически живут в офисе, и постоянный недосып сказывается на их эмоциональном состоянии.

— Это мама, она сегодня улетает, — поясняет Жаров, отклоняя очередной вызов. — Хотела прогуляться со мной по городу перед отъездом в аэропорт.

— А ты?

— А я работаю, и она об этом знает.

— Жаров, родители — это святое, так ведь, Алина? — он пристально смотрит на девушку в ожидании ответа.

— Да — замешкавшись, отвечает девушка, пряча взгляд в бумагах.

— Назар, езжай.

— С ума сошёл, нас и так осталось трое.

— Я ещё здесь — слышится ослабленный голос Павловской, девушка сегодня работает отдельно от коллег, за своим рабочим столом, который находится в другом конце огромного кабинета.

— А должна быть дома, я же запретил тебе приходить сегодня, нас не дай бог заразишь — возмущается Егор.

— Я в маске.

— Противогаз бы ещё нацепила.

— Это ты виноват, что я заболела. Говорила же, что не надо включать кондиционер. Жарко ему было, — девушка в очередной раз чихает — Извините.

— Конечно, жарко. Я рядом с тобой просто воспламеняюсь, — Яна возмущенно бросает в него папку, которая естественно не долетает до адресата. Алина с Назаром улыбаются, но делают вид, что увлечены документами. Перепалки с легким флиртом между Егором и Яной уже не вызывают удивления, скорее умиляют коллег и разрежают напряженную обстановку.

— Иди, домой — настаивает Егор, уже серьезным тоном.

— Я нормально себя чувствую, просто чихаю.

— И кашляю — передразнивает он её.

— Два раза покашляла, ты уже панику разводишь.

— Итак, в связи с распространением инфекции в данном помещении, объявляю на сегодня карантин, — произносит Киреев. — Никто после восемнадцати ноль ноль, не остается в офисе. Все идут домой, набираться сил. А я попрошу клининговую компанию обработать и проветрить кабинет. Павловская едет немедленно домой, пить таблетки и спать. Завтра чтобы была, как огурчик и без вот этого безобразия на лице — он пальцем указывает на медицинскую маску. Да, эта тряпочка его раздражает. Она скрывает от его взора её красивые и манящие губки.

— Яна Юрьевна, вам бы правда отлежаться, — вмешивается Жаров, понимая, что Кирееву она не уступит чисто из принципа.

— Сон — лучшее лекарство — поддерживает Алина.

— Уговорили. Ухожу, — девушка покидает свое рабочее место, но проходя мимо большого стола переговоров, останавливается. — Но завтра я вернусь.

— Не угрожай нам, а то мы сами не придем — улыбаясь, отвечает Киреев.

— Баламут — дверь за девушкой закрывается.

— Во сколько у Ангелины Павловны самолёт?

— В девять пятнадцать.

— Отлично. До шести осталось три часа, успеем доработать проект зон питания.

— Кофе будете? — интересуется Алина.

— Нет, скоро это кофе из ушей полезет, — отвечает Егор.

— Я не хочу — отказывается второй.

— Тогда я схожу до автомата, куплю себе.

— Царева, не смей покупать кофе в автомате, — вмешивается начальник. — Мне ещё отравления твоего не хватало. Сначала Яна, теперь ты? Прекратить саботаж. Иди в кафе и купи нормальный, свежесваренный кофе.

— Хорошо. Вам точно ничего не нужно купить?

— Точно, нет.

— Я быстро, — девушка покидает комнату, стуча каблучками по паркету.

— Как у вас с Алинкой? — шепотом спрашивает Егор друга, как только девушка выходит из кабинета.

— Никак — нехотя отвечает Назар.

— Вы живете в одной квартире, спите в одной постели и ничего?

— Мы не спим в одной постели — Назар бросает ручку на стол, отвлекаясь от работы.

— А давно пора.

— Сегодня мама улетает, и Алина сразу переедет к себе. Вчера, наконец, ребята из МЧС вскрыли её квартиру. Я поменял замок.

— Когда ты успел — то? Мы ж из офиса ушли в третьем часу ночи.

— Вот сразу из офиса и поехали к ней на квартиру, я замок по интернету заказал, курьер привез его сюда. Пока я его менял, Алина проверила квартиру, к счастью, её ключами, которые украли, никто не воспользовался. После мы заехали ко мне домой, приняли душ, переоделись и снова поехали на работу.

— Так вы вообще сегодня не спали?

— Нет.

— За руль не садись. Вызови такси.

— Киреев.

— Я серьезно. Что с вами вообще происходит? На носу проект, от которого зависит наша карьера, а одна умудрилась заболеть, вторая пьет какие — то помои, не задумываясь, что может отравиться, а третий вообще решил в камикадзе на дороге поиграть. А если ты уснешь за рулем?

Их разговор снова прерывает телефонная трель.

— Вали уже отсюда. Не могу я так работать.

— Дождусь Алину, потом поеду.

— Алину до дома довезу я, — чеканит Егор, смотря на удивленного друга. — Или не доверяешь своё сокровище?

— Доверяю.

— Куда везти — то её?

— Ко мне. Я потом сам помогу ей с переездом.

— Без проблем. Но на вашем месте я бы повременил с переездом. Слишком времязатратное это мероприятие. Ее квартира больше недели пустовала, продуктов нет, а те что в холодильнике, наверняка, испортились. Надо пыль протереть, полы вымыть, в магазин съездить, приготовить. У неё нет на это время. Я отпускаю вас только спать. Не тратьте это время на всякую ерунду.

— Я подумаю.

— Передавай маме мой пламенный привет.

***

— А где Назар? — удивленно произносит девушка, войдя в кабинет.

— Уехал. Сегодня я твой водитель.

— Я могу и сама до дома добраться.

— Я знаю. Но я обещал Назару и обещание своё выполню, — девушка растерянно переминается с ноги на ногу у входной двери. — Чего стоим, прохлаждаемся, или работы нет?

— Извини.

Девушка присаживается на свое место и сразу включается в работу. Краем глаза она следит за Егором, который сосредоточенно чертит макет здания. Облегченно вздохнув, она начинает печатать на клавиатуре текст описательной части проекта.

— Закончила? — спрашивает Егор, посматривая на часы. — Через десять минут здесь будет клининг.

— Заканчиваю. Два предложения осталось дописать.

— Жду тебя на улице, у машины.

— Хорошо.

Девушка выходит из здания офиса, Киреев заметив её, сразу обрывает телефонный разговор. Открывает дверь, помогает присесть.

— Куда мы едем? — спрашивает Алина, заметив, что Егор не повернул на перекрестке, а проехал прямо.

— В ресторан.

— Зачем?

— Ужинать, Алина. Я очень голоден.

— А я нет — как же ей хочется выйти из его машины прямо на ходу, но этот предусмотрительный гад заблокировал двери.

— И что ты сегодня кушала, кроме кофе? — с издевкой в голосе спрашивает он.

— Я на диете.

— Отличная отговорка, но не катит. Мы едем кушать.

— Я хочу спать, Егор — капризничает она.

— Успеешь, я тебя надолго не задержу. Заказ сделал заранее.

— Это Назар просил меня накормить?

— Нет. Это моя личная инициатива, — он останавливается на светофоре, и, воспользовавшись моментом, разворачивается к девушке. Заправив прядь волос за её ушко, мягко улыбнулся. — Имею право, я ж не чужой тебе человек.

— Не говори мне больше этого никогда — фыркнув, она отворачивается к окну.

— Не обещаю. Прошлое я изменить не в силах.

Машина останавливается у ресторана на окраине городе. Тихое и уютное место напрягает Алину. Девушка не доверяет Егору. Нехотя она выходит из машины, он, обнимая её за талию, подталкивает к входной двери ресторана.

— Это подстава, Киреев! — шипит она, останавливаясь посреди зала.

И не важно, что за ними наблюдают посетители этого заведения. Девушка побледнев, пятится назад. Но Егор не позволяет ей сбежать, продолжая удерживать её талию.

— А как по — другому? Трубку ты не берешь, сама не перезваниваешь.

— Я не пойду, — твердо чеканит она, умоляюще смотря в его глаза. — Я не хочу.

— Алина, я тебя очень прошу, — настаивает он, пропуская официанта, который стоит позади их. — Нам нужен этот вечер, чтобы расставить все точки над «и». Обещаю, что после этого забуду, что нас с тобой что-то связывает, если ты решишь и дальше отрицать очевидное.

— Мы больше никогда не коснемся этой темы?

— Никогда.

— И ты не будешь устраивать больше тайных встреч.

— Договорились.

— Поклянись.

— Не могу, я атеист. Клятва из моих уст, пустой звук. А вот мое слово имеет силу. Я даю тебе слово, что это в последний раз.

***

Егор и Алина подходят к столику, за которым их ожидают двое. Мужчина растерянно смотрит на девушку, а женщина, с теплотой во взгляде встречает эту парочку. Её губ касается улыбка.

— Добрый вечер, Алина. Я, Надежда Александровна, мама Егора.

— Здравствуйте, — отвечает девушка, не в силах отвести взгляд от этой красивой женщины.

Алине она напомнила добрую фею из сказки, которую она так любила читать в детстве. Открытый взгляд, мягкая улыбка будто удерживают девушку на месте, а ведь ещё минуту назад она хотела убежать прочь.

— Присаживайтесь, ребята — женщина указывает на стулья. Егор помогает Алине присесть, сам же садится рядом. Ещё боясь её побега, кладет всю руку на спинку её стула, отрезая путь к отступлению.

— Здравствуй, Алина — приветствует её мужчина. Он нервничает. Столовые приборы немного дрожат в его руках.

— Здравствуйте, — отвечает она, даже не взглянув на него.

— Заказ мы сделали заранее, сейчас официанты всё принесут — пытается завести беседу Надежда. — Как дела на работе?

— Новый проект. Почти не спим, не едим, только работаем, случайно вышло вырваться к вам — отвечает Егор.

К столику подходят два официанта, быстро размещают на столе заказанные блюда.

— Алина, я заказала для тебя жульен. Если не хочешь, можешь выбрать что-нибудь другое.

— Не нужно, — отвечает Алина, пробуя блюдо. — Очень вкусно.

Разговор не клеиться, как бы Надежда не пыталась разговорить Алину, ничего не выходит, её попытки тщетны. Девушка просто отмалчивается.

— Дима, Егор, сходите покурить, — наконец, говорит женщина.

— Мы не курим, мам.

— Значит, сходите подышите свежим воздухом.

— Надя.

— Дима, я прошу тебя, — она кладет свою ладонь поверх его и немного сжимает.

Егор поднимается первым со своего места, подходит к матери и шепчет ей что — то на ухо. Она же похлопав его по плечу, снова отправляет его погулять. Мужчины оставляют женщин наедине.

— Дима не знал, что ты придешь сегодня. Это я попросила Егора пригласить тебя. Вина? — не дождавшись ответа девушки, она наполняет два бокала красным вином. Первой делает несколько глотков. Следом Алина, сделав один глоток, отставляет бокал на стол. — Нам всем необходимо, наконец, поговорить, — Надежда внимательно смотрит на молодую девушку. — Для начала я хотела бы выразить соболезнования по поводу смерти твоей мамы.

— Не утруждайтесь, — обрывает её Алина. — От вас я точно таких слов не жду.

— Почему? — удивленно спрашивает женщина.

— Вы бы с удовольствием станцевали на её могиле, — неожиданно даже для себя самой Алина произносит эти слова. — Наконец, вздохнули с облегчением.

— Ошибаешься.

— Да ладно, вы ещё скажите, что вы были подругами.

— Нет, мы никогда не были знакомы, — Надежда залпом выпивает содержимое своего бокала и наполняет его снова.

Тянуть с разговором уже бессмысленно и Алина решает узнать всю правду из первых уст. Слишком долго она жила в неведении и придуманном мире.

— Как давно вы знаете, что у вашего мужа есть вторая семья?

— Я узнала, когда тебе было четыре года, — быстро отвечает женщина, взгляд её тяжелеет, наполняется тоской и болью.

— Как вы можете жить с ним после этого? Больше двадцати лет?! Неужели вы себя не уважаете? — Алина выплескивает на неё своё негодование.

— А мать твоя уважала себя? Её ж не смутило, что мужчина, которого она соблазнила — женат. Она, не задумываясь, влезла в чужие отношения, строя своё счастье, — резко отвечает Надя, но через мгновение будто опомнившись, замолкает. — Я не хочу ни в чем обвинять Любу, и не для этого пригласила тебя.

— Для чего же?

— Я хочу, чтобы ты простила отца.

— У меня нет отца.

— То, что случилось в прошлом это история моя, его и твоей матери. Не надо судить чужую жизнь, девочка. Мы её прожили так, как смогли. Не выноси свой приговор, ничего не зная о том, как всё было.

— Вы хотите, чтобы мы сейчас стали одной дружной семьей?

— Я хочу, чтобы ты хотя бы отвечала на его звонки. Он страдает. Больше двух лет избегаешь его, так нельзя.

— А врать мне всю жизнь можно было? Он страдает! А вы не страдали всю эту жизнь? Честно, расскажите мне, как вы жили с этим?

— Как я жила? По — разному. Нельзя сказать, что я была несчастной всю жизнь, были моменты безграничного счастья. Это жизнь, Алина. Она разная. Не смотря на всё, что было хорошего и плохого, я ни о чем сейчас не жалею. Никого не виню и ни на кого не держу обиду. Я просто живу и люблю своего мужчину. Я люблю его с самого детства. Мы с Димой были соседями, сначала друзьями, потом дружба переросла в нечто большее. Он был во всем для меня первым. Мы поженились, как только нам исполнилось восемнадцать. Через три года после свадьбы я забеременела. Родила Егора. Роды были очень тяжелыми, врачи сказали мне, что я больше не смогу иметь детей. Вот тут наш брак и треснул. Я замкнулась. Считала себя ущербной, неполноценной, ведь Дима всегда мечтал о большой семье, а я не могла ему этого дать. Полностью посвятила себя ребенку, тряслась над ним, как над хрустальным.

— И именно в этот момент он познакомился с моей матерью. Так?

— Да. На практике в суде они познакомились. Твоя мама тоже оканчивала юридический факультет, хоть ни дня и не работала по профессии потом.

— Это же подло! Вам было больно, одиноко, а он вместо поддержки, завёл новые отношения.

— Мужчины устроены иначе.

— Не оправдывайте его. Вы ещё скажите, что сами во всём виноваты.

— В измене всегда виноваты оба. Я не подпускала его к себе месяцами, закрывалась в комнате на щеколду, и ему приходилось спать на диване в гостевой комнате. Господи, ему не было ещё и двадцати пяти, — она делает несколько глотков вина, чтобы убрать спазм в горле. — Дома постоянные мои слезы и молчание, а там веселая и беззаботная Люба.

— Как вы узнали о них?

— Нашлись доброжелатели, открыли глаза. Даже фотографию показали, на которой он стоял у родильного отделения с тобою на руках.

— И вы простили?

— Нет. Я ушла от него. Забрала Егора и уехала к родителям. Он приехал за мной через неделю. Тогда он рассказал мне честно о ней, о тебе. Попросил вернуться домой, Егору нужно было идти в школу, первый класс. Он оставил нам квартиру, а сам переехал к вам.

— Я плохо помню то время.

— Первые полгода, я жила, как в тумане. Плакала всё время, очень похудела. Даже покончить с собой пыталась, Егор помешал. Вернулся раньше из школы, уроки отменили. Он тогда так на меня осуждающе посмотрел, что я до сих пор вздрагиваю, как вспоминаю этот момент. Он ничего не сказал, только взглянул, подошел, вытащил из рук папину бритву и обнял. Мы долго так сидели обнявшись. Мой мальчик очень рано повзрослел, мне кажется, что у него вообще не было детства. А потом к нам приехал мой свёкр. У него обнаружили онкологическое заболевание, и он решил последние свои дни провести со мной и внуком. К Диме он не поехал, не принял твою мать. После этой истории отношения у них стали очень натянутыми. Михаил Егорович был однолюбом, и походы налево своего сына не одобрил. Дима только однажды приезжал к нему, они очень сильно поругались, и отец запретил ему переступать порог дома, пока он жив. Так мы прожили ещё пять месяцев. Днем я хлопотала по дому, занималась сыном, ухаживала за свёкром, а ночами плакала от одиночества в подушку. В одну из таких ночей, он вошёл ко мне. Обнял и сказал: — «Хватит. Пора возвращать его домой». Я возмутилась, сказала, что не прощу, а он улыбнулся и назвал меня дурехой, — женщина очень тепло улыбнулась, вспоминая этого мужчину. — А потом вдруг стал очень серьезным, что у меня по спине мурашки побежали. В глаза смотрит и руку мою не отпускает. Я его слова на всю жизнь запомнила: «Слушай мой наказ, дочка. Когда я помру, он приедет. Один. Я так распорядился. Девки этой на могиле моей не быть. Приди к нему ночью. Поплачете, погорюете, утешь, приголубь». Я опешила от его предсмертного наказа. Говорю: «Пап, да вы о чем меня просите? Стыдно же чужому мужчине себя предлагать!», — Надежда стирает накатившую слезу. — А он: «Разве он тебе чужой? Женаты вы. Законная ты для него». Я плачу и шепчу: «У него ребенок там». А он: «А у тебя ребенка нет? Стыдно ей. Не тебе стыдится — то надо, не ты в чужую постель залезла и мужика от семьи и сына отвадила. Дура она, что запрещает ему с сыном общаться, а ты мудрой будь. Даже если невыносимо будет, стисни зубы, поплачь в одиночку, но никогда, запомни, никогда не вставай между ним и детьми, не заставляй делать выбор, ни между этой девочкой и тобой, и уж тем более между детьми. Родные они, брат и сестра. Сделай так, чтобы знались они».

— И вы пришли к нему? — Алина тоже не сдерживает слёз. Слова дедушки тронули её.

— Пришла. Чуть со стыда не сгорела, но пришла. А он не прогнал. Да только наутро уехал к вам и не вернулся, — женщина поднимает бокал, ждёт этого же жеста от девушки. Алина поддерживает её, звон бокалами и они делают по нескольку глотков расслабляющего напитка. — Через два месяца я узнала, что забеременела. Трижды анализы сдавала, поверить не могла. Решила, что это свекр меня благословил на прощание. Счастью моему не было предела.

— Ему сказали?

— Тогда сотовых не было, нельзя было позвонить человеку лично. Я позвонила на домашний. Трубку взяла Люба, она говорила: — «алло», а я молчала и слушала твой заливистый смех, вы с Димой играли, как я поняла, в прятки. И я повесила трубку, не смогла. Решила, что буду воспитывать ребенка одна. Скрыть беременность от Димы не составило труда, он всегда заранее звонил, сообщал о своем приезде. Я говорила, что работаю, и Егор будет ждать его у соседки. Баба Нюра, хоть и ворчала, что я поступаю не правильно, но все же помогала. Егор тоже отцу ничего не говорил, хоть и маленький был, но всё прекрасно понимал. Дима забирал его на пару часов, а потом после прогулки провожал его до квартиры соседки, а я стояла за углом дома и провожала его взглядом. Любовалась им и плакала. На восьмом месяце у меня начался ужасный токсикоз, я не могла ни пить, ни есть. Живот постоянно тянуло. Врач сказал, что мне нужно срочно ложиться на сохранение. Я позвонила Диме, опять соврала, что нужно уехать в командировку, Егора оставить мне не с кем. Дима ответил, что сможет приехать только через неделю, ты очень сильно болела, и он повез тебя в Москву на приём к одному светиле медицины. Я отложила госпитализацию. Соседка была очень старенькой, и доверить сорванца на целую неделю я не могла, а родители были очень далеко. Да и не говорила я им, что беременна. Хотела сообщить после рождения малыша. Глупая была. Через несколько дней я потеряла сознание прямо на лестничной площадке в подъезде, — за столиком воцарилось молчание. — Ребенка врачам спасти не удалось, я очень сильно ударилась животом при падении о ступеньку бетонной лестницы. Началось кровотечение, меня не сразу обнаружили соседи, я чуть не умерла от потери крови. Очнулась я в палате, живота нет, а рядом со мной сидит Дима, бледный и испуганный. Он прилетел сразу, как только ему сообщили, что я в больнице. Медсестры потом сказали мне, что я три дня не приходила в себя, и он все эти дни не отходил от меня ни на секунду. Что — то изменилось тогда между нами. Потом меня выписали, Дима привёз меня домой. Я не сразу заметила, что в шкафу лежат его вещи, а в ванной комнате снова висит его халат. Он вернулся. И я приняла всё то, что нас ожидало в дальнейшем. А это мучительно больно, понимать, что он после работы спешит не к тебе, а к другой. Да, он ехал, чтобы повидаться с тобой. Но ведь помимо тебя там была и Люба.

— Мне жаль, что вам пришлось всё это пережить, — искренне произносит Алина. — Я не могу его простить за этот обман. Мне всё детство твердили, что папа часто ездит в командировки, папа скучает и я его единственная принцесса. А оказалось, что он ездил от одной жены к другой. От одного ребенка к другому. Это не правильно. Это подло и отвратительно.

— Он болен, — шепчет Надежда. — У него тот же диагноз, что и у его отца. Ему осталось от силы месяца четыре.

— Четыре месяца — в шоке произносит девушка.

— Хочешь, я на колени перед тобой встану? — Надя решительно привстает со своего места и …

— Да, вы что?! — Алина подхватывает женщину за локти, не позволяя опуститься на колени. Она усаживает Надежду обратно на её стул. Но женщина не отпускает руку девушки.

— Я хочу, чтобы он ушёл счастливым. А это невозможно без тебя. Он постоянно смотрит на твои детские фотографии и молчит. Я не могу так больше. Мне невыносимо смотреть на то, как он страдает. Умоляю, поговори с ним.

— Мама — позади женщин стоят возвратившиеся Дмитрий и Егор.

— Всё нормально, сын. Давайте, продолжать кушать. Попроси официанта подогреть мясо.

Егор уходит к официантам, а Дмитрий присаживается на своё место.

Молчание…

— Пап, передай мне, пожалуйста, хлеб — тихо просит Алина, впервые за вечер посмотрев на мужчину.

Немного замешкавшись, мужчина передает ей тарелку с хлебом. Надежда облегченно улыбается. А Егор, подойдя сзади, целует сестру в макушку.