глава 7

Лыжи, анекдоты и сугроб

Прогулка за лыжами в местный прокат превратилась в отдельное приключение. Алексей, оправдывая звание «учёного ёжика», умудрился по дороге дважды чуть не поскользнуться на ровном месте, а на крыльце проката наступил на собственный развязанный шнурок. Я уже начинала сомневаться в жизнеспособности своего плана.

— Ты вообще когда-нибудь стоял на лыжах? — спросила я, наблюдая, как он с глубокомысленным видом изучает крепления, будто это детали неизвестной ему конструкции.

— Теоретически — да, — ответил он. — В детстве. Но там был пологий склон во дворе, а не вот это всё. — Он жестом обвёл взглядом заснеженный лес, уходящий вдаль. Он выглядел эпично и немного пугающе.

— Не бойся, мы далеко не пойдем. Просто прокатимся по накатанной лыжне у озера. Это проще, чем отправить рассылку с фотографией кота.

Он фыркнул, но в его глазах мелькнула благодарность за то, что я не даю ему зациклиться на утреннем фиаско.

Первые десять минут были... хаотичными. Алексей двигался так, словно его ноги жили отдельной, очень неуклюжей жизнью. Лыжи разъезжались, палки путались, а его лицо выражало предельную концентрацию и легкую панику.

— Не пытайся ими управлять по отдельности! — кричала я, катаясь рядом. — Представь, что это твои огромные лыжные ботинки. Просто шагай!

— Я программист, — отозвался он, балансируя на месте. — Я привык, чтобы у каждой переменной была четкая функция. А тут всё слишком... аналогово.

Но постепенно, к моему удивлению, он начал ловить ритм. Может, сработала его инженерная логика: он анализировал движения, искал точку баланса. Через полчаса он уже более-менее уверенно скользил по широкой лыжне рядом со мной, и на его лбу выступили капельки пота, которые сразу замерзали в морозном воздухе.

— Ну что, как ощущения? Голова не кружится от скорости? — поинтересовалась я.

— Скорости тут немного, — улыбнулся он. — Зато от красоты — да. Я в городе и забыл, что снег может быть настолько... тихим.

Мы сделали паузу на берегу озера. Лёд был скован толстым, искрящимся на солнце панцирем, сосны стояли в тяжёлых снежных шапках. Было невероятно красиво и мирно.

— Ладно, раз уж ты такой умный и быстро всё схватываешь, — начала я, чтобы разрядить паузу. — Расскажи-ка мне анекдот. Про своих, про айтишников. У вас там, наверное, целый фольклор.

Алексей задумался, прислонившись к лыжным палкам.

— Ок, есть классика. Приходит программист в магазин и говорит: «Мне, пожалуйста, батон. Нет, извините, семь батонов». Продавщица: «Семь?» А он: «Да. Понедельник, вторник, среда, четверг, пятница, суббота, воскресенье. Массив из семи элементов. Индекс ноль — понедельник, не забыть».

Я рассмеялась. Это было до глупости узнаваемо.

— Ещё! — потребовала я.

— Хорошо. Собираются как-то физик, математик и программист у камина. Гаснет свет. Физик говорит: «Нужно исследовать природу явления и создать источник света». Математик: «Нужно формально описать условия темноты и найти решение». А программист: «А давайте зажжем свечу. Если решится одна задача, значит, это масштабируемое решение».

— То есть действовать по наитию? — уточнила я.

— Нет, — его глаза хищно блеснули. — Использовать проверенное, работающее решение, даже если ты не до конца понимаешь, как оно устроено. Главное — результат. Вот, кстати, почему у меня в рассылке был кот. Я не до конца разобрался с новым интерфейсом почтового клиента, но нажал на кнопку, которая казалась правильной. Оказалось, что это кнопка «прикрепить последнее сохранённое изображение». А я накануне как раз фотку кота редактировал.

Мы оба смеялись уже так, что эхо разносилось по заснеженному лесу. Он смеялся, запрокинув голову, и в этом смехе не было ни капли той прежней скованности. Было просто весело.

Дорога обратно давалась ему уже легче. Мы болтали о ерунде, о том, как странно встречать Новый год не в городе, а в такой глуши. Он рассказал, что его кот Вася на самом деле терпеть не может эту шапочку, но ради вкусняшки готов на всё.

Уже почти у домиков, на ровном, казалось бы, месте, он вдруг пошатнулся.

— Ой, — просто сказал он, и его лицо исказила гримаса. Он схватился за лоб. — Кажется... голова. Всё поплыло...

Он неловко замахал руками, сделал шаг в сторону от лыжни и с нелепым, преувеличенным хлюпом повалился в глубокий, пушистый сугроб. Лыжи торчали вверх, как две бесполезные стрелки.

— Алексей! — у меня сердце ёкнуло. Я моментально отстегнула свои лыжи и бросилась к нему. — Господи, я же говорила, не перенапрягаться! Где болит?

Я наклонилась над ним, отбрасывая снег с его куртки. Лицо его было прикрыто рукой.

— Алексей, давай я помогу... — я протянула руку, чтобы убрать его руку с лица и посмотреть в глаза.