Глава 19

Управлял «Невидимкой» старпом Верещагин. Он ждал нас у откинутой наверх двери подводного артефакта.

— А вы же не забыли, что мы хотели наблюдать за подводным миром? — спросила у него Мари, подозрительно оглядев сигарообразную посудину без единого видимого окна. — Где иллюминаторы? Я ничего не вижу!

— Проходите сразу в пассажирский отсек, — кивнул старпом и приглашающе махнул рукой. — Я активирую защитные энергетические экраны, чтобы не задраивать иллюминаторы, и вы сможете рассматривать подводных жителей без всяких опасений.

Вообще-то иллюминаторы обычно плотно задраивались, чтобы из-за чудовищного давления не возникла течь, но магические энергетические щиты успешно минимизируют риски — мы это уже давно обсудили. Мари просто нервничала, не увидев знакомых круглых окон, поэтому спросила.

«Невидимка» состоял из нескольких отсеков: головного машинного, откуда Верещагин будет им управлять, пассажирского и багажного. Они напоминали аккуратные стальные капсулы, соединённые гермодверями. На время плавания отсеки друг от друга будут изолированы, так что все нужное мы сразу сложили в пассажирском, а то, что понадобится в колониях, — в багажном.

— Может, уйдём в шатёр? — тихонько шепнул мне на ухо Карсиан, многозначительно пробежавшись пальцами по моей спине.

Сразу по коже помчалась толпа мурашек, но я показала его высочеству глазами на отца и поджала губы. Хоть мы и официальная пара, но всё же я не настолько продвинутая и раскрепощённая девушка, чтобы прямо при родителях уединяться с женихом в таком романтичном месте.

Карсиан рассмеялся, давая мне понять, что шутит. Я легонько толкнула его плечом. Хитрец! Это он так мои мысли переключает, чтобы я не боялась. А меня только поначалу пугала идея изоляции в металлической посудине под толщами воды. Как-то незаметно я стала даже ждать этого увлекательного погружения, тем более долгим оно не будет — всего часа три.

Мы вытащили заготовленные сумки с напитками и перекусом из холодильного пенала, расселись по кожаным лавкам, которые крепились по бортам напротив друг друга, достали из днища длинный стол (он убирался, чтобы не мешать проходу), и в этот момент Верещагин задраил дверь, активировал щит и дал команду пристегнуться. Досчитал до десяти и запустил двигатели. «Невидимка» рванул в морские глубины, очень быстро отдаляясь от «Парящего над бурей».

— М-да, а оно так и будет? — разочарованно спросила Мари, прилипшая носом к мутному иллюминатору, в котором клубился взбаламученный песок. — Сплошное молоко!

— А я тебе говорил, что двигатели поднимут со дна всё, что не приколочено, и мы ничего не увидим, — ответил ей Апрель назидательно. — Поэтому можно было не тратить энергию на щит и оставить проходы между отсеками открытыми. Тогда можно было бы пойти в багажный и подремать, если сидеть надоест.

— Не начинай, умник. Устать мы не успеем, — вступился за Мариэллу Карсиан.

Мы хоть и не выяснили, родственники они друг другу или нет, но относился он к моему облаку как самый лучший старший брат. Я благодарно пожала его руку и глубокомысленно добавила:

— И вообще, что ни делается — всё к лучшему.

— Прямо интересно, что могло плохого произойти, если бы нам остался доступен багажный отсек? — уточнил Тристан, комично приподняв бровь.

— Может, там крысы прячутся! — предположила Мари, и её глаза расширились от демонстративного ужаса.

— Крысы?! На «Невидимке»? Капитана бы удар хватил! — рассмеялся мой отец, откидываясь на спинку лавки.

— Всё может быть, — поспешила я встать на сторону Мари и, с трудом сдерживая улыбку, выдвинула свою версию: — Вдруг там, в морской пучине, живёт чудовище, и оно откусит хвост «Невидимке», но нам из-за щита ничего не будет.

Тут уже все рассмеялись, и даже вечно серьёзный Леон фыркнул.

— Даже не станет пробовать на зуб, — разбил моё фантастическое предположение Карсиан. — Магия «Невидимки» любого чудовища так напугает, что оно будет уплывать, теряя ласты. Они здесь точно такого ещё не видели.

Так мы какое-то время развлекались нелепыми предположениями и их опровержениями, потом перекусили бутербродами с копчёным угрём, потом обсудили вчерашний разговор с Мартой, строя догадки, о чём будет её новая книга, а потом «Невидимка» замедлил ход, и вода стала изумрудной и прозрачной. Мы развернулись к иллюминаторам, чтобы получше разглядеть проплывавшие мимо стайки пёстрых рыбок, танцующие водоросли и фантастические коралловые рифы, похожие на застывшие сказочные города.

Мое сердце забилось чаще — мы подплывали к колониям.

Старпом выбрал подходящую бухту, и вскоре «Невидимка» задел брюхом песок, выпустил «лапы» и вышел на сушу. Его корпус слегка вздрогнул и замер.

— Прибыли. Снимаю щит, открываю двери, — объявил Верещагин, и уже через несколько секунд мы вдохнули воздух колоний.

Он оказался влажным, густым, наполненным запахом соли, сладковатой пыльцы незнакомых цветов и нагретой за день листвы. После стерильной атмосферы отсека этот коктейль ароматов ударил в голову и слегка опьянил.

Мужчины пошли за багажом, а мы с Мари, успевшей принять образ моего брата Константина, поспешили выбраться на пляж, жадно оглядываясь по сторонам.

Солнце клонилось к горизонту и окрашивало небо в персиковые и лиловые тона. Совсем недалеко от нас песок сменялся высокой изумрудной травой, а дальше начинался густой и, как отсюда казалось, непроходимый лес.

Однако при том, что всё это выглядело дикими и необитаемыми дебрями, прямо на границе песка и травы красовался пропускной артефакт — изящная каменная арка, покрытая бледными рунами, которые мягко светились в сгущавшихся сумерках.

— Значит, там есть и дорога, — сказала я, махнув в сторону рукой.

— Наверняка. Поднимемся, оглядимся, поищем транспорт, — раздался за моей спиной голос Карсиана.

Я обернулась и увидела, что он уже преобразился в прислужника семьи Бузинских. Прямо поверх своего походного костюма набросил магическую личину с простоватым лицом, загорелой кожей и выгоревшим ёжиком волос.

А вот Тристану пришлось менять внешность при помощи театральных артефактов: кудрявого густого парика и бороды. Несладко ему придётся в такой влажности. Мари-Костик прыснула в кулак, увидев мужчину своей мечты в таком колоритном и слегка нелепом виде.

Вообще, проще всех было мне, отцу и Леону с Апрелем — мы шли в своём облике и могли целиком сосредоточиться на дороге и окружении, а не на поддержании иллюзии.

Я надела свой походный мешок и надвинула на голову широкополую защитную шляпу. Наша маленькая процессия, помахав на прощанье Верещагину, двинулась к арке. Старпом опустится под воду и будет ждать нас в этом месте, выставив из «Невидимки» перископ.

По очереди мы приложили свои пропускные медальоны к холодной поверхности арки. Руны вспыхнули, и тут же перед нами пал иллюзорный щит — оказывается, в гуще высокой травы нас ждала достаточно широкая грунтовая дорога.

— К счастью, она идёт параллельно берегу, — проворчал отец, с облегчением выдыхая. — А то бы я усомнился в том, что старпом выбрал хорошее место для высадки.

Он был заметно напряжён и зорко, по-солдатски, оглядывался по сторонам — сказывалось военное прошлое. Место было незнакомое, и мы не знали, чего ждать. Однако вокруг не было ни единой человеческой души. Тишину нарушали лишь крики невидимых зверюшек в лесу да стрекот насекомых в траве. В небе спешили найти ночлег последние стайки птиц. Нам бы тоже стоило о ночлеге подумать.

Мы вышли на дорогу и ненадолго остановились в нерешительности. Карсиан достал свёрнутую карту, а отец — футляр от «Последней надежды», который должен был работать как компас.

И он сработал! Едва папа открыл крышку, на бархатной подкладке появилась тонкая светящаяся голубым светом стрелка. Она показала, что нам нужно идти по этой дороге в правую сторону. А вот горы, где, по информации от Марты, хранилось нечто ценное для Хиллар, Карсиану, судя по карте, придётся искать совсем в другой стороне.

Меня вдруг остро резанула мысль, что зря я постеснялась уединиться с ним в шатре. А вдруг мы сейчас попрощаемся навсегда? Это меня так проняло, что я инстинктивно схватила любимого за руку и вцепилась в неё мёртвой хваткой, будто он мог исчезнуть прямо сейчас.

Карсиан обнял меня за плечи:

— Вместе пока пойдём. Я должен убедиться, что вам ничего не грозит, — сказал он твёрдо.

И у меня словно камень с плеч свалился. Да, конечно, лучше держаться вместе. Во всяком случае, пока не освоимся и не поймём, как тут с транспортом, ночлегом и прочими необходимыми для путешественника вещами. А там… А там, может быть, мне удастся наконец освоить свою размножающую силу, и тогда не придётся расставаться вообще.

Наша небольшая, но пёстрая компания двинулась по дороге, следуя за незримой нитью голубой стрелки. Я решила времени даром не терять и потихоньку, в такт шагам, начала делать незаметные дыхательные упражнения для циркуляции и тонкой настройки резерва. Вдруг, если буду достаточно внимательно к себе прислушиваться, обнаружу, где прячется эта хитрая неуловимая способность, и научусь отделять её от основного потока магии.

Однако очень быстро мои спутники решили развлечься разговорами, и мне пришлось от тренировки отказаться: совершенно невозможно сконцентрироваться, когда обсуждения такие интересные.

— Почему не темнеет? — поинтересовалась Мари.

Закат действительно затянулся. Мы привыкли к тому, что ночь накрывает наши родные края стремительно, а тут идём и идём, а темноты всё нет.

— Это из-за того, что на Палюсе встречаются День и Ночь, чтобы поболтать о том о сём, да так увлекаются разговором, что не могут разойтись. Поэтому вампиры и любили этот материк. Здесь всегда господствует вечер — самое комфортное для них время суток, — тоном ярмарочного сказочника ответил Апрель.

Леон фыркнул:

— А если по-научному, то наш Лаор так расположен по отношению к светилам, что часть, где лежит континент под названием Палюс, никогда не попадает ни в полную ночь, ни в полный день, — пояснил он. — Бывает немного светлее в разгар дня и немного темнее в разгар ночи, но традиционного разделения времени суток мы тут не увидим.

— Удобно как, не надо тратиться на фонари, — заметила Мари.

— А как же тут понимают, когда ложиться спать, а когда подниматься? — спросила я, с трудом представляя себе жизнь без привычных ориентиров.

— Вся флора и фауна Палюса ориентируется не на свет, а на температурные колебания и магические импульсы земли, — пояснил Леон, с явным удовольствием погружаясь в тему. — Чувствуете, что воздух стал прохладнее и влажнее? Для местных жителей это сигнал «ночи». В такие часы открываются светящиеся грибы-фонарики, начинают петь стеклянные цикады, а в небе часто сгущаются тучи и случаются световые дожди. А когда температура чуть повышается — это условный «день». Тогда на охоту выползают, например, огромные слизни-гелиофаги, питающиеся частичками рассеянного света и магическим спектром.

Я невольно огляделась, и мне почудилось, что в густой тёмной траве у края дороги спешит домой зазевавшийся гигантский слизень. Мысль о встрече с этим неприятным существом воодушевления у меня не вызвала. Я инстинктивно подвинулась ближе к Карсиану.

— Откуда ты всё это знаешь, парень? — спросил мой отец, и в его голосе прозвучала уважительная нотка.

Сто процентов он сейчас думал о Костике и с лёгкой досадой сравнивал: мой брат куда больше интересовался спортом, общением с приятелями и оружием, чем чтением и глубокими научными изысканиями.

— Я изучал Палюс, — оживился Леон. — Раньше здесь в больших количествах добывали один очень редкий минерал — окаменевшую смолу доисторических «вечерних» деревьев. Говорят, они впитывали не свет, а отсвет времени между днём и ночью. Этот минерал — цейзерит — был ценнейшим ресурсом для высокой артефакторики, стабилизатором сложнейших энергетических матриц. У меня есть теория, что древние вампирские роды использовали его для создания своих магофагов.

— А ещё тут лет триста назад нашли пещеру, усыпанную «слезами луны» — редчайшими светопроводящими кристаллами, — с искренним сожалением добавил Апрель. — Но всё, конечно, уже давно собрали и вывезли. Теперь такие кристаллы — музейная редкость.

Тристан вдруг поднял голову и настороженно оглядел небо.

— Знаете, друзья, мой внутренний барометр засек резкий скачок влажности и едва уловимую статику в воздухе, — сказал он недовольно, поправляя неудобный парик. — Чует моё сердце, а точнее, магический резонанс в костях, что скоро грянет тот самый светящийся ливень. Хорошо бы до его начала найти крышу над головой или хотя бы поляну, и успеть поставить палатки.

Я усилила зрение магией, пытаясь вглядеться в сгущавшуюся даль, но никаких огней постоялого двора или признаков поселения не увидела, хотя мы прошли уже изрядное расстояние. Немного тревожила пустота этой дороги. За всё время нам не встретился ни один путник, ни одна повозка, ни даже сторожевой пост.

— Нам нужно свернуть, — внезапно сказал Карсиан.

Его взгляд был устремлен вправо, в сторону темнеющего леса. Слева за полосой высокой травы всё так же успокаивающе плескалось море и виднелась бледная песчаная кромка.

— К слизням? — уточнила я.

И воображение тут же нарисовало отвратительную картину встречи с полупрозрачным холодным существом размером с телегу. Я невольно поёжилась.

— У меня на Палюсе явно обострилась вампирская часть наследия, — ответил он тихо. — Не знаю, из-за атмосферы острова или из-за того, что на «Парящем» её глушили эльфийским амулетом и теперь она наверстывает… но я получаю чёткий сигнал, что нужно свернуть в траву.

— Так, может, ты сходишь и глянешь, что там? Зачем всей толпой в ловушку, если это она, попадать? — предложил Тристан.

Карсиан отпустил мою руку. Мне сразу стало холодно и неуютно — видимо, ночь уже наступила, и только тепло Карсиана не давало мне это ощутить.