Глава 21. Сказки в качественном переводе (Яна)

За пару мгновений в голове проносится тысяча вариантов ответов на, казалось бы простой вопрос. Кто я на самом деле? Но даже самой себе я, порой, не могу дать внятного ответа.

И если еще пару недель назад я была четко уверена в том, что я – специалист в сфере черного пиара, то вот уже несколько дней как я снова в свободном полете и возвращаюсь в политический пиар, снова в родную предвыборную кутерьму.

Не замечаю, как в поисках ответа на этот вопрос, погружаюсь в раздумья. Но расслабиться не дает понимание того, что вопрос задает не просто мой бывший поклонник и брат лучшей подруги, а старший следователь по особо важным делам.

И наверное, лучше не забывать, что я сейчас общаюсь не со Славиком, а с Астаховым Вячеславом Юрьевичем.

- Специалист в области рекламной аналитики. Есть своя небольшая компания, вернее – была…

Надеюсь, звучит вполне правдоподобно. Но после признания Дениса о том, что он уже два месяца знал правду о моей работе, я уже ни в чем не уверена. Не удивлюсь, если и Слава уже знает все, что ему нужно.

- Ну да, я так и подумал, - усмехается Слава и я понимаю, что над убедительностью мне еще работать и работать.

Наблюдаю, как Слава перенастраивает навигатор и слушаю, как приятный женский голос периодически произносит «маршрут перестроен».

- Яна, - произносит Астахов и я отчетливо слышу в его голосе усталость, - если тебе интересно, откуда появилась скорая помощь на закрытой дороге, так это я их вызвал. Я все утро пытаюсь поспеть за вами с Владом и хорошо – хоть так успел. Скрывать, что ты занимаешься черным пиаром, смысла нет. Так что давай не тратить время друг друга – ты отвечаешь на мои вопросы, а я помогаю тебе.

- Мне помогать не надо, - едва слышно отвечаю я, - но помощь нужна Владу. Он тут вообще не при делах, во всей этой истории. Если что – все вопросы ко мне.

- Серов? – усмехается Астахов, - не при делах? Ну, если тебе так будет спокойней, то он и в самом деле – формально не при делах, по крайней мере, в этой истории. Заварух с его участием хватает, но в плане доказательств – это сплошная головная боль. И еще в этом деле плодить новые трудности у меня нет совершенно ни сил, ни желания. Так что, бегать и доказывать причастность Серова к операции «суданская роза» - поверь, я точно не стану. Меня скорее интересует Матвей Сотников и Денис Забалуев. А вот по последнему – как раз вопросы к тебе, хотя и не прямо сейчас.

- Так что тебе от меня нужно? – удивляюсь я, совершенно сбитая с толку.

- Яна, на самом деле, тут совершенно не играет роли, чем ты занимаешься на самом деле. Конечно, ясно, что черный пиар – штука незаконная, но думаю, ты это и сама понимаешь. Уверен, что после сегодняшнего дня ты сделала все выводы. У меня тут другая задача. Никому бы и в голову не пришло интересоваться тобой, если бы ты не оказалась замешана в истории с метками в виде суданской розы.

- Я должна быть уверена только в одном. Что Влада никто и ни в чем не обвинит.

- Те, кого можно и нужно на самом деле обвинить – мертвы. И тебе они оба знакомы. Матвей Сотников и Денис Забалуев. Ведь по факту, первый терроризировал весь город больше десяти лет, а второй решил воспользоваться этой меткой, для большей эффектности своего плана личной мести тебе. Я занимаюсь этим делом полтора года и у меня сразу появились сомнения в том, что мы имеем дело с серийником. Скорее – заказные убийства, прикрытые случайными жертвами и обставленные так, как будто бы действовал маньяк. Старый фокус, который все же срабатывает. Следствие десять лет велось совершенно в другом направлении, отрабатывая версию маньяка.

- А что с моими сотрудниками? Их нашли?

Чувствую неприятный холодок и заранее понимаю, какой ответ мне сейчас выдаст Слава.

- Обоих нашли убитыми. С машине Олега Князева, как ты уже знаешь, была оставлена метка суданской розы. При обыске твоего офиса, в одном из ящиков стола Марка Ракитина нашли клочок бумаги с таким же изображением.

- Ладно, мне только одно непонятно. Денис Забалуев, мой бывший. Он-то как узнал о суданской розе.

С полминуты Астахов молчит и сосредоточенно выруливает в боковые проулки, объезжая гигантскую пробку в центре.

- Мы с Забалуевым какое-то время работали вместе над этим делом, он привлекался в качестве эксперта в области криминальной сексологии по нескольким эпизодам «суданской розы». Тогда в городе с интервалом в несколько дней пропало четыре девушки и снова всплыла эта метка. Но внезапно Денис всех огорошил заявлением о том, что уходит. В смысле – увольняется. Говорил, про то, что планирует себя попробовать в научной сфере, устал от всего и хочет более спокойной работы.

Вжимаюсь в спинку автомобильного кресла и чувствую, как будто меня окатили ледяной водой. Так, выходит, вот на каком деле окончательно выгорел Денис – да так, что ему пришлось увольняться с работы?

Становится еще страшнее от того, что я в течение суток находилась в руках Матвея Сотникова. И сейчас я начинаю полностью понимать, каково было Владу - он ведь отлично знал, на что способен Матвей.

- Слава, - нерешительно начинаю я и слишком долго пытаюсь подобрать нужные слова, - а по поводу Матвея Сотникова и того, что с ним стало…

Замолкаю, продумывая дальнейшую линию разговора. Не хочу навлекать снова какие-то подозрения на Влада, хотя прекрасно понимаю, что Слава в курсе происходящего. Когда мы с Владом уезжали из того дома в горном поселке, с ним разминулись всего на час.

- Яна, технически все обстоит очень даже складно. Ликвидирован лидер преступной группы, промышлявшей заказными убийствами. Многое указывает на то, что у них там случились какие-то внутренние разборки. По крайней мере, эта версия выглядит вполне обоснованной. Ну мало ли, что они могли не поделить? Видеокамер, фиксировавших происходящее в доме или во дворе, нет. Так что… Хотя, тут, как посмотреть. По этому делу вообще, кроме самой суданской розы – вопросов масса. Стараниями Пеструхина-старшего меня вообще попытались отстранить от ведения этого дела. Ну а сегодняшний случай на закрытой дороге больше походит на банальную перестрелку между бандитами. Остается понять, как там оказался Забалуев, но учитывая доказанный факт его связи с «суданской розой», полная картина происходящего – лишь дело времени.

- Доказанный факт связи? – переспрашиваю я, все еще не веря в услышанное.

- Яна, за твоим офисом установили видеонаблюдение. И есть записи, на которых видно, что конкретно Денис делал в твоем офисе и как он оставил послание в виде рисунка на дверях лифта.

Видеонаблюдение? Мгновенно вспоминается звонок Иштвана, который оказался на этаже сразу после взрыва. Что если и он тоже как-то засветился на камерах?

- Так, а кроме Дениса вы там больше никого не видели?

Мой вопрос так веселит Славу, что он не удерживается и громко прыскает со смеху.

- Ты этому Вёрешу передай, что он пусть либо изображает из себя мастера по установке интернета, либо уже до конца входит в роль владельца бара. А то – разночтения выходят и досадные неувязочки. Хотя, идея хорошая. Взрывом повредило кабели, кто-то вызвал мастера. Опять же, логично.

Обескураженно молчу, все еще пытаясь осознать, что Влад во всей этой истории каким-то чудом не фигурирует. Собственно, мне больше ничего и не нужно. Чуть расслабляюсь и в этот момент мы подъезжаем к больнице, куда увезли Влада. На въезде паркуемся рядом с внедорожником Иштвана.

- Слава, только один вопрос. Что у вас за война с Вёрешом? Так понимаю, вы знаете друг друга?

Астахов усмехается и достает из бардачка пачку сигарет. Никогда не видела, чтоб Слава курил, сегодня такое – впервые на моей памяти.

- Знакомы. Дело давнее. Нам нравилась одна девочка, но она выбрала меня. Мила сама сделала свой выбор, чем я очень рад и вскоре мы поженились. С тех пор – дружбе конец. Впрочем, Вёреш умеет достойно проигрывать и он просто ушел из её жизни.

- Так вы дружили?

- Да, было дело… - задумчиво произносит Слава и его голос тут же обретает привычные деловые интонации, - а по текущей ситуации поступим так. Ты будь готова к тому, что я тебе еще позвоню, надо будет кое-что прояснить, но это уже так, детали. Вы тут такой бардак развели, что мне с неделю, а то и - дольше, корпеть над всеми этими бумажками.

- Слава, спасибо за все, что ты делаешь, - от волнения голос сипит и слова получаются какими-то сдавленными.

- Береги себя, Янка, - улыбается Астахов и в этот момент я чувствую, как с души падает тяжелый груз.

Вспоминаю, его последнюю фразу с того неудачного свидания, когда я в итоге уехала прямиком к Владу. Восемь лет назад.

«Янка, если тебя кто-то обидит – дай мне знать. Я мигом окажусь рядом»

Захлопываю дверцу старенького «Хёндэ» и, чуть поеживаясь от чересчур ранней сентябрьской прохлады, поднимаю взгляд на многоэтажное здание городской больницы. От волнения перехватывает дыхание и только теплый, мягкий баритон Иштвана понемногу возвращает меня к реальности.

- Влад на операции. Пока новой информации нет, надо подождать.

Встречаюсь с ним взглядом и пытаюсь понять, какую часть важной информации он от меня утаивает? Я точно знаю, что он мне скажет только то, что мне сейчас полагается знать – и ни словом больше. Но и особо врать тоже не станет, по крайней мере в данной ситуации.

Поднимаемся в отделение и занимаем небольшой кожаный диванчик в конце коридора. Чувствую, как снова впадаю в какое-то оцепенение, но Иштван не особо дает мне провалиться в себя.

- Яна, я никуда не уйду, пока мы не получим новости о Владе. Я буду с тобой, не бойся.

Вместо ответа шмыгаю носом и едва сдерживаю слезы.

- Оперируют на этом этаже?

- Нет, его сюда перевезут по окончании операции. Я уже все узнал. Пока надо немного подождать. Никуда не уходи, я сейчас.

Иштван уходит и минут через пятнадцать возвращается с парой стаканов кофе и бумажным пакетом, в котором оказываются гамбургеры.

- Не хочу, я просто не смогу, - вяло пытаюсь отбрыкнуться я, понимая, что меня не станут слушать.

- Так, Яна. Ты волнуешься и я прекрасно понимаю, что сейчас тебе кусок в горло не полезет. Но голодными обмороками ты Владу не поможешь, это гарантированно. Так что, гамбургер и сладкий кофе тебе сейчас необходимы.

Без аппетита вгрызаюсь в гамбургер, но расправляюсь с ним на удивление быстро. И еще быстрее разделываюсь с напитком, так как еще не встречала в жизни более противной штуки, чем приторный кофе с каким-то больничным ароматом.

- Знаешь, - начинаю я, чувствуя, что мне надо этим с кем-то поделиться, - мне Денис сказал, что я неправильно тампонировала рану Влада и тем самым все только усугубила.

- Яна, ты все сделала так, как надо, верь мне, - уверенно перебивает Иштван, - а с учетом того, в каких условиях ты действовала, так тут вообще… Что могу сказать, кроме того, что Владу очень повезло с любимой девушкой. И главное - он это понимает.

Если я сейчас разревусь, то не смогу остановиться и Иштван это моментально чувствует.

- Я так понял, что сейчас ты точно домой не поедешь, пока не получишь новости о Владе. И просить тебя уехать – бесполезно. Но дело это небыстрое, думаю часик-полтора у нас есть точно.

С этими словами Иштван снимает с себя куртку и сворачивает наподобие подушки, протягивая ее мне.

- Положи на валик дивана и немного вздремни. Я буду рядом. Если что – разбужу.

Мне и в самом деле очень нехорошо, адреналин потихоньку выветривается и мощной волной на меня наваливается усталость. Сама не замечаю, как проваливаюсь в тяжелый и беспокойный сон, прямо на диванчике в хирургическом отделении.

Не знаю, сколько длится мой бестолковый и поверхностный сон, но отдохнуть мне не удается.

- Яна, - осторожно будит меня Иштван, - есть новости. Влада только что прооперировали и уже перевезли в палату.

Мгновенно подскакиваю на диванчике и впиваюсь глазами в Иштвана.

- Как он, в какой палате?

- Подожди, не все так быстро. Он без сознания. Пока еще действует наркоз. К нему так просто не пустят, но я тут уже кое с кем переговорил. Завтра можно будет приехать к нему, третья палата. Он там один.

Всю ночь ворочаюсь в огромной постели, все еще пахнущей Владом, и едва смыкаю глаза уже под утро. Просыпаюсь с первыми лучами солнца и первым делом проверяю свой телефон на предмет пропущенных звонков или сообщений от Иштвана.

Хватаю такси и мчусь в городскую больницу, с верой в обнадеживающие новости. В отделении тут же наталкиваюсь на Вёреша – как всегда, бодрого, подтянутого, излучающего уверенность.

- Как Влад? Пришел в себя?

- Нет, - огорошивает меня Иштван, - но ты можешь зайти к нему в палату. Я уже обо всем договорился. Только, тебе надо кое-что знать.

Мгновенно напрягаюсь, совершенно не готовая к порции дурных новостей. Но ведь Иштван просто так не станет нагнетать.

- Влад без сознания и сейчас очень важно, чтоб он пришел в себя. Вообще-то он должен был очнуться еще несколько часов назад, но пока все без изменений. И тебе лучше с ним говорить… в смысле – не молчать. А что-то рассказывать ему. Так, чтоб он слышал твой голос. Яна, это очень важно. Не суть, что именно говорить, но не молчать.

- Он… он в коме? – едва выговариваю я, пытаясь сложить все факты в единую картинку.

- Нет, но все же, просто говори с ним. И да, я буду тут, в отделении. Я никуда не ухожу.

Чуть ободренная тем, что Иштван рядом и у меня есть мощная поддержка, осторожно вхожу в палату, где лежит Влад.

Сердце обрывается при виде того, как к нему подключены какие-то аппараты и капельницы. Мне становится по-настоящему страшно и мерзкой, ледяной волной подступает щемяще-острое чувство одиночества.

Влад, пожалуйста, любимый... не уходи... не оставляй меня...

Усилием воли стараюсь принять более живой вид, не расклеиться прямо сейчас. Вот только из головы напрочь вылетают все слова, а вернее – они просто комком слипаются где-то в горле и я не могу выдавить из себя ни слова.

- Влад. Я рядом, я здесь, - тихонько говорю я и аккуратно беру его за руку.

Ответа нет.

Надо говорить.

Он должен слышать мой голос.

Резко вздрагиваю от неожиданного решения, которое однажды сработало так, как надо.

Вот только сейчас никакой книги с собой у меня нет. Достаю из сумки смартфон и быстро выискиваю в интернете сайты-читалки. Ищу «Тысячу и одну ночь» и довольно быстро нахожу разные варианты.

Тыкаю в первую попавшуюся сказку и начинаю ему читать прямо с телефона, попутно морщась от совершенно идиотского перевода. Но мне сейчас точно не до литературных изысков. В моей голове сейчас такая звенящая пустота, что нужных слов самой точно не подобрать.

Прочитываю ему пару коротких сказок и чувствую, что от напряжения слипаются глаза. Тихонько кладу голову на кровать, намереваясь просто отдохнуть пять минут. Чуть переведу дух и снова буду читать следующую сказку.

До безумия хочется разреветься, но я не имею права. Плакать нельзя.

Надо говорить.

Он должен слышать мой голос.

Перехватывает дыхание от того, что я чувствую легкое прикосновение к своей макушке. Влад гладит меня по голове. Черт, мне же не кажется. Он пришел в себя?!

На секунду замираю, пытаясь отделаться от ощущения нереальности происходящего. Да, его ладонь слабо подрагивает, но он проводит ею по моим волосам и зарывается в них пальцами.

Утыкаюсь носом в больничный матрац, не в силах сдержать улыбку, смешанную со слезами.

Поднимаю лицо и встречаюсь глазами с Владом, снова привычно сдаваясь в тёплый плен его улыбки.

- Янка, ты если соберешься читать мне снова арабские сказки, выбирай сразу в качественном переводе. Тот восьмой томик «Тысячи и одной ночи», который остался у нас дома, вот он вполне бы подошел.

Слезы мешают мне говорить, но я знаю, что теперь точно могу разреветься.

Уже можно.