Глава 15. Планы поменялись (Яна)
- Яна Шмелева, так-так. Ну что, вот и познакомились? - с издевательской ухмылкой произносит Сотников, не сводя с меня едкого взгляда.
Молчу. Понимаю, что кричать бесполезно, показывать свой страх – ну это еще успеется. Да и, думаю, Матвей прекрасно осознает, какое впечатление на меня произвело его появление.
Замереть и наблюдать – лучшая тактика. Еще в универе, на спецкурсе по истории и психологии терроризма я, кажется, слышала что-то подобное про поведение заложников.
- Без приглашения, да? – продолжает ерничать Матвей, - такие обстоятельства, не до формальностей. Так что, принимай гостей.
Люди, которые вломились вместе с ним, стоят у дверей – их четверо. Матвей – на шаг впереди, явно ими руководит. Даже если бы я и хотела что-то сказать, у меня не получилось бы выдавить даже звука.
Точно, как в том дурацком сне, с ужасом догадываюсь я и в этот момент чувствую, как слегка подкруживается голова. Впрочем, провалиться в обморок мне не дает именно взгляд Матвея – любопытный, бесцеремонный и раздевающий.
Медленно мажет по мне вязким взором, задерживается на груди и опускается к бедрам, там где заканчивается майка Влада.
Одернуть майку – только спровоцировать Матвея, хотя мне и так понятно, что ему сейчас приходит в голову. Ощущаю себя так, как будто меня обложили льдом – по коже обжигающе-морозными кристалликами царапает самый настоящий ужас.
- Ну что, Яна, готова встретиться с Владом? – продолжает издеваться Матвей.
Вздрагиваю от одного только звука имени своего мужчины.
- Что вы с ним сделали? Где он?
- Яна, Яна… - снисходительно и с показательной ласковостью улыбается Матвей, - неверный вопрос. Главное – не то, что с ним сейчас. Тебя должно больше беспокоить то, что мы с ним сделаем. Ну да ладно, сама все увидишь. Поехали.
Безотчетно повинуясь инстинкту самосохранения, пытаюсь сделать шаг назад – вглубь дома. Но Матвей больно дергает меня за локоть и притягивает к себе.
- Поедешь прямо сейчас и в таком виде. Это же майка Влада? Прекрасно, - самодовольно скалится Матвей и подталкивает меня к выходу.
Упираться бессмысленно. Не злить захватчика, так кажется нам говорили на том далеком спецкурсе? Господи, если б я тогда знала, что лет семь спустя я окажусь в такой ситуации…
Меня ведут к машине и в кисельном месиве утреннего тумана я вижу, как вырисовываются контуры уже знакомой мне вишневой «Кии». Матвей вталкивает меня на заднее сиденье и усаживается рядом. В следующее мгновенье он снова вцепляется мне в руку и я чувствую жжение в плече – мне что-то вкалывают.
Сзади хлопают двери второго автомобиля и мы быстро выезжаем из двора. На удивление, в эту секунду не чувствую страха – все затмевает боль и горькое сожаление по тому, что навсегда осталось в этом доме.
В доме, который Влад назвал нашим.
И в который я больше никогда не вернусь.
Последнее, что успеваю ощутить перед тем, как провалиться в сонное, медикаментозное забытье – сильный, хищный и до безумия пугающий запах, который исходит от Матвея. Мне кажется, в этой машине все пропитано гибельным запахом самца, лишающего жертву последней возможности бороться за свою жизнь.
Затекшая шея и тяжелая голова – первое, что я ощущаю незадолго до того, как открыть глаза. А еще свет – резкий, больно бьющий по глазам. И голоса, раздающиеся, как будто сквозь ватное одеяло. Гулкие, но постепенно обретающие отчетливость.
- Зашевелилась, - кто-то незнакомый шипит прямо над моей головой и я открываю глаза. Мужчину и в самом деле вижу в первый раз в своей жизни.
Первое, на что обращаю внимание – меня не связали. Руки и ноги свободны. Слышу едкий смешок Матвея, тоже наблюдающего за моим пробуждением.
- Яна, а ты думала мы тебя свяжем? Зачем нам это?
Работать под дурочку – чем не вариант. Можно попробовать.
- Чтоб не сбежала, - предполагаю я, стараясь держать как можно более невинный вид.
Резким, болезненным эхом в ушах отдается хохот сразу нескольких мужчин, находящихся в этой комнате. Постепенно проясняющимся взглядом, обвожу помещение и вижу троих. Кроме Матвея, один из двоих мне тоже знаком – с ужасом узнаю в нем депутата Виктора Пеструхина, который ровно восемь лет назад не хотел подписывать мне характеристику по практике.
Этот-то откуда здесь взялся?
- А куда тебе бежать? И как? – спокойно отзывается Матвей, - допустим, ты дойдешь до двери, а дальше? За ней – еще три человека охраны. И еще четверо – во дворе. Нас трое, семеро за дверью. Справишься с десятью разом?
Смотрит на меня немигающим взглядом и усмехается собственному ответу.
- Вот то-то же. Поэтому резона связывать тебя у нас просто нет. А у тебя – нет выхода.
Сажусь на кровати и как можно незаметней поправляю на себе чуть сбившуюся футболку Влада, попутно прислушиваясь к своим ощущениям. Нет, пока я была в отключке, со мной явно ничего не успели сделать. Ведь я сейчас бы точно почувствовала, если бы…
Даже не знаю, кого мне бояться больше – Матвея Сотникова или этого гнусного Виктора Пеструхина. А ведь в комнате есть еще и третий… кто он?
- Где Влад? – интересуюсь я, на инстинктивном уровне понимая, что Влада в этом доме точно нет. Пока нет.
В ответ получаю порцию выразительного молчания и короткие смешки, которыми между собой обмениваются мужчины в комнате.
- Что вы со мной сделаете?
Тоже глупый вопрос, но в данной ситуации он точно не испортит мне перспективы. По большому счету их уже и так нет.
- Пока – ничего, - мгновенно отзывается Матвей и с интересом разглядывает меня, - есть хочешь?
От удивления слегка приоткрываю рот – такое приглашение к завтраку смело можно считать апофеозом нелепости и абсурда.
Мотаю головой. Мне сейчас и дышится-то с трудом. Кусок в горло точно не полезет, но Матвей уже тащит меня к обеденному столу к этой же комнате.
Какой-то мужчина вносит в комнату две огромные коробки с пиццей и большой пакет с коробочками китайской лапши. Виктор придвигает ко мне порцию лапши и картонную тарелку с парой кусков пиццы. От одного только вида еды начинает мутить – может так действует отходняк от снотворного, но скорее всего – дело в самой ситуации.
- Не хочу есть, - четко выговариваю я и отодвигаю от себя лотки с едой.
- Как хочешь, - равнодушно отзывается третий мужчина, на которого очень похожи и Виктор, и Матвей.
Догадываюсь, что это – их отец, Николай Пеструхин. Владелец крупного холдинга, но лично с ним я не знакома. Вернее, не была знакома до этого момента.
- А зря, - противно чавкает Виктор, придвигая обратно коробку с лапшой, - штука вкусная, да и силы тебе понадобятся. Так что ешь, не выпендривайся.
Дурной волной, сбивающей с толку, накатывают воспоминания о том, как восемь лет назад Виктор Пеструхин безуспешно подкатывал ко мне и пытался пригласить на какой-то ужин, плавно перетекающий в вечер в сауне и гостиничном номере. И неожиданно откуда-то появившийся Влад в считанные минуты разрулил ситуацию.
Влад. Одни только воспоминания о нем, начисто лишают меня самообладания. И снова ловлю себя на мысли о том, что мне не столько страшно, сколько реально хочется выть от безысходности, от ощущения потерянности и беспомощности.
Влад, которого я больше никогда не увижу. И я не хочу его видеть. Ведь, если он появится в этом доме, то это будет значить только одно – его убьют. Силы слишком неравны. Сжимаю челюсти, чтоб не разреветься.
Я всегда возвращался к тебе, даже когда не обещал.
Фраза, сказанная Владом напоследок, сейчас меня пугает сильнее всего. Я знаю, что он будет любыми средствами прорываться в этот дом, чтоб спасти меня и мы погибнем оба.
Влад дал слово, а значит он выполнит свое обещание... И это погубит нас обоих.
- Яночка, как ты думаешь, зачем ты здесь? – по-змеиному вкрадчивый голос Матвея вырывает меня из горестных размышлений.
Пожимаю плечами. Конечный итог моего пребывания в этом доме всем ясен – меня убьют. И будет хорошо, если только меня.
Николай выразительно покашливает и напряженно ловит взгляд Матвея, как будто приказывая ему глазами – молчать и не болтать лишнего. А вот это уже интересно. Силовое поле между этими двумя можно хватать руками – напряженность ощущается настолько, что не заметит ее только полный кретин.
- Витя, доедай быстрее, чего тут раскапустился, - недовольно бросает Николай и в ответ слышу торопливое хлюпанье, с которым Витя втягивает в себя лапшу.
Подскакиваю на стуле, как ужаленная, когда на мое бедро опускается Витина ладонь, но его тут же осаживает Матвей.
- К Яне чтоб даже пальцем не прикасался, понял? – рявкает он, чуть подаваясь вперед, - Влад должен видеть, что она в полном порядке, на ней – не единой царапины, ни одного синяка. Понял? Не слышу.
- Да понял я, понял, - глухо бурчит Витя и начинает энергичней наматывать лапшу на бамбуковые палочки.
- Так, - неторопливо произносит Николай, отодвигая пустую коробку из-под вока, - ну что мы имеем? Матвей, когда ждать Влада?
Вижу, как Матвей что-то сосредоточенно выискивает в своем смартфоне. Хмурится и едва заметно поджимает тонкие губы.
- Ну, Матвейка, опять осечка? – иронизирует Пеструхин-старший и Матвей хмурится еще сильнее. Видно, как его задевает такое обращение.
- Отец, я пообещал, что Влад приедет – значит приедет. И как только он выдвинется сюда, я это сразу отслежу. Осечки не будет. Он приедет сюда за Яной, - цедит Сотников и сейчас его голос напоминает тихий утробный рык хищника перед броском.
- Хорошо, - соглашается Николай и в его голосе сквозит плохо скрываемое недоверие, - а до той поры вы оба уясните, что Яна нам сейчас нужна целая и невредимая. Витя, особенно ты.
- Па, да ну далась мне Янка, я же и подождать могу, - радостно отзывается Пеструхин-младший и воодушевленно вгрызается в кусок пиццы, - вон сейчас у нас вопрос есть поважнее. Как только Влад встретится с Оздемиром, и дело о покупке «ДеКорса» будет решенным, я ж смогу переименовать компанию в «Виктор Даймондз», а? Ну чтоб все уже сразу привыкали, кто у нас тут новый хозяин.
Как только слышу про «ДеКорс», сразу же вспоминаю о тех файлах, которые видела в ноутбуках Алика и Марка. Так, значит по ходу их в живых уже нет.
- Что вы сделали с моими сотрудниками? – бесцветным голосом интересуюсь я, пытаясь выведать хотя бы еще немного информации.
- Неизбежные потери, ничего личного, - равнодушно отвечает Матвей, - но ты скоро с ними встретишься.
Последние слова тонут в истеричном гоготании Вити, которого смешит фраза Матвея. Смех резко обрывается, стоит Пеструхину-младшему столкнуться с тяжелым и гневным взглядом своего отца.
- Хватит цирк тут устраивать, - снова рявкает Николай и поворачивается к Матвею, - ну что, Серова мы вообще увидим сегодня? Или у тебя, как всегда сорвется? Ты что-то лажать начал в последнее время, Матвейка.
- Увидим, - сквозь зубы шипит Матвей, - он ради Яны на все пойдет. А приглашение ему я оставил. Так что, увидим и очень скоро.
Неожиданно цепляюсь за мысль о том, что мне пока ничего не известно о том, что же с Астаховым. Не мог ведь он просто так исчезнуть.
А так как бахвальства у этой семейки – хоть отбавляй, передо мной бы уже не раз похвастались тем, что спровадили в мир иной старшего следователя по особо важным делам. Значит, шанс пока есть.
- Яна у нас сегодня такая задумчивая, - насмешливо фыркает Матвей и расстреливает меня в упор своими белесыми, наглыми глазищами, - о чем задумалась? Небось, думаешь, как предупредить Влада, наивная девочка?
Затравленно смотрю на Матвея, упивающегося своей властью надо мной в этой ситуации.
- Поверь, Яна, у тебя ничего не получится. Серов нам нужен и он выполнит то, что нам надо, чтоб тебя освободить. А дальше начнется самое интересное – вас обоих ждет весьма занятное представление. Он наверняка тебе рассказывал о Кристин Клермон? А про суданские розы говорил?
- Матвей, - злобно шипит его отец, - выйдем, поговорим.
Матвей беспрекословно подчиняется и выходит из комнаты вслед за отцом. Дверь захлопывается и я остаюсь наедине с придурковатым, но потому совершенно непредсказуемым Витей. Вернее, очень даже предсказуемым и сейчас я нутром ощущаю, чего он хочет от меня.
Витя ближе придвигается ко мне, вместе со стулом, но я резко встаю и отскакиваю от него на пару шагов назад.
- А я так и не смог тебя забыть, Яночка, - елейно говорит Витя, - хотя прошло восемь лет. Такая желанная, заманчивая. Признайся, ты ведь тогда была еще девочкой? Так? Но сейчас ты даже еще красивее. И нехорошо, когда такая красота принадлежит кому-то одному.
С ужасом наблюдаю, как Витя делает ко мне шаг и плотоядно скалится, поглядывая на край моей майки.
- Влада, видимо, не приучили к тому, что своими игрушками надо делиться. Ну ничего, мы это поправим, Яночка, прямо сейчас.
Рукой нашариваю позади себя узкогорлую хрустальную вазу и хватаюсь за нее, как за единственное оружие, которым я смогу обороняться. Но Витя меня опережает и набрасывается на меня, захватывая одним махом мои руки. Ваза выпадает и с грохотом разбивается о плиточный пол.
В комнату мгновенно врывается Матвей и в следующую секунду меня оглушает серия из трех выстрелов. Витя, не успев расцепить руки, валится на пол, увлекая меня за собой.
Пока пытаюсь высвободиться из захвата уже мертвого Пеструхина-младшего, слышу, как в комнату влетает Николай.
- Что ты наделал? – только и успевает проорать он, но вместо ответа получает почти в упор несколько выстрелов – молниеносных, хладнокровных, четких.
Ошарашенная случившимся, смотрю на Матвея и не могу сдвинуться с места. Чувствую, как перехватывает дыхание. Я – следующая?
Матвей поочередно смотрит на тела отца и младшего брата, а затем снова достает смартфон и что-то начинает в нем листать.
- Так, планы изменились, Яна. Влада ты увидишь, но чуть позже. А пока нам с тобой предстоит одно дельце. Поехали.
Он выходит из комнаты и через несколько секунд снова возвращается со шприцем в руках. Рывком притягивает меня к себе и снова вкалывает в плечо дозу какого-то препарата.
Чувствую, как на меня стремительно наваливается слабость. Мне трудно стоять на ногах и Матвей подхватывает меня на руки.
Несет в машину. Почти не чувствую, как меня снова кладут на заднее сиденье, но слышу звук захлопывающейся автомобильной двери.
Последнее, что ощущаю перед тем, как погрузиться в беспокойную тьму, это – удушающий, обволакивающий запах неотвратимой опасности, который исходит от Матвея.