Глава 15

Три дня до Тропиканы стали настоящим отдыхом. Если, конечно, вспомнить слова нашего декана о том, что отдых — это смена деятельности. Мы не разрабатывали грандиозных планов, не просыпались по звонку будильника, не ждали козней врагов за каждым углом, а занимались тем, на что не хватало времени все последние недели.

Карсиан тренировал Мари менять личину и обучал другим трюкам, доступным метаморфам. Леон и Апрель самозабвенно возились с артефактами, добытыми из багажа двойняшек, пытаясь вычислить их назначение и функции. А я на верхней палубе под руководством Тристана и отца исследовала себя, стараясь понять, к чему предрасположена моя магия. Всё это проходило в расслабленной обстановке.

А в остальное время мы загорали, болтали, играли в азартные игры в кают-компании или ловили рыбу с палубы. Но вечерами мы с Карсианом обязательно находили возможность провести время наедине. Был у него один древний артефакт, позволявший спрятаться от всех в пространственном шатре...

В общем, отличный отдых получился! У меня никогда такого раньше не было!

Но самое главное, незадолго до прибытия на остров я поняла, к чему тяготеет моя магическая энергия. А дело было так.

— Стихии мы все перебрали, полярность у тебя нейтральная — нет перекоса ни в сторону созидания, ни в сторону разрушения. Склонность к эмпатии и менталистике тоже отсутствует. Я даже не знаю, где ещё искать твой талант, Тея, — преувеличенно драматично развёл руками Тристан после очередного занятия на верхней палубе.

Я бы уже точно уверилась в своей полной бездарности, если бы у меня не было побочек в виде видений — это явный признак большого потенциала, а больший потенциал всегда прячет в себе хоть маленький, но сюрприз.

— Слушай, а может быть, моя сила действительно лежит в плоскости хрономагии и временных порталов? Ведь каким-то образом затянуло в воронку как минимум троих человек, хотя, по идее, удар кинжалом получил один Майкл, — пробурчала я, от отчаяния вспомнив, что когда-то всерьёз над этой теорией думала.

Карсиан и Мари забыли о том, что тренировались делать из морской воды ледяные фигурки, Леон и Апрель подняли головы от какого-то чертежа, а папа вскочил со скамьи.

— А ведь точно! В семейных преданиях чётко указано, что переместится только тот, кто получит удар. Почему мы раньше этот момент не обсуждали?!

— Так, давайте размышлять логически. Что есть в клинке такого, за счёт чего происходит разрыв времени и пространства? — запустив руки в волосы, начал мозговой штурм Леон.

— Недоступная нам, но, видимо, доступная драконам магия скорости. Мы знаем, что путешествие в прошлое возможно, только если превысить скорость света, — подключился к нему Апрель.

— Но радиус действия клинка ограничен только тем телом и его частицами, с которыми он вошёл в контакт, — продолжил размышлять Леон.

— Тея, помнишь, ты мне говорила, что это стейтонские артефакты Майкла вступили в резонанс и поэтому нас тоже прихватило, — напомнила Мари, подходя к нам ближе.

— Исключено, — заявил Тристан. — Все их артефакты работают на чистой человеческой магии, пропущенной на заводах через очиститель. Значит, никакого резонанса быть не могло.

— Верно, — согласился с ним Леон.

— И что тогда это может быть? — спросила я, начиная волноваться.

Ко мне быстро подошёл Карсиан, обнял за талию и наклонился к уху.

— Не бойся, — шепнул и... с силой метнул в моего отца непонятно откуда взявшееся в руке острое копьё!

Я увидела, как его пронзает, закричала и зажала рукой рот. На месте отца стоял живой и невредимый Костик. И на месте Мари. И на месте Тристана. И на месте Леона с Апрелем тоже стоял мой единственный брат.

— Это что ещё такое я сотворила? — выдохнула ошарашенно.

Карсиан махнул рукой, и чужой образ тут же со всех слетел.

— Я просто проверил одну теорию, и она подтвердилась. Я трансформировал твоего отца, а ты оказалась способна усилить мою магию. Раздать её на всех. Как-то так, — сказал Карсиан немного виновато и добавил тихо: — Прости, не хотел пугать, но иначе бы ничего не вышло.

А я вообще не обиделась! Я была ошарашена.

Потом мы ещё долго экспериментировали, пытаясь понять, как именно работает моя особенность, и пришли к не слишком оптимистичным выводам: мне придётся очень долго учиться вычленять её из основной силы, чтобы применять целенаправленно, потому что пока она срабатывала инстинктивно. Если я пугалась. И то не каждое чужое воздействие я могла усилить и размножить, а только некоторые. Принцип мы пока не поняли, но я всё равно была счастлива и полна энтузиазма.

Однако как бы мне ни хотелось окунуться в познание своей силы, «Парящий над бурей» вошел в бухту Тропиканы и причалил в его небольшом порту. «Невидимкой» мы воспользуемся как раз отсюда, чтобы добраться до колоний. Надо признаться, что едва я вышла на палубу, все мысли о занятиях и медитациях улетучились, вытесненные восхищением.

— Нет, ну ты только посмотри, Тея, они здесь повсюду! — восторженно воскликнула Мари и ткнула пальцем в двух внимательно приглядывавшихся к трапу нашего корабля примаутов — человекоподобных магических зверьков.

Очень редких и не способных жить где-нибудь еще. Как бы ни старались создать для них условия такие же, как на родине, — ничего не выходило. Только на Тропикане имелся какой-то секретный ингредиент, позволяющий зверькам размножаться и процветать.

— Осторожнее с ними, — предупредил нас старпом, — эти бестии воруют все, что плохо лежит, стоит лишь на миг зазеваться. Могут даже стаей напасть и обчистить до нитки, если почувствуют в ком-то слабину.

— Кстати, стейтонцы этот остров не любят и обходят стороной, — добавил капитан.

Да, я об этом тоже слышала. Официальная причина — грязь и отсутствие благ цивилизации, а неофициальная — им здесь нечем поживиться, а из-за того, что примауты совершенно не реагировали и не поддавались магии артефактов (они воспринимали исключительно живую энергию), обычных стейтонцев эти зверьки считали слабаками и всячески третировали. Поговаривали даже, что технари какое-то время назад подумывали Тропикану захватить, а примаутов истребить, но мировое сообщество встало на защиту острова и сумело убедить паучиху, что ни одна тварь в нашем мире не живёт просто так — все созданы с какой-то целью.

Нам же бояться было нечего — слабаков среди нас нет. Подтверждение этого не заставило себя ждать: едва Тристан начал спускаться, зверьки потеряли к трапу интерес и бросились наутек.

— Смешные такие, — улыбаясь им вслед, заметила я.

— Умные просто, — поправил Карсиан.

— Жалко, что с собой одного забрать нельзя. Я бы хотела такого питомца, — сообщила Мари.

— Ты что?! Он бы тебе жизни не дал! — возмутился Апрель.

— Да прям. Я уверена, что доброта и ласка даже с примаутом поможет найти общий язык, — возразила Мари.

Так завязался легкий спор, и мы со смехом и шутками добрались до жилого квартала и бунгало, расположившихся на песчаном берегу. Нашли соломенные ворота с большой цифрой «8» на двери и позвонили в колокольчик. В агентстве парням дали этот адрес Мартана Джардана, и мы ожидали, что нам откроет прислужник из островитян или, на крайний случай, сам писатель — тучный мужчина в круглых окулярах, с пышной длинной бородой и кустистыми бровями, каким его изображали на портретах.

Но дверь распахнулась, явив нам низенькую ширококостную женщину с маленькими круглыми глазками, крупным мясистым носом лет пятидесяти и с магическим дробовиком в руках. И смотрела она на нас недобро.

— Убирайтесь! — прорычала женщина басом. — Автографов не раздаю! Ненавижу фанатов!

— Мартан Джардан?! — не удержав изумления, выпалил Апрель.

Меня же больше поразило не то, что автор — женщина, а то, что в ней так явно прослеживалось наследие гномов. Очень редко оно всплывало во внешности. Обычно если и давало о себе знать, то в магических особенностях. А тут... Только бороды и усов не хватало, а так — натуральная гнома!

— Мы не фанаты! Мы из агентства с посылкой, — поспешил исправить недоразумение Леон, оттесняя друга за спину и потрясая шкатулкой со свитком перед носом грозной женщины.

— С каких это пор агентство нанимает такую толпу для передачи посылок? — не поверила писательница и демонстративно прицелилась.

Скепсис её объяснялся огромным жизненным опытом — судя по творческому пути Мартана Джардана, ей где-то под сотню лет. Но почему этот же жизненный опыт не подсказал ей, что угрожать семерым одним дробовиком — затея бесполезная, я не понимала. Разве что сказывалось творческое мышление. Писатели все немного с приветом.

— Мы просто мимо плыли и, так сказать, по пути закинули вам посылку. А на самом деле мы путешествуем на каникулах, — продолжил убеждать её Леон.

Остальные в переговоры не вмешивались, потому что имели опыт общения с живыми известными писателями ещё меньше, чем наши заучки.

— Кинь на землю, и убирайтесь! — тем временем не сдвинулась ни на каплю в сторону дружелюбности дочь гномов.

Кстати, у этой древней расы, по дошедшим до нас хроникам, характер был именно такой: нелюдимый и склочный. Зато были у них и ярко выраженные слабости. А что, если попробовать именно на них надавить?

Я сделала шаг вперёд и дружелюбно улыбнулась.

Гномы всегда относились к своему делу с полной отдачей и по крупицам собирали все знания, которые могли бы улучшить результат их деятельности. Будь они ювелирами, каменотесами или кузнецами — одержимость качеством и стремление к совершенству всегда присутствовала. Мартан Джордан — писательница, а значит она относится к своим книгам так же, как и все её предки к своим изделиям.

Скорее всего, фанатов она недолюбливала из-за критики, которую могла от них получить. Обидчивость — тоже характерная черта гномов. Не дай Создатель не оценить их шедевр!

— Что вы скажете, если я предложу вам в дар очень ценную информацию о «Последней Надежде», способной переносить в прошлое, в обмен на ваши знания о магофагах? — спросила я в лоб.

Дробовик моментально опустился дулом в землю, и женщина подозрительно сощурила свои маленькие глазки до щёлочек.

— А с чего вы взяли, что магофаги — не мой художественный вымысел? — спросила она.

— Потому что один из них живёт прямо сейчас среди нас и, возможно, планирует открыть обратный портал в наш мир для вампиров, — многозначительно ответила я и сделала большие глаза.

— Заходите, — буркнула писательница, развернулась и пошла широким шагом в бунгало.

Мы переглянулись и двинулись за ней.

Она завела нас в просторную квадратную комнату с соломенным потолком и открытыми настежь окнами и усадила в ряд на подушки возле низкого стола — как учеников за длинную парту. Сама уселась напротив, подложив под себя побольше подушек, чтобы казаться выше. Позвонила в колокольчик, и две девушки в традиционных пёстрых одеждах аборигенов быстренько поставили перед нами пиалы и чайники с травяными чаями.

— Для начала давайте мы друг другу представимся, — сказал Карсиан и, назвав нас всех поимённо, уставился на писательницу, выжидающе приподняв брови.

Та, видимо, впечатлившись тем, какие важные гости к ней пожаловали, тяжко вздохнула и заговорила совсем другим тоном, моментально утратив весь грозный вид:

— Меня зовут Марта Держихват. Мой род берёт начало от величайшего правителя гномов Гимола Гениального. К сожалению, моя много раз прабабуля была рождена человеческой женщиной, поэтому он не смог взять её в новый мир с собой, но сделал всё, чтобы она жила в безопасности. Поэтому не буду говорить, откуда я. Пусть моя родина так и останется скрытой от всего остального Лаора, — сказала она спокойно и немного печально.

Марта, видимо, всё же истосковалась по общению и, как только поняла, что её творчество мы обсуждать не собираемся, рассказала нам всё, что знала об ушедших расах и тех временах, когда они все жили, влюблялись и умирали в одном мире — в нашем. В семье Марты хранилось множество знаний, доставшихся им от предводителя гномов, и в письменном, и в устном виде. Рассказчиком она оказалась изумительным, и мы слушали её, ловя каждое слово.

— Надо будет все эти истории переложить на жизнескрины, — даже отметил в какой-то момент Тристан, и все его поддержали.

Мы узнали о магофагах —изобретениях вампиров. Они делали их из живых клеток разных существ: своих, паучьих и человеческих. Большинство големов своего сознания не имели и управлялись сознанием хозяина, но... Предок Марты предполагал, что один из вампиров по имени Агмил работал над возможностью наделять свои творения собственной душой и волей. Агмил приходил к предку Марты с просьбой выковать кинжал, такой, как «Последняя Надежда» демонов — артефакт, способный менять души местами.

— Сколько всего «Последних Надежд» бросил Создатель на Лаор — доподлинно никому неведомо, но по логике — по одному на каждую расу. Однако широко известно было о трёх: драконьей, вампирской и демонской, — сообщила Марта. — Так вот, мой далёкий великий предок не мог сравниться величием с самим Создателем и не выковал вампиру точно такой же клинок, но подсказал, как подселить в голема разумную душу. Вернее, он указал на того, кто знает, как это сделать. Вампир его вынудил, и мой предок очень по этому поводу горевал, потому что знал: если использовать разумного голема и вампирскую «Последнюю Надежду», а она может отправить душу в будущее, то можно создать потомкам проблемы. И он оказался прав. Я знаю, на кого вы думаете. И я тоже подозреваю, что глава Стейтона — магофаг. Но что нам с этим знанием делать?

Пришла наша очередь откровенничать, и мы рассказали о своей «Последней Надежде». Сначала мой отец — о семейной реликвии и преданиях о ней, а потом я — о том, что вернулась из страшного будущего, чтобы всё исправить. Про Мари и Майкла я упоминать не стала, потому что писательница с развитой фантазией быстро задастся вопросом: а почему клинок перенёс столько народу за раз? Но ей и урезанного рассказа хватило, чтобы поразиться и воскликнуть:

— Ну надо же! В таком случае где-то на Лаоре прячется последняя демонская реликвия. Та, что души переселяет. И есть у меня подозрения, что магофаг эту «Последнюю Надежду» уже нашла. Она ведь в те времена жила и ещё больше меня знает. Так как же вы планируете ей помешать, господа хорошие?

Повисла пауза. Что можно рассказать дальше, а о чём лучше умолчать, мог решать только Карсиан.