глава 47

В зал ввалилась толпа. Вооруженные стражники, впереди оба царевича, Симеон и Борис. Музыка как-то сама собой стихла, раздались нестройные возгласы.

Пиршественный зал все больше заполнялся людьми. Все уставились на вооруженную стражу, слишком уж это напоминало переворот. Подвыпивший царь Осий враз протрезвел и уселся, поправляя сползшую корону:

— Что это вы, что случилось, сынки? — обратился он к старшим царевичам довольно твердым тоном, хотя и видно было, что глаза у него бегают.

Царевич Симеон вышел на середину зала и, ткнув пальцем в Василису, выкрикнул:

— Самозванка!

***

От неожиданности Василиса просто растерялась.

А царевич Симеон обернулся и крикнул кому-то из стражников:

— Неси сюда, живо!

Вперед вышел стражник и передал ему ларец. Тот самый, с лягушкой. Она беззвучно ахнула, вспомнив, что не запечатала его заклинанием, просто закрыла крышку на защелку. Собиралась же лягушку выпустить…

— Это что такое, сынок? — завозился царь, вытягивая шею.

— Это пусть Ванька объяснит! — рыкнул Симеон, обводя взглядом гостей, и встряхнул ларец.

Оттуда донеслось истошное кваканье. Зал сначала ахнул, а потом поднялся ропот. Иван замер в центре, словно закаменел, а братья царевичи наступали на него.

— Ванюша, что же это, а? Ванюша? — лепетал государь Осий.

Сам-то он вмешиваться не спешил, и все косился на вооруженную стражу.

— Жена твоя, говоришь?! Привел потаскуху на честной пир, думал всех обмануть?! — продолжал выкрикивать Симеон, потрясая ларцом. — Вот она, твоя жена! А это — приблудная ведьма!

Василиса схватилась за голову. От всей это резкой тормошни ларец открылся, обезумевшая от ужаса лягушка выскочила и запрыгала по залу.

— Смотрите все! Вот она, измена! — рявкнул Борис, показывая на нее пальцем.

Симеон же резко повернулся к Василисе и приказал:

— Хватай самозванку! В пыточную ее!

И толпа загудела:

— Да!

Она ушам своим не верила, смотрела на ощеренные лица этих людей. Ведь только что наперебой звали ее плясать, в глаза ей заглядывали. Чего стоит любовь народная?

Перед Василисой вырос Ракш.

— Не сметь! — метнулся наперерез страже Иван.

Но у него даже оружия не было, четверо дюжих молодцов подхватили его за плечи и оттеснили в сторону.

— Ты, братец, помолчи! — бросил Симеон. — Думай, как за свой обман будешь перед царем отвечать.

Старший царевич ходил по залу, поводя плечами, в тот момент он полностью владел толпой.

***

Еще минуту назад злое презрение душило Верховного, заставляя говорить гадости. И сейчас, глядя, как беснуется толпа, Дию все еще хотелось встряхнуть Василису и бросить ей в лицо:

— Смотри, на что способны люди, которых вы нам предпочли!

Но ведь это уже потеряло смысл. Дий знал, что девчонка ни в чем не виновата. Это был насильственный выбор Кантемиры. И все это ради того, чтобы бы ему досадить. Он просто задвинул девушку за спину и закрыл ее собой.

Но тут его наконец заметили и стали тыкать пальцами.

— А это еще кто?

— Как кто, пособник самозванки!

— Ату его!

Одного выкрика было достаточно, чтобы толпа загудела:

— Хватай их! Они все в сговоре!

До последнего момента Дий не вмешивался, полагая, что Осий, если он самодержец, должен как-то обуздать произвол. Но это уже стало перерастать в какой-то абсурд. Вооруженная толпа стала угрожающе напирать на них, стараясь взять в кольцо.

— Уводи маленькую госпожу, — рыкнул темный, одной рукой выхватывая меч из ножен, а другой поднимая волну пламени.

Верховный долго раздумывать не стал. Укрыл себя и Василису пологом невидимости. А дальше у него было два пути, либо пробираться с боем сквозь толпу, но девушку могли придавить в суматохе, либо вышибить молнией стену и уйти. Он предпочел второе. Точечным ударом пробил проход наружу, а потом, прижав к себе девушку, одним рывком ушел так далеко, как только мог.

Их вынесло где-то на лугу, вокруг никого, ночь. Только ветер колыхал ветви берез. Дий все еще сжимал девушку в объятиях, а та дрожала, как осиновый лист и плакала.

— За что они так?! За что?!

Дий ведь злился на нее, но как-то вдруг размяк. Она же совсем ребенок, а тут такие потрясения. Мягко притянул ее к себе и стал гладить по спине, пытаясь объяснить:

— Ну что ты, девочка, не надо. Они просто люди. И эта… борьба за власть… она…

Больше Дий ничего не смог выговорить.

Вокруг его горла сомкнулись черные жгуты и вздернули вверх. Рвану руками, чтобы расцепить, хватка стала только сильнее, а его стал окутывать мертвенный туман Нави.

— Так-то ты братскую помощь понимаешь? — раздался низкий голос.

В нескольких шагах от него стоял Кощей. Мрачный, злой, кулаки сжаты.

— Кхххх…! — покраснел с натуги Дий, пытаясь что-то объяснить.

Черные жгуты оплели его целиком и швырнули на землю.

— Да подожди ты! — выкрикнул Дий.

Но Кощей его словно не слышал. Мгновенно оказался рядом, снова вздернул за шиворот и впечатал кулак в физиономию. А потом еще и еще!

***

Все так быстро! Василиса сначала не поняла, что случилось, почему Верховный вдруг оказался на березе и хрипит. А потом, когда поняла…

Бросилась на шею Кощею. Повисла, обливаясь слезами.

— Ты… ты… Ты! Как я ждала тебя! Ты…

Уткнулась носом в его грудь и блаженно затихла.

Потому и не сразу заметила, как в стороне возникли словно ниоткуда двое темных, а когда заметила, не стала удивляться. Ей было просто не до того.

Зато Ракш и дед Василисы с затаенным удовольствием наблюдали, как Дий встает, сопя и оправляя одежду. Еще бы, на прекрасном лице Верховного наливался огромный синяк.

— Угомонился?! — буркнул Дий, недовольно косясь на брата. — Я, между прочим, всего лишь помог!

Кощей молчал. И тут Василиса вдруг поняла, что ему же в Навь надо возвращаться.

— Дед! — обернулась она к темному владыке, в отчаянии сжимая кулаки. — Если ты заберешь его сейчас…! Я…! Я не знаю, что сделаю!

Такого никогда не бывало раньше, чтобы ее сила наружу прорывалась, но сейчас Василиса так нервничала, что вокруг нее все занялось пламенем. Дед только пожал плечами и вздохнул, пряча улыбку. А потом сказал, глядя в глаза Кощею:

— Так и быть, забирай девочку. Как-нибудь потом отработаешь.

Тот не ожидал, вскинул голову и проговорил с сердцем:

— Благодарю, темный, отныне я твой должник!

Обнял покрепче ведьмочку, и они оба исчезли в черном вихре.

Несколько секунд царило молчание. Наконец Дий отвернулся и проворчал, вскидывая руки:

— Конечно! Так логично, что просто некуда. Я помог, а благодарят другого.

Темные переглянулись между собой, дед Василисы провел пальцами по подбородку и не без ехидства спросил:

— Помог, говоришь?

***

А во дворце царя Осия творилось форменное сумасшествие. В суматохе никто и не заметил, как затоптали лягушку. И мало кто точно помнил, что именно в тот момент происходило.

Зато все на всю жизнь запомнили то, что случилось потом. Когда прямо посреди зала вдруг возникла разъяренная княгиня Кантемира и страшным голосом крикнула:

— Где моя дочь?!