Глава 8 · Вместе мы сила

– Что? – удивляюсь скорее интонации Игоря, чем смыслу слов.

– Полицейская машина возле дома.

Новость отрезвляет. Бог наказывает меня за бесстыдные желания. Волосы на затылке стягивает холодок, в животе образуется неприятная пустота. Через секунду я вообще перестаю чувствовать свое тело. Игорь ловит его на полпути к полу.

– Соберись, – встряхивает меня за плечи он. – Главное, ничем себя не выдать.

– Все пропало! Они навсегда закроют меня в тюрьме, а я так и не узнаю, кто на самом деле убил Катю.

– Не закроют. Я им тебя не отдам, обещаю.

Стук в дверь.

– Открывайте, полиция! – раздается еле слышный голос.

Расстояние до прихожей меня ободряет. Хочется верить обещанию Игоря.

– Но что ты можешь сделать?

– Это они ничего не могут сделать. Чтобы зайти в дом, им нужен ордер на обыск. Поверь, его у них нет.

Я перевожу дух. Прижимаю руку к груди, чтобы приглушить стук сердца.

– Главное – сиди тихо. Все будет хорошо, – отпускает мои плечи и идет к двери Игорь.

– Кто там?

– Полиция!

Стоит Игорю выйти из комнаты, как голос снаружи начинает казаться громким.

– Что вам нужно?

– Панин Игорь Дмитриевич?

– Да, это я.

– К нам поступили сведения, что вы укрываете гражданку Паукову. Она подозревается в убийстве.

– Вас обманули, никакой Пауковой здесь нет.

– У нас постановление о производстве обыска. Если вы не откроете, нам придется выбить дверь.

Больше всего на свете я хотела, чтобы слова Игоря оказались правдой, поэтому поверила, что ордера быть не может. Теперь голос полицейского кажется ненастоящим. К сожалению, это не кошмарный сон, а реальность, в которой меня вот-вот посадят в тюрьму. Я вскакиваю с кресла и оглядываю комнату. Что делать? Куда бежать? Где спрятаться?

– Подождите. Найду ключи и открою, – отвечает Игорь.

Он забегает на кухню и хватает меня за локоть.

– Вылезай в окно.

– Они меня заметят!

– Не заметили же, как я сюда запрыгнул.

– А дальше? Куда мне бежать?

– Спрячься в сарае. Они осмотрят дом и уедут. Не трясись! Я тебе обещаю: все будет хорошо.

Ты обещал, что у полицейских не будет ордера на обыск, думаю я, но беспрекословно подчиняюсь приказу Игоря. Сажусь на подоконник и свешиваю ноги. Пусть это и первый этаж, но выпрыгивать из окна все равно страшно.

– Нам долго ждать? – подгоняет голос снаружи.

– Иду! – отзывается Игорь и, подбадривая, гладит меня по спине.

Я поднимаю глаза к небу в молитве и спрыгиваю вниз. Почти бесшумно приземляюсь на ноги. Дожидаюсь, пока Игорь откроет дверь и впустит полицейских в дом. На корточках проползаю под окном и заглядываю за угол: снаружи никого. Привстаю и на полусогнутых ногах бегу к сараю. Замираю возле двери. Только бы не заскрипела! Тише, милая, тише… Дверь приоткрывается, я боком пролезаю внутрь. Сердце колотится так громко, что кажется, его стук слышен в доме. Колени дрожат, то и дело касаясь друг друга. Последние силы уходят на удержание равновесия. Я медленно опускаюсь на пол. От напряжения ноет каждая мышца. Закрываю глаза и стараюсь сосредоточиться на глубоком дыхании. Вдох, выдох, еще один вдох… Постепенно стук в груди затихает, как и все звуки вокруг. Угрожающий мир отдаляется, а я погружаюсь в успокоительную дрему.

Сквозь сон до меня доносится приглушенный голос Игоря:

– Я же говорил – никого, кроме меня, здесь нет.

Следом раздается хлопок двери. Между досок в темноту сарая пробивается свет. То ли медитация, то ли сон – что бы это ни было, оно помогло разложить мысли по нужным полкам, в голове прояснилось. Я поворачиваюсь к стене, глаза сужаются до размеров щели. Игорь с двумя моими старыми знакомыми спускается с крыльца. Высокий полицейский с руками до колен направляется в сторону мотоцикла. Игорь что-то рассказывает его молодому напарнику и идет следом. Они подходят ближе, и я слышу, как Игорь расписывает достоинства своего мотоцикла. Полицейские, кивая, рассматривают байк со всех сторон. Молодой с полными зависти глазами проводит ладонью по полированному боку мотоцикла. На лице Игоря отражается недовольство. Он с трудом сдерживается, продолжая заговаривать полицейским зубы. Длиннорукий, как орангутанг пальмовой веткой, ковыряется в зубах сигаретой и безрезультатно щелкает зажигалкой. Игорь закуривает сам и подносит зажигалку к лицу полицейского. Тот недовольно косится на дорогой аксессуар, но подкуривает.

– Это Зиппо?

– Небось, п-подделка? – спрашивает молодой.

Игорь только пожимает плечами.

– Давайте отойдем от мотоцикла, – предлагает он.

– Что, боишься? – ухмыляется длиннорукий.

Лицо Игоря передергивает от злости.

– Знали бы вы, сколько стоит этот мотоцикл, – отвечает он на удивление спокойным голосом, – не стали бы возле него курить.

Длиннорукий пренебрежительно пожимает плечами, но отходит шагов на пять в сторону.

– Эй, хозяин, – говорит он, глядя на сарай. – Что у тебя там?

Я не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть. Хватаю ртом воздух, но вместо того, чтобы дышать, только надуваю щеки. Идиот! Цел бы остался твой мотоцикл, а мне теперь крышка. Стараюсь снова прищуриться так, чтобы разглядеть, что творится на улице. Оба полицейских идут прямо на меня. Я надеюсь на чудо, но оно не происходит. Игорь вместо того, чтобы спасать положение, снова щелкает зажигалкой. Я перевожу взгляд с приближающихся ментов на подставившего меня Игоря и замечаю что-то неладное в его поведении. Он украдкой оглядывается на мотоцикл и, сделав шаг вперед, бросает горящую зажигалку в его сторону. Валяющаяся рядом канистра с бензином, которую Игорь оставил при появлении полицейской машины, вспыхивает, как факел циркача.

– Вашу мать! – кричит Игорь. – Я же говорил, нельзя курить возле мотоцикла!

Менты останавливаются в метре от сарая, а Игорь спешит к ним.

– Пять литров бензина! Кто теперь за это запла…

Голос Игоря заглушает громовой раскат. Столб огня накаляет воздух вокруг, трое мужчин падают на землю, а я пригибаюсь и накрываю голову руками. Когда звук окончательно затихает, в тишине раздается голос полицейского:

– Так с-сколько он с-стоил, ты г-говоришь?

Я поднимаюсь на локтях, пытаясь разглядеть, что произошло. Одного взгляда на Игоря достаточно, чтобы понять: мотоцикла больше нет.

– Я вас в долговую яму засажу, – широким шагом направляется к останкам мотоцикла Игорь.

– Да пошел ты, – догоняет его обезьяноподобный, молодой коллега плетется следом. – Нас здесь и близко не было. Сам виноват! А будешь возникать, я тебе пятнадцать суток впаяю за хулиганство. Вон, соседей перепугал.

В поле зрения появляется Петр Васильевич. Он тут же присоединяется к спору и сам чуть не зарабатывает пятнадцать суток, но вместо них получает кулаком по голове от жены Мани и уходит восвояси. Игорь продолжает крыть садящихся в машину полицейских, и, даже когда они скрываются за поворотом, все еще посылает вдогонку угрозы подать в суд. Он долго стоит без движения, как будто в мире не осталось ни одной цели, к которой ему стоит идти. Я, выжидая, постепенно принимаю его потерянную сгорбленную позу. Так не пойдет. Теперь моя очередь действовать. Вернуть мотоцикл уже не удастся, но привести Игоря в чувства я могу. С трудом поднимаюсь на затекшие ноги и потихоньку выхожу из сарая.

– Игорь! – зову громким шепотом.

Не дождавшись ответа, бросаю в него камушек. Жестоко, но эффективно. Он оглядывается, а я машу рукой в сторону крыльца. Первая захожу в дом. По дороге на кухню подхватываю оставшиеся на столике чашки. Крепкий чай и бутерброды с колбасой – лучшее лекарство. Когда Игорь наконец добирается до дома, я уже встречаю его с едой в руках. Он проходит мимо и садится на диван, даже не замечая моего присутствия. Одними бутербродами здесь не обойтись. Бегу на кухню и возвращаюсь с бутылкой водки. Сажусь на диван и протягиваю наполненную до краев рюмку. Игорь без возражений опрокидывает содержимое. Выражение лица остается безразличным, как будто он выпил обычной воды. Я протягиваю тарелку с бутербродами, он берет только ломтик колбасы. Хороший признак.

– Ты настоящий герой! – смотрю, как Игорь жует колбасу.

– Я идиот.

– Неправда! Ты меня спас.

– По моей вине тебя чуть не поймали.

– Зато ты сдержал слово и не отдал меня полицейским.

– Я взорвал собственный мотоцикл.

– Пожертвовал им ради моей свободы!

– После того как чуть тебя не подставил. Из-за меня у тебя одни неприятности. То полчаса простенький замок взломать не могу, то упускаю самую важную улику в телефоне, а теперь вообще лишил нас единственного средства передвижения.

– Зато ты спас меня от пса, узнал адрес матери Артура, посмотрел дату его рождения в документах…

– Ерунда, ты с ней поговорила и телефон вынесла, а я тебя только тормозил. Ты прекрасно справилась сама.

– Без тебя мне не хватило бы храбрости к ней поехать, – признаюсь в том, что при других обстоятельствах предпочла бы скрыть.

– Правда? – поднимает голову Игорь.

– Да, – киваю в ответ. – Без тебя я бы даже не вспомнила об Артуре и никогда бы не вышла на след убийцы. Эксперимент с куклой вообще исключительно твоя идея.

– Вместе мы сила! – улыбается Игорь. – Столько всего разузнали за какие-то два дня. Главное – выяснили, что ты не убивала Катьку. Остальное уже детали.

Я снова киваю, радуясь, что смогла поднять Игорю настроение. Решив одну проблему, тут же перехожу к следующей.

– Что нам теперь делать?

– Не переживай, – отмахивается Игорь, – завтра возьму на работе другой мотоцикл. Такого красавца, конечно, не достать, но ездить на чем-то надо.

– Я о расследовании. Где теперь искать убийцу?

– В телефонном справочнике. Ты обзвонила всех из списка?

– Нет, и не вижу в этом смысла. Вряд ли бывший любовник Артура и предполагаемый убийца Кати захочет разговаривать об этом с незнакомым человеком. Вот если бы незнакомец позвонил с телефона Артура…

– Так в чем проблема? У нас же лежит его мобильник.

– В том, что звонить придется на домашние номера, а стационарные аппараты чаще всего не определяют номера мобильных. Где можно узнать их мобильные?

– Один наверняка записан в телефоне Артура, – улыбается Игорь.

– Точно! Номер любовника должен быть в памяти телефона!

– Жалко только, мы не знаем, под каким именем он забит.

– Зато у нас есть список владельцев «мазд», в котором должно быть это имя.

– К чему ты клонишь?

– Ты же сам говорил, что в телефонной книге Артура нет необычных записей.

– Так и есть, – кивает Игорь. – Все номера записаны под обычными именами и фамилиями.

– Вот и хорошо! Надо сравнить эти имена и фамилии со списком владельцев машин.

– Молодец, Бонд!

– Напарница Бонда, – ободряюще улыбаюсь я.

Плечи Игоря окончательно распрямляются, на лице появляется довольная улыбка.

– Где ты оставила мобильный Артура?

– На кухне.

Не успеваю договорить, как Игорь уже срывается с места. Хорошо иметь дело с отходчивым человеком.

– Диктуй мне по порядку фамилии из списка, – возвращается со смартфоном в руках Игорь и садится рядом со мной на диван.

– Александров, у него есть жена.

– Ты с ним знакома, или женщины умеют определять холостяков по инициалам?

Не без удовольствия отмечаю в голосе Игоря нотки ревности.

– Я ему звонила, трубку подняла жена.

– Значит, его можно вычеркнуть.

– Если бы все было так просто… – вздыхаю я и подгоняю, – Давай ищи!

– Следующий, на «А» такого нет.

– Поищи на «В».

– Он же Александров Александр, – Игорь заглядывает через мое плечо в список.

– Вячеславович! – поднимаю указательный палец.

Он закатывает глаза, но прокручивает список на экране до буквы «В». Мы тысячу раз просматриваем телефонную книгу Артура, довольно объемную для необщительного девятнадцатилетнего парня. Я с закрытыми глазами могу назвать очередность записанных в ней фамилий, но ни одна из них не совпадает с фамилиями из списка владельцев красных «мазд».

– Может, проверим совпавшие имена? – предлагаю я. – Возможно, Артур специально записал любовника под другой фамилией.

– Тогда давай лучше сразу обзвоним всех его знакомых. Вдруг кто-нибудь сам признается в убийстве Катьки.

– Я же не детектив, ничего лучше придумать не могу. У тебя есть предложения?

– Я тоже не Шерлок Холмс, но если бы им был, предложил бы тебе отдохнуть.

– Серьезно, что сделал бы на нашем месте книжный сыщик?

– Почему именно книжный? Я больше уважаю телевизионных детективов.

– По-моему, – улыбаюсь я, – ты просто ленишься читать.

– Не скажи! Наблюдать за расследованием по телевизору куда интереснее.

– Что может быть интереснее мыслей сыщика? Разве в фильме покажут, как они складываются в логические цепочки и приводят к разгадке?

– Даже больше! В фильмах видно, как эти мысли попадают сыщику в голову. Объяснить словами, кто и зачем совершил преступление, – проще простого. Сложно показать, как это произошло.

– А как же логика? Ее тоже видно на экране?

– Чтобы разгадать фильм-детектив, одной логики мало. Нужна еще наблюдательность. В книжке тебе черным по белому напишут: на столе стояла треснутая ваза. В фильме эту вазу ты должна заметить сама.

– Для этого ее покажут крупным планом.

– Я понял, ты просто смотрела не те детективы.

Игорь хватает пульт и зачем-то поднимается с дивана. Подходит ближе к телевизору, как будто от этого он станет работать лучше, и нетерпеливо переключает каналы.

– Вот что нужно смотреть! – как вождь народу, Игорь указывает на экран рукой с пультом. – «Коломбо»!

– Я, кажется, когда-то видела пару серий.

– Тогда тебе тоже нужно было расследовать убийство?

– Нет.

– То-то же, смотри и запоминай!

На экране разворачиваются действительно из ряда вон выходящие события. Женщина отталкивает бывшего мужа, он ударяется о кофейный столик и умирает. Казалось бы, несчастный случай. Но ей и ее любовнику зачем-то понадобилось избавиться от трупа. Это снимает папарацци, и теперь парочке приходится идти на настоящее убийство. Из такой истории мог бы получиться замечательный детектив, если бы все самое интересное не показали в первые пятнадцать минут фильма.

– Не понимаю, в чем смысл, если с самого начала известно, кто убийца?

– Главный вопрос не кто убил, а как его разоблачат. Разве тебе не все равно, кто завалил Катьку? Главное – доказать, что ты этого не делала.

Я качаю головой. Посмотрим, вдруг случится чудо и лейтенант Коломбо подскажет, что нам делать дальше. Пока косоглазый старичок только нюхает труп и вылавливает что-то голой рукой из унитаза. Надеюсь, мне не придется прибегать к таким суровым методам.

– Нет, так не пойдет, – Игорь встает с дивана и выходит из комнаты.

Хотела бы узнать, куда он пошел, но фильм заинтриговал меня больше. Коломбо уже нашел достаточно улик, чтобы заподозрить в якобы самоубийстве настоящее преступление. Доносящийся из кухни писк на секунду отвлекает мое внимание, и я не успеваю разглядеть, что на этот раз детектив положил в карман.

– Представляешь, – говорю я, когда Игорь возвращается, – он уже разговаривает с убийцей!

– Держи.

Игорь ставит теплую миску мне на колени и идет к окну.

– Попкорн? Мы же преступление расследуем, а не просто так фильм смотрим!

– Правильно, – кивает он, задергивая шторы. – Серому веществу полезно подкрепиться.

Я пожимаю плечами и зачерпываю горсть попкорна из пластмассового тазика.

– Ммм… Солененький.

– На, запей, – садится рядом Игорь и протягивает мне вспотевшую на жаре алюминиевую банку.

Не разглядев в темноте название напитка, я опрометчиво делаю большой глоток.

– Пиво?! А оно для чего полезно?

– Для сердца, пищеварения. Даже цвет лица улучшает, но у тебя с этим и так порядок.

– Это что, комплимент?

– Ну… – кладет руку мне на плечо Игорь.

Я прикрываю рот ладонью, чтобы не прыснуть со смеху. Кино, приглушенный свет, попкорн и пиво. Могла бы сразу догадаться, что он ко мне клеится. Такой самоуверенный, даже жесткий с друзьями мужик, а теряется, как ребенок, рядом со мной, слабой женщиной. Приятно чувствовать свою власть, особенно над таким сильным мужчиной. Делаю еще один жадный глоток и поворачиваюсь к Игорю.

– Нет, так преступления не расследуют. Разве в этом я похожа на сыщика? – провожу руками по платью.

– Хочешь его снять? – сглатывает Игорь.

– Можно я возьму кое-что из твоих вещей?

– Да, конечно, – трижды кивает он.

– Смотри внимательно, – машу в сторону телевизора. – Потом расскажешь.

С этими слова я открываю дверь и захожу в спальню. С первого взгляда кажется, будто в комнате вообще нет шкафов, но я уже достаточно хорошо узнала ее хозяина, чтобы не поверить в это. Игорь любит вещи. Он часто переодевается, причем обычно в спальне. Его одежда всегда выглажена, но на домашние дела в последние дни у него нет времени. Значит, Игорь не запихивает вещи в шкаф, а хранит их в просторном гардеробе. Осталось только найти, где он. Я прохожу вдоль стен, поглаживая шероховатые обои. В самом центре замечаю крошечное отверстие и, вставив туда палец, открываю одну из створок встроенного шкафа. Такое ощущение, будто Игорь специально оклеил его обоями, чтобы скрыть любовь к красивой одежде. Со мной такое не пройдет – теперь я опытный сыщик.

Вещи не слишком различаются по цвету – преобладает черно-белая гамма. Это мне и нужно. Выуживаю из шкафа, наверное, великолепно сидящий на Игоре, но для меня слишком длинный серый плащ. Шляп в его гардеробе нет, но пойдет и летняя панама цвета хаки. Среди висящих на двери шейных платков выбираю самый светлый, чтобы образ не казался мрачным. Разве сыщики ходят босиком? Примеряю громадный по сравнению с моей ступней ботинок Игоря. Значит, теперь будут ходить. Не хватает самого главного атрибута – трубки или сигары. На худой конец подойдет и сигарета из пачки на прикроватной тумбочке. Получилось неплохо. Я распахиваю дверь. С сигаретой в одной руке и концами завязанного на талии пояса в другой выхожу к Игорю.

– Ого! – подскакивает на диване он. – Лейтенант Коломбо, как вы вошли в дом? Что вам здесь понадобилось?

– Прифол арефтовать ваф, – зажав сигарету в зубах, шепелявлю я.

– Не курите в моем доме!

– Профтите, – кладу сигарету на стол.

– Так за что вы меня арестовываете?

– Сразу по трем статьям, сэр: распитие алкогольных напитков, поедание попкорна, просмотр фильма, и все это в одиночку.

– Да, серьезное обвинение. Может, вы выручите меня и присоединитесь?

– С удовольствием!

Присаживаюсь на краешек дивана. Рука Игоря тут же ложится мне на талию.

– Сэр, что вы делаете?!

– Лейтенант Коломбо, у вас подозрительно тонкая талия. Наверно, мне стоит попросить вас предъявить полицейский жетон.

В ответ я развязываю узел на поясе.

– Так лучше?

– Гораздо, – кивает он. – Но сомнения все-таки остались. Слишком красивые у вас глаза.

– Как я могу развеять ваши сомнения?

– Предъявите жетон или признайтесь, кто скрывается под маской Коломбо.

– К сожалению, полицейского жетона у меня нет, – встаю с дивана. – Придется раскрыть свою настоящую личность.

Начиная с верхней пуговицы, я медленно расстегиваю плащ. Рот Игоря приоткрывается в ожидании, в глазах блестит огонек надежды. С каждой новой пуговицей пальцы двигаются все медленнее. Расстегнув последнюю, они скользят вверх по ткани. Резким движением я распахиваю плащ.

– Пфф! – откидывается на спинку дивана Игорь, разглядев под плащом платье.

– Здорово получилось, правда? – зачерпываю горсть попкорна и высыпаю в рот.

– Да, многообещающе…

– Как думаешь, я смогла бы перевоплотиться в свекровь?

– Если родишь сына, лет через двадцать – наверняка.

– Да нет же, в Ольгу Семеновну!

– Слушай, – закидывает руки за голову Игорь, – а ты не пробовала переодеваться в кого-нибудь более сексуального? То старикашка-следователь, то свекровь… Хочешь навсегда отбить у меня вкус к женщинам?

– При чем здесь твой вкус? Мне надо узнать, для чего свекровь обращалась к адвокату.

– Давай запишемся к нему на прием и спросим.

– Так он нам и рассказал! Слышал об адвокатской тайне?

– Типа врачебной?

– Типа да. Если ты подберешь мне что-нибудь из обуви, я закутаюсь в твой плащ, повяжу платок на голову, надену очки, которые ты конфисковал на месте преступления, и зайду в таком виде в приемную к адвокату. Попрошу копии бумаг, скажу, что свои потеряла. Вряд ли секретарша запомнила мою свекровь. Для молодых все бабки на одно лицо.

– Но ты-то не бабка! Хоть запереодевайся, лицо у тебя молодое.

– Ерунда! В детском доме постоянно ставили спектакли, а я боялась выходить на сцену. Пришлось научиться гримировать других, чтобы самой оставаться за кулисами. Баба Яга всегда была моим любимым персонажем.

– Твоя свекровь страшнее, придется повозиться.

– Погоди-ка, – копаюсь в сумке. – Ага, у меня есть карандаш для бровей. Им я нарисую морщины и подведу губы, чтобы они казались тоньше. Хорошо, что у меня тусклые пепельные волосы – сойдет за седину.

– Главное, чтобы тебе нравилось, – пожимает плечами Игорь.

– Думаешь, это плохая идея?

– Идея супер! Я рад, что мой метод сработал: ты посмотрела «Коломбо» и вдохновилась. Говорил же, киношные детективы рулят!

– Вообще-то мне помог книжный сыщик. Я вспомнила Шерлока Холмса и его уловки с переодеванием.

– Туфли будешь искать сама, – отворачивается Игорь.

Меня охватывает воодушевление. Рука с карандашом порхает возле лица, прорисовывая морщинки и растушевывая тени. Пятнадцать минут спустя я уже начесываю волосы на макушке и укладываю сзади в пучок. Голову не узнать, а если поджать губы и нахмурить брови, получается вылитая Ольга Семеновна. Игорь все-таки приносит мне самые маленькие ботинки, в которые кроме моих ступней помещаются еще три пары шерстяных носков. Борясь с желанием почесать пятки, я рисую на голенях пигментные пятна. Покрываю голову фиолетовым платком – этот цвет меня старит – и отправляюсь на кухню.

– У-у-у… – кривится Игорь, выкидывая недоеденный сникерс. – Вот такой она запомнилась мне на последней встрече выпускников.

– Отлично! У тебя есть лук?

– Да, сейчас достану.

Игорь открывает холодильник и копается в контейнере для овощей, заполненном пустыми целлофановыми пакетами. В одном из них оказывается луковица.

– Что будешь делать? – Игорь наблюдает, как я очищаю луковицу. – Дай угадаю: сваришь что-нибудь с шелухой, как яйца на Пасху?

– Нет, – впиваюсь в луковицу зубами, – съем.

– Успокойся, я не собирался сегодня целоваться!

– Это не для тебя, – закидываю остатки в рот, моргая, чтобы не расплакаться, – а для тех, кто подойдет слишком близко. Сценический грим выглядит реалистично только на расстоянии.

– Умно! Значит, ты не против моих поцелуев?

– А ты? – выдыхаю в лицо Игорю.

– Погнали, – хватает со стула куртку и бежит к выходу он.

– Подожди!

Догоняю его уже на улице.

– Давай вернемся в дом. Я еще не готова…

– Оставь все как есть, – Игорь выходит со двора, – переделывать некогда. Мотоцикла больше нет, поэтому придется идти пешком. Уже десять минут шестого. Нам повезет, если контора не закроется раньше.

– Игорь!

– Ну что еще? – оборачивается он.

– Не знаю, – качаю головой. – Грим – это моя работа. На сцену я не выходила. Как быть дальше?

– Ты же сама продумала план: придешь в приемную, скажешь, что потеряла бумаги…

– Вдруг мне не поверят?

– Это еще почему? Тебе на вид лет шестьдесят, не меньше.

– Спасибо, – оглядываюсь, чтобы удостовериться, что меня никто не узнает. – А как насчет голоса? Разговариваю я как молодая, и жесты у нас с Ольгой Семеновной не похожи.

– Ну не знаю. Представь, что ты старая и больная. У тебя то спина болит, то ноги ломит…

– То хвост отваливается, – заканчиваю я за Игоря. – Знаешь, а ты прав!

– Да, «Трое из Простоквашино» – великий мультик.

– Когда в ларьке мне пришлось разговаривать с продавщицей, я представила себя Ирой. У меня даже получилось скопировать ее жесты и интонации, хотя раньше я не пробовала никого пародировать.

– Когда это ты заходила в ларек?

– Не важно. Давай быстрее, – на этот раз я подгоняю Игоря, – а то контора закроется.

Мы под ручку с «внучком» приходим по адресу, напечатанному на квитанции. Вывеска из зеленого пластика с золотыми буквами «Адвокат» прибита над обшарпанной деревянной дверью. Само здание скорее отпугивает, чем внушает доверие: побуревшие от сырости деревянные стены, низкая накренившаяся крыша. На соседнем участке раздается кукареканье. Я озираюсь по сторонам.

– Наверно, мы ошиблись. Сомневаюсь, чтобы моя свекровь обратилась к адвокату в такой конторе.

– Адрес совпадает, фамилия юриста Мирченко. Вот, держи.

Игорь протягивает мне квитанцию и достает из кармана кожаную книжечку.

– Это что?

– Паспорт, на случай, если попросят показать документы.

– Ты украл паспорт Ольги Семеновны?!

– Постарайся им не светить, – кивает Игорь. – Все-таки, вы со свекровью не очень похожи.

– Договорились, воспользуюсь только при крайней необходимости.

Я улыбаюсь Игорю и, спрятав документ в нагрудный карман, бегу к двери. На крыльце вспоминаю, что мне уже за шестьдесят и перехожу на шаг. Внутри меня поджидают никогда не крашенные деревянные полы и запах затхлости. Входная дверь захлопывается, и я бреду в полумраке, ориентируясь на пробивающийся из-под внутренней двери электрический свет. Чтобы не споткнуться, мне приходится идти медленно, шаркая огромными ботинками по полу. Звук старческих шагов подготавливает находящихся в приемной к моему появлению.

Скрючившись в поисках ручки, я открываю дверь и переступаю порог. За столом, возле окна, сидит женщина лет сорока пяти с коротко стриженными фиолетовыми волосами, а рядом, на диване, головой к входу, лежит молодой мужчина. Растянувшись во весь рост, он почти умещается на двухместном диване. Оба смотрят телевизор и даже не оборачиваются в мою сторону. Интересно, что бы в таком случае сделала свекровь? Развернулась и ушла? Видно, я плохо ее знаю, раз она все-таки обратилась в эту контору и даже оплатила услуги адвоката.

– Добрый день, – приподняв уголки бровей, от чего на лбу должны проступить морщины, а лицо принять обычное осуждающее выражение Ольги Семеновны, говорю я. – Две недели назад я обращалась к Мирченко.

– Адвокат свободен, – кивает на мужчину секретарша.

Он нехотя поднимает голову и, бросив на меня короткий взгляд, поворачивается обратно к телевизору.

– Мне нужен не адвокат, – возмущаюсь хорошо поставленным голосом свекрови, – а копии подготовленных документов. У меня пропали оригиналы, теперь придется заново заверять у нотариуса.

Удивительно, но мой обвиняющий тон работает. Секретарша опускает глаза и лезет в стол за бумагами. Никогда не понимала, как Ольге Семеновне удается внушать окружающим чувство вины. Оказывается, дело в мимике и голосе.

– Как ваша фамилия?

– Паукова.

– Ольга Семеновна? – достает из стола файл с бумагами секретарша.

Я чуть было не поправляю ее, произнеся свое настоящее имя, но успеваю прикусить язык.

– Да, это я, – протягиваю квитанцию.

– Давайте паспорт.

– Зачем?! – снова возмущаюсь я.

– Как это зачем? – отвечает мне в тон опытная секретарша. – Я кому попало документы не отдаю.

– Я тоже, – все-таки вынимаю из кармана паспорт свекрови.

– Бабуля, давайте скорее, – подгоняет с дивана адвокат, – рабочий день заканчивается.

Секретарша протягивает руку и в нетерпении наклоняет голову. Я в последний раз поглаживаю большим пальцем кожу на обложке и, помолившись про себя, отдаю паспорт. Секретарша перекладывает его в левую руку и, подняв со стола ручку, правой нацеливается на тетрадную строку. На автомате женщина раскрывает паспорт. Взгляд переходит с тетради на документ. Ее брови ползут вверх, глаза распахиваются.

– Что вы мне дали?!

– А? – пытаюсь изобразить старческую глухоту.

– Вот, глядите, – тянется ко мне через стол она. – Здесь одна обложка, паспорта нет.