Глава 2. "Отчего мне так светло"

Она сидит в засаде, под елкой, чуть ниже приличного десятиметрового дропа. Напротив нее, с другой стороны, еще ниже, под такой же елкой пристроился Диман с установленным штативом камеры. Снимают они с разных ракурсов.

— Внимание операторам! Первый пошел! — слышно из рации.

В просвет между деревьями (они это место долго выбирали вместе с Олегом и Димкой), прямо в светло-голубое небо, выстреливает, как из пушки, фигура. Ярко-красная куртка, желтые штаны. Это Бас.

Хорошо, что руки свои дело знают. Серия отщелкивается на автопилоте, пока она заворожено наблюдает, как фигура вращается: один оборот, второй, третий… крутанул тысячу восемьдесят, четкое приземление, в облако взметнувшегося снега. Секунда, его не видно, а потом из облака вылетает фигура, с гиканьем и поднятой вверх победной рукой. И вниз!

— Следующий пошел!

Первый день прошел на диво продуктивно, отсняли кучу материала. Олег доволен объемом, райдеры количеством и качеством снега. Веселые, возбужденные, вечером после ужина делятся впечатлениями. На большом экране просматривают отснятый фото- и видеоматериал.

— Что-то на фото один Бас, — Аня произносит это вроде бы в шутку, но Мария понимает — права "звезда фрирайда". Маша будто не видела никого, кроме него, палец сам дергался, стоило Басу попасть в кадр. И его действительно много в отснятом фотоматериале, заметно больше, чем остальных. Надо спасать положение и лицо. Неожиданно ей на помощь приходит Олег.

— Бас хорошо получается. И прыгал он сегодня лучше всех. Я уж не говорю про его фирменную конопатую рожу, которую каждая собака знает. Неудивительно, что камера его любит.

"И не только камера" — мелькает в голове. Но эти мысли лучше держать при себе.

— Да, действительно, перекос получился, — спокойно соглашается Маша. — Это все куртка красная виновата, она на меня, как красный флаг действует, — пытается отшутиться. — Завтра целенаправленно на Анну поработаю. Ты не против, Аня?

— Не против, — Романович улыбается — все так же вежливо и равнодушно.

— Ну вот, — горестно вздыхает Бас, — недолговечна минута моей славы.

* * *

И сегодняшним вечером Маша на том же балконе, все так же с камерой. Только одна. Хотела поснимать вид с балкона, а вместо этого замерла, так и не сняв крышку с объектива. Что-то странное с ней происходит. А его ведь даже красивым назвать нельзя. Обаятельный — да, безусловно. Тело фантастическое, но тут ребята все в хорошей физической форме, стройные, атлетичные, красивые мужские торсы и не только торсы. Так какого ж рожна она весь день искала глазами красную крутку в комплекте с желтыми штанами?! Чт0°0 в нем такого?! Тем более, у него есть Анка-пулеметчица. А сегодняшний день окончательно убедил Машу в том, что Бас и Аня… что у них, как говорится, отношения, они, наверняка, любовники, короче — они вместе. Ну и забей ты на него, Марья Дмитриевна!

Телефон разражается французской полечкой. Отец.

— Привет, пап.

— Ты обещала звонить каждый день! — тон отца не предвещает ничего хорошего.

— Как раз собиралась, — врет Маша.

— Как же, конечно.

— Честное слово, пап!

— Ну как ты там?..

— Ой, просто отлично! Мы сегодня ударно поработали, отсняли кучу материала. Устали…

— Ты там в порядке? Все цело?

— Пап, — она смеется. — Я фотограф, со мной в принципе ничего не может случиться. Да и ребята у нас в группе все профессионалы. Так что все целы.

— Все меня не интересуют, — сухо произносит отец.

— Со мной все хорошо. Не переживай. Ладно, не трать деньги. Люблю, целую.

— О деньгах она беспокоится… а о папиных нервах — нет! Ладно, отдыхай. Чтобы завтра позвонила сама!

— Обязательно. Обязательно позвоню! Все, пока… параноик, — последнее слово произносится уже после нажатия отбоя.

— Ревнивый бойфренд? — раздается за спиной знакомый голос. Ей даже удалось не вздрогнуть. Оборачивается. Бас. А ведь это прозвище ему удивительным образом подходит. То ли из-за низкого голоса, то ли из самого звучания слова — краткого, как команда.

Можно было бы соврать, что бойфренд. Но зачем? Что, он будет ревновать? Абсурдно.

— Хуже, — усмехается Маша, засовывая телефон в задний карман джинсов. — Отец.

— Переживает?

— Не то слово.

Он встает рядом, облокачивается о перила.

— А отсюда вид гораздо лучше, чем с той стороны, где номера, да?

— Да. Я как раз поснимать хотела. Но уже свет не тот, — с сожалением.

— Да, темновато. Слушай, сказать хотел… Ты офигенный фотограф.

Это так неожиданно, что она не находится с ответом. И потом, после паузы может только банально:

— Спасибо.

— Да не за что. У тебя действительно хорошие фотки получились. И я это говорю не потому, что ты сегодня много именно меня снимала. Я понимаю, это просто так случайно вышло, — ну да, именно так! Отличная версия. Случайно! — Ракурсы очень удачные. У тебя глаз верный, умеешь видеть. Это далеко не всем дано.

— Спасибо, — повторяет она. — Я же все-таки профессионал. Меня этому учили.

— Есть вещи, которым невозможно научить.

— Ну да, ты прав, — соглашается Маша. Передергивает плечами — уже холодно, она лишь в одной трикотажной кофточке.

— Замерзла?

— Да. Что-то я налегке вышла, в отличие от тебя. Надо пойти утеплиться. Можно попробовать закат снять…

Далее происходит неожиданное. В одно движение Бас распахивает куртку, придвигается, накидывает полу ей на плечо и притягивает к себе. И она замирает, под его рукой, прижатая к теплому боку, укрытая его курткой. Сердце ухает в пятки, а потом неожиданно оказывается где-то в горле, мешает говорить. Как девочка, е-мое!

— Бас?..

— Ммм, — он, как ни в чем не бывало, любуется пейзажем вполоборота к ней.

— Ты… что делаешь?

— А что? — оборачивается к ней. Похоже, с искренним недоумением. Лицо так близко — можно начинать считать конопушки.

Как объяснить?! И, желательно, — внятно?!

— А что… хм… на это… — кивок в сторону его ладони на ее плече, — скажет Аня?

— А что Аня? — он усмехается, но ее вопрос, кажется, понял правильно. — Во-первых, Аня спит. Я ее… утомил… — многозначительность тона сопровождается еще и столь же многозначительным движением бровей. — А во-вторых, что такого, я не понял? Тебе холодно, я просто тебя согреваю. Как истинный джентльмен.

Взгляд при этом абсолютно не джентльменский. В голову вдруг приходит выражение из арсенала мамы — "блядский взгляд". Мама это по отношению к отцу обычно говорит. Вот, это похоже, он. Зеленый блядский взгляд! В гробу она видала таких джентльменов!

Бас желания ее отпустить не демонстрирует. Так и стоят в надвигающихся сумерках. О том, чтобы взять в руки камеру и реализовать намерение пофотографировать закат, уже речи быть не может. Маша стоит, боясь пошевелиться, страшно и сладко одновременно. Да ей не было так даже накануне ее первого раза! А тут… Так остро чувствуется все — и тепло его тела рядом, и рука на плече… И вообще, вся эта близость его кажется такой интимной, что голова кружится. Ой, кажется налицо впадение в детство. Даже первый поцелуй с одноклассником в возрасте неполных четырнадцати лет ее не потрясал сильнее, чем вот сейчас… Похоже, ее начинает колотить дрожь. Бас, не оборачиваясь, притягивает ее к себе крепче.

— Ну, ты и мерзавка…

— ЧТО?!?

Наконец-то поворачивает к ней лицо, улыбается.

— Мерзлявая, в смысле. Вон как трясешься.

— Угу. Совсем замерзла, — освобождается излишне резко. — Пойду я в номер. До завтра, Бас.

— Спокойной ночи, Маш.

* * *

Дни идут за днями. Они два раза сменили место дислокации, и скоро собираются делать это в третий раз и перемещаться уже на территорию Соединенных Штатов.

За прошедшие три недели отношение к Маше в съемочной группе изменилась кардинально. Если поначалу со стороны Олега чувствовалась некая настороженность, то теперь она сменилась полнейшим доверием. Он признал ее талант и авторитет, что было очень приятно и слегка неожиданно. Но у нее получалось так, что ей и самой нравилось. Как-то легко, само собой. И заниматься этим нравилось, что характерно. Очень разнообразно, увлекательно.

Среди группы райдеров она стала любимой персоной для шуток, подколов и ухаживаний. Хотя в случае с прямолинейными и грубоватыми лыжниками и бордерами речь шла скорее не об ухаживаниях, а о домогательствах. С другой стороны, слово "нет" они понимали, да выглядело это больше забавно, чем навязчиво. Спустя пару дней совместной работы Машу наградили незатейливым прозвищем "Масяня", а затем ей пришлось пережить "подкаты" со стороны всех членов группы по очереди, и не по одному разу. За исключением Баса.

Это стало даже чем-то вроде ритуала.

Вечером, после ужина, она скачивает фотографии с карты камеры на ноутбук.

— Ну что, чья сегодня очередь Масяню замуж звать?

— Вроде, Илюхина…

— А… — Тарасов прокашливается, — я сейчас. Мария, окажите мне любезность…

— Илья, отвали! — беззлобно огрызается Маша. — Сейчас фотки будем смотреть.

— Нда… Что-то быстро тебя, Тарасыч, сегодня обломали.

— И не говори. Даже не успел рассказать, какое у меня приданое в деревне…. Три коровы…

Дружный гогот.

— Ты хоть раз в деревне был, Тарасов? Ты знаешь, как коровы выглядят?

— Знаю!

— А ну-ка нарисуй!

— Ой, только не давайте Тарасычу карандаш. Он рисует только пьяный, и только зайцев!

И так — каждый вечер.

Или — вот так…

— Грицко, сегодня твой черед Масяню уговаривать замуж.

— А, по-моему, ее без толку словами уговаривать, — отзывается Гриша "Оз" Осипов, самый отвязный бордер в группе. Его трюки — украшение будущего фильма, да и Маша в последние дни особенно любит его снимать, уж больно красивые кадры получаются. — Надо по-другому. Селянка, хочешь большой и чистой любви?

— Иди на фиг, — не по тексту отвечает Маша, занятая обработкой фотоматериала.

— Я понял. В полночь. Жди, Мария. Я приду.

Народ ржет, Маша лишь пожимает плечами. Границы ребята видят четко, и можно совершенно не переживать, что кто-то ночью вломится к ней в номер. Хотя, может быть, она бы и не возражала… чтобы кое-кто вломился…

— Слушай, Бас, а что это ты у нас ни разу Масяню замуж не звал?

Небольшая пауза. Ей проще сделать вид, что она вообще тут не при чем.

— Бас как бы слегка занят, — ленивый Анин голос.

Стойкое желание надеть наушники. Или вообще сбежать в свой номер, но она почти закончила, а материал надо показать, отснятое за сегодня Димкой видео уже посмотрели и оценили.

— Да и толку ее звать, — неожиданно вступает в разговор Литвинский. — Она же никогда не соглашается.

— А, может, если ты позовешь, то соглашусь! — это называется: слово не воробей… А как хочется взять эти слова обратно!

Тишина. Лишь слышно, как Маша демонстративно бойко щелкает кнопками "мышки". Давайте сделаем вид, что я ничего не говорила, а?

— Какое смелое заявление! — прерывает молчание Оз. — За что Басу такая честь, Масяня? Чем он лучше остальных?

Маша отрывается от ноутбука. Врать и делать лицо она все-таки умеет. Переводит взгляд — Гриша, Бас, Аня. Слегка усмехается, этак снисходительно.

— Исключительно с целью посмотреть, как он будет выкручиваться, если я соглашусь.

Ребята смеются, лишь Бас отчего-то не улыбается, и Аня кривит губы:

— Как-как… тупым ножом под корень…

Еще один взрыв смеха. У нее все готово для просмотра. Но в процессе ее не покидает ощущение, что кое-кто в этом разговоре говорил серьезно. И не только она одна.